Секс со всеми        06 августа 2018        7         0

Секс в древнем риме рассказы

Древний Рим и Греция.

Хочу сознаться, что, учась в школе, я была очень легковозбудимой девочкой. Любое неосторожное слово могло дать такую обильную пищу для моих бурных фантазий, что можно снимать взрослые фильмы. Правда, об этом я никому не рассказывала-втайне записывала рассказы, возникшие в мое й горячей голове и рисовала-а потом все рвала и выбрасывала. Хотя мечтала увидеть красочные фильмы с такими сюжетами, снятые где-нибудь за границей.

Однажды на уроке истории учитель рассказывал нам про нравы древнего мира-о Римских и греческих рабовладельцах, о войнах и захватчиках. О том. что мужчин обычно убивали, а женщин и детей угоняли в рабство. О том, как захватчики устраивали оргии и пировали, сидя на пленниках, положив на них тяжелые доски.

Я сидела и рисовала в тетради: ночь, костры, связанные пленники и пирующие воины. и прекрасные девушки и женщины с детьми, ожидающие своей участи. От таких рассказов сладко ныло в животе. а ночью я ласкала себя, представляя все это-а потом проваливалась в сон.

В ту ночь мне представилось, что римские(или греческие)воины захватили наш город, где жили мои родители и я. Мы жили в глиняной хижине, покрытой листьями и носили длинные светлые одежды с небольшими узорами по краям. На деревню напали и всех взяли в плен. Я осталась запертой в собственной хижине вместе с несколькими пленными девушками, а моих родителей увели-мужчин,-тех, кто сопротивлялся, убили, а раненых и остальных положили под доски.

Потом я представила, как несколько огромных, мускулистых воинов насилуют мою маму-при этом я воображала себя ею и ласкала себя, надавливая себе между ног, получая оргазм за оргазмом — это было так сладко!.Еще я представляла себя всеми этими воинами, зажимала одеяло между ног, и воображение рисовало мне картины, что я неподалеку от костра лежу на пленной женщине(маме) и трахаю ее во все щели-в рот, перед и зад,

При этом я получала такое наслаждение. Представлялось, что и ей эта оргия нравится, и она получает удовольствие от того, что с ней вытворяют и от стонов ее слабого муженька, лежащего под досками,(который ей такого удовольствия не доставлял!)сидя на которых пируют захватчики:моя мама получала от этого удовольствие!

Потом я представляла себе красивых пленных девушек и что я-воин и делаю с ними все, что хочется. Я тогда была ребенком с двумя длинными косичками и очень худенькой но подвижной. Позже я прочла книгу «Анжелика» и удивилась, узнав, что главную героиню-ребенка тоже подобные рассказы ее няни приводили не в ужас, а в радостное возбуждение. Значит, не одна я такая.

Рим — кровавый и развратный. Глава 1.

Зимой 666 года от основания Рима, (87 г. до ), по окончания кровопролитной Союзнической войны и государственного переворота Суллы вечный город, уставший от уличных битв, от братоубийственных междоусобиц позволил себе праздник и веселье. Избранными на следующий год консулами, были Гней Октавий и Луций Корнелий Цинна.

Первый был сторонником сената и Суллы и с полным основанием мог быть причислен к партии оптиматов. Второй принадлежал к партии популяров и смог занять свой пост только благодаря клятве данной Сулле перед его отъездом на войну с Митридатом Понтийским сохранить введенные диктатором порядки. Оба высших магистрата Республики люто ненавидели друг друга, но в одном их устремления были сходны: дать уставшему народу хлеба и зрелищ. Вот почему на рынках города были открыты лавочки для бесплатной раздачи пищи, а на арене Большого Римского Цирка рекой лилась кровь гладиаторов.

Элатий ждал своего выхода, стоя у бронзовой решетки. За спиной его была каменная лестница, уводящая в арсенал и дальше в подземные галереи, а перед взором открывался вид на арену, присыпанную песком и часть трибун, заполненных этим вечером до отказа. Шум многотысячных толп долетал до его слуха, даже сквозь закрытый бронзовый шлем.

Элатий был самнитом, сыном марсийского народа, по праву признанного самым храбрым и воинственным из всех италийских племён. Признавали это не только союзники, избравшие марсийцев острием своего меча, поднятого во имя справедливости и равноправия, но и враги-римляне. Но война, начатая италийцами так блестяще против непререкаемой гегемонии Рима окончилась неудачей. Погибли десятки тысяч самнитов и апулейцев, калабриев и бруттиев, луканцев и кампанийцев. Участью же выживших стало рабство, а для самых отважных и сильных из них — арена.

К своим 28 годам Элатий стал опытнейшим воином, повидавшим в жизни всякого. Семь лет он отслужил в римских легионах в составе союзнических вспомогательных отрядов, воевал в Галлии и Испании, бывал в Африке и Греции. Затем принял участие в Союзнической (Марсийской) войне, начатой италиками против Рима, дабы добиться от надменных квиритов (1) равных гражданских прав и свобод, бессовестно ими попираемых. После поражения Италийского Союза в числе многих других своих соплеменников Элатий попал в плен и был продан в гладиаторы.

И вот теперь он должен орошать песок арены кровью своих братьев на потеху римской толпе. Жестокая судьба. Каприз беспощадных богов.

Большой Цирк — огромное, величественное, здание овальной формы, длинною больше двух тысяч шагов и шириною почти в тысячу вмещало свыше ста тысяч зрителей. Сейчас на арене сражались двое ретиариев (2) против двоих мирмиллонов (3). Кровавая развязка уже близка. Все четверо были ранены, но один из ретиариев особенно тяжело и недалека была та минута, когда последний удар оборвёт его жизнь.

Элатий выходил на арену следующим. Кто будет его соперником он не знал. Возможно их будет несколько. Поскольку Элатий был самнитом-марсийцем его вооружение и экипировка полностью соответствовали военным традициям его народа. В левой руке его был небольшой прямоугольный щит с изображением свирепого Марса, правую руку от плеча до кисти покрывал железный пластинчатый наруч. Короткая голубая туника значительно выше колен открывала его мускулистые ноги. Голову защищал сферический шлем с широкими полями-крыльями и гребнем, украшенным красными перьями. Вооружен Элатий был коротким мечом почти ничем не отличающимся от гладиев римских легионеров. Им было сподручнее колоть, нежели рубить. Но такая мелочь не смутила бы столь опытного воина, как Элатий. Однажды он прикончил своего врага щепкой длинною с указательный палец. Огромный рост, геркулесово сложение и тяжелые кулаки, словно чугунные кувалды давали ему немалое преимущество, даже когда Элатию приходилось драться без оружия.

Но не о драках в кабаках и не о кровопролитии на арене думал сейчас самнит-марсиец, а о Юлии — молодой жене своего ланисты (4) Ветувия Кальпурния. Даже сейчас перед схваткой, могущей стать последней.

Рим — кровавый и развратный. Глава 7.

Рабыня откинула тяжелый золотистый полог. — Проходи, госпожа ждёт.

Элатий вошёл в так хорошо знакомую ему комнату и приблизился к ложу на котором ему, тоже доводилось бывать ни раз. Здесь, он овладевал своей страстной и прекрасной хозяйкой, под этим золотистым балдахином заставлял стонать и кричать её от наслаждения.

Юлия возлежала обнаженная на покрывале из леопардовых шкур, обшитых куньим мехом. Ноги её были широко раздвинуты. Свет факелов играл на её коже золотистыми бликами. Возле хозяйки были две рабыни. Одна покрывала ярко розовым лаком ногти на ногах Юлии, другая брила госпоже лобок. В углу на табурете из слоновой кости сидел юноша в белоснежной короткой тунике. Голову его украшал венок. В руках была лира, перебирая струны которой, он наполнял покои нежной, сладкозвучной мелодией, создавая атмосферу уюта, покоя и неги.

Некоторое время Элатий смотрел на вожделенную picse хозяйки — полураскрытую и влажную от легкого возбуждения. Член его начал оттопыривать набедренную повязку.

— А, мой отважный самнит, — Юлия улыбнулась и протянула руку, чтобы гладиатор мог коснуться её губами. — Ты просил принять тебя. Говори, я слушаю.

— Госпожа, прикажи отослать рабов.

— Отослать? — римлянка удивленно воззрилась на Элатия.

— Разговор не для лишних ушей.

Юлия всё ещё удивленная и заинтригованная приподнялась на ложе и приказала:

— Так, все выходите. Живее, поторопитесь.

Рабыни и музыкант поспешно покинули покои госпожи. Когда занавеска за последним из них опустилась, Юлия повернулась к гладиатору. Взгляд её, чуть ироничный и вопрошающий встретился с прямым открытым взором мужчины.

— Так что же ты хотел сообщить мне такого, Элатий? Постой, постой, — она села на ложе и свесила ноги. Теперь, взгляд её был устремлен на низ его живота, где набедренная повязка держалась, пожалуй, лишь на честном слове. — Я, кажется знаю. Но рабынь отсылать, было совершенно незачем. Мы можем возлечь с тобой прямо при них.

— Я здесь по другой причине, госпожа, — бухнул он.

— Что?! — брови Юлии от удивления приподнялись.

— Прости! — спохватился он, поняв, что слова его прозвучали, как дерзость. — Я имел ввиду. Ты, как всегда прекрасна и желанна. Мой член жаждет тебя. Ты видишь это. Для меня счастье доставить тебе удовольствие. Но я бы не дерзнул сам явиться к тебе со своей страстью. Ты сама призываешь меня, когда тебе угодно.

— Ну, мне было бы приятно и интересно, если бы ты иногда и сам стремился ко мне, — заметила Юлия. — Это так волнительно.

По телу ее прошла дрожь удовольствия при мысли, что самнит мог бы иногда добиваться её благосклонности, ни как раб, который выполняет волю хозяина, а как свободный мужчина.

— Прости меня, госпожа. Если мне будет позволено, я.

— Довольно извинений. Выкладывай, что у тебя.

— Я пришёл переговорить с тобой насчёт Сильвии супруги легата Мария Флакка.

— Вот как? — в глазах Юлии удивление смешалось со смятением. — И о чём ты хочешь поговорить?

— Мне известно о вашей договоренности.

— Как? — тень пробежала по лицу Юлии, глаза зло прищурились. — Откуда тебе стало известно?

— Ваш разговор подслушал раб Сильвии финикиец Пунна. Он находился вон там, — Элатий кивнул в сторону малоприметного зарешеченного окна в дальнем углу помещения. — На самом деле Пунна служит её сестре Сабине в которую до безумия влюблен и готов сделать для неё всё что угодно. Сабина же, ненавидит Сильвию. Узнав, что ты устраиваешь свидание Сильвии со мною, она приказала Пунне убить сестру. Ну, а сама, как я думаю, вместо неё явится в маске Венеры к тебе. Я посчитал своим долгом предупредить тебя.

Юлии понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя от услышанного. Но она на удивление быстро взяла себя в руки и спросила:

— А как тебе всё это удалось узнать? Ну, что Пунна прятался именно там, что был разговор между мною и Сильвией? Ну и наконец, о том поручении, что дала Сабина финикийцу?

Элатий ждал этих вопросов. Ему не хотелось ввязывать в дело Элфи. Наверняка Юлия разгневается, из-за того, что галлийка не рассказала ей о финикийце, обнаруженном ею в чулане. Поэтому Элатий соврал.

— Это вышло случайно. Должно быть, сами боги позаботились о такой удаче. Я был в одном кабаке, когда туда пришёл Пунна с нескольким своим друзьями. Он много пил, рассказывал о поручениях своих господ и что ему приходиться бегать по всему городу их выполняя, а потом проболтался о некой тайне, что связывает жену легата Флакка и тебя госпожа. При упоминании твоего имени я насторожился. После проследил Пунну до дома легата Квинта Лентула. Тебе, верно известно, что Сабина его жена. Так вот, вслед за Пунной проник туда и услышал о чём говорили финикиец и Сабина.

— Тебя никто не заметил? — встревожено спросила Юлия.

— Никто, госпожа. Также незаметно я покинул дом. И сразу поспешил к тебе.

Юлия с важным видом кивнула.

— Ты правильно сделал, Элатий.

После этого она поднялась с ложа и начала неспешно расхаживать туда-сюда по комнате, опять погрузившись в размышления. Абсолютная нагота при этом, совершенно не смущала её. А вот Элатий, напротив, вышел из равновесия. Он жадным взором следил, как подрагивают при каждом шаге упругие, выпуклые ягодицы Юлии, слегка подпрыгивают её груди, как свет играет на темно розовых сосках, как влажно блестит оголенный лобок и золотистыми всполохами переливаются крепкие широкие бедра женщины и её стройные ноги.

А Юлия напряжённо размышляла. Как ей поступить? Две женщины, находящиеся во вражде возжелали одного мужчину. Обе из знатного рода, обе замужем за очень влиятельными людьми. Как сделать так, чтобы не нарушив договоренности с одной, не оскорбить другую? Пожалуй, был лишь один выход — удовлетворить обеих. Вот только как это сделать?

Юлия думала, прикидывала все «за» и «против». И пришла к выводу, что в предстоящих событиях ей придётся сыграть двойственную роль. Ей вовсе не хотелось навлечь на себя гнев этих проклятых взбалмошных аристократок. Этих эгоистичных сучек, ставящих свои желания выше всего остального. В голове Юлии, таки родился план, довольно рискованный, но вполне осуществимый и она, весьма довольная собою улыбнулась.

Минуты шли. Элатий ждал, ибо приказа покинуть конклав не было. Вот, наконец, Юлия остановилась, повернулась к нему. На губах женщины появилась улыбка с оттенком коварства. Такими же были и её глаза — хитро прищуренные с искорками озорства.

— Вот, что ты должен сделать, Элатий: завтра вечером дежурь у дома Мария Флакка. Где то поблизости, я уверена будет и Пунна, или кто-то кому он поручит следить за Сильвией, а возможно и убить её, если не решится на это сам. Так что, будь осторожен и смотри в оба, чтобы тебя не заметили. Когда Сильвия выйдет, следуй за ней. Нападут на неё или нет, Сильвия в любом случае должна добраться до моего дома. Если нападения не последует, тогда, ты просто присмотри за ней, пока она не войдёт в дом. Если же убийцы набросятся на неё, ты должен уберечь госпожу Сильвию любой ценой. После, придёте ко мне вместе. Ты всё понял, Элатий?

— Да, госпожа. Всё сделаю, как ты велела.

— Вот и хорошо. Только, будь осторожен.

Юлия улыбнулась и вдруг легкими плавными движениями начала поглаживать свои бёдра. Затем, руки её переместились на груди и там начали исполнять завораживающий, возбуждающий танец. Потом, опять были бёдра, ягодицы, соблазнительные выгибания и полуобороты, демонстрирующие красоту обнаженного тела.

— Ты, я вижу чем-то взволнован, мой отважный самнит, — проворковала Юлия, наблюдая за мужчиной из под полуопущенных ресниц.

— Ах мною. И как сильно твоё . волнение?

— Очень. Очень сильно, госпожа.

— Да, я вижу. Ну ты давай, убери повязку, чтобы я могла видеть лучше, да и тебе чтобы она не мешала.

Юлия подошла к Элатию вплотную. Губы полуоткрыты, в глазах женщины пляшут искры похоти. Через мгновение набедренная повязка упала на пол. Рука римлянки жадно ухватила восставший, упруго-твердый и горячий член гладиатора.

— Твоё волнение нужно унять, — прошептала римлянка жарко. — Да и моё тоже. Так что. Я всё равно собиралась посылать за тобой.

— А твои новые черные рабы, госпожа? — осмелился спросить Элатий.

— Ты что ревнуешь? — Юлия пристально посмотрела ему в глаза и тут же звонко рассмеялась. — О да! Ты ревнуешь! Раб ревнует свою госпожу к другим рабам! Как забавно! Как волнительно!

Самнит не ответил, лишь потупил взор. Хозяйка была, в общем-то права. Он ревновал. Не то чтобы очень сильно. Но всё же. В последнее время она так увлеклась приобретенными неграми, что гладиатор начал подумывать: не позабыла ли его Юлия совсем.

— Тебе не следует переживать, — пальцы римлянки посильнее, со страстью сжали его член. — Он поменьше, чем у черных, но достаточно велик, чтобы и дальше делать меня счастливой. А от чрезмерно огромных фаллосов, я просто устала. Да и побаливает везде после них. Так что успокойся, я всё также люблю тебя. Отринь свою ревность. Я же не ревную тебя к Сильвии. Хотя нет, немножко ревную. Но ревность нужно обуздать. Она плохой союзник, особенно в достижении каких-либо важных целей. Ну да ладно, что-то я разговорилась. Идём на ложе, а то, я вся уже теку. Чувствуешь?

Она нашла его руку и сунула её между своих ляжек. Пальцы Элатия проникли между упругих валиков picse, погрузились в горячую мокроту.

— Разденься, сними всё, — прошептала госпожа.

Он исполнил и предстал перед ней в полной наготе. Юлия прижалась к нему. Их губы слились в долгом поцелуе. Ладони Элатия легли на ягодицы римлянки, а затем принялись блуждать по всему её телу. Самнит зарывался лицом в волны её черных душистых волос, целовал нежную шейку госпожи, с наслаждением вдыхал запах её кожи. Потом, наклонив голову, он принялся осыпать поцелуями груди молодой женщины и тискать их руками.

— Соскучился. , — тихо рассмеявшись, прошептала молодая женщина. — Ну давай, давай. Я вся твоя.

Язык его жарко прошёлся по соскам Юлии, заставляя их твердеть ещё более того, чем они были тверды. Затем, был её мягкий живот с небольшой послеродовой складочкой, нисколько не портящей, а напротив, делавшей молодую женщину только привлекательнее. Присев на корточки, самнит припал ртом к выпуклому лобку госпожи — гладкому, идеально выбритому до последнего волоска. Юлия тихо стонала, вцепившись пальцами рук в волосы Элатия. Ноги она раздвинула чуть в стороны. Язык раба скользнул между набрякшими влажными складками её picse, проник во влагалище, где было горячо и мокро, где его ждали с нетерпением. Но Элатий не торопился. Что и говорить, он действительно соскучился по госпоже. Прошло, уже две недели с их последнего соединения. И теперь, он хотел насладиться Юлией в полной мере.

Лицо Элатия стало мокрым от влагалищного сока хозяйки, но он продолжал с упоением вылизывать все складочки её picse, сладко зудящий клитор, крохотную дырочку для оправления малой нужды. Юлия охала, вскрикивала, возбужденная до предела, похотливо двигала бедрами. Но вот, она взъерошила его волосы руками и воскликнула:

— Элатий, стой! Остановись!

Он замер в удивлении, не поняв, отчего хозяйка остановила его.

— Встань! Поднимись же!

— Моя очередь! — воскликнула она. — Я тоже, хочу насладиться тобою!

И она принялась ласкать его губами и языком: плечи, соски груди, живот. Потом велела повернуться спиной и присев на колени начала осыпать поцелуями его крепкие ягодицы. Грубое закаленное тело Элатия было мало чувствительно к этим поцелуям и вылизываниям, но в общем целом ему было приятно и ему конечно бы хотелось, чтобы Юлия, наконец, занялась его изнывающим от возбуждения членом.

— Наклонись! — вдруг приказала хозяйка.

Он выполнил, ощутил, как вихрь горячих поцелуев прошёлся по его заду. Потом рука Юлии проникла между ног и ухватив член потянула на себя.

— Ещё наклонись! Ниже! И ноги расставь. Да. вот так.

Элатию стало неловко и даже стыдно, когда он представил, как если бы его — героя арены кто-то увидел в такой весьма комичной позе и какой при этом поднялся бы, наверное хохот. Но Юлия, совершенно обалдев от похоти, желала ласкать его именно так. Она вытянула на себя член гладиатора ещё сильнее, так что его яйца прижались к его же промежности и, упираясь лицом ему в ягодицы, принялась сосать фаллос, глубоко вбирая его в рот. Член упорно хотел вернуться в прежнее состояние, чтобы торчать под привычным углом, но настойчивый рот римлянки не позволял это сделать. Самнит подозревал, что это черные рабы научили госпожу таким фокусам. Ну что ж, так-то в общем было приятно, хоть и необычно.

Отсосав пенис гладиатора, как следует, вылизав его яйца, Юлия разрешила Элатию выпрямится.

— Ну как, понравилось тебе? — отдышавшись спросила она. Губы её и подбородок были мокры от слюны, глаза восторженно блестели.

— Да госпожа, — ответил он и хотел было добавить, что «вот только выглядел я, наверное глупо», но воздержался от окончания фразы. Чего доброго, ещё обидится. Женская натура тонка, ранима и не предсказуема.

— Иди ко мне, — позвала Юлия, забираясь на ложе.

Он последовал за ней. Член его вожделел, вздутые, ждущие разрядки яйца тяжело покачивались. Римлянка порывисто притянула гладиатора к себе.

— Давай, войди в меня, — жарко зашептала она. — О, мой Элатий.

Торопясь, охваченный возбуждением, самнит лег на госпожу. Она раздвинула ноги широко в стороны и нащупав член мужчины, направила его туда, где скопилось сладостно-мучительное томление.

Проникновение было глубоким и сильным. Юлия издала хриплый нечленораздельный возглас. Внутри её влагалища было столько сока, что при вхождении члена, он вытекал, просачивался наружу. Когда Элатий начал двигаться пенис его мгновенно до самых яиц покрылся липкой пеной, а помещение огласилось непристойным чавканьем.

И он и она, были уже на пределе. Приникая в вагину госпожи, гладиатор, был готов излиться. Но он отчаянными усилиями сдерживался, желая, чтобы первой кончила Юлия. Вот, наконец, она хрипло с усилием задышала, зажмурилась и забила пятками по ложу. Бедра её задергались в коротких, но сильных спазмах. А потом, нахлынувший оргазм заставил хозяйку пронзительно кричать. Самнит, более не мог сдерживаться. Он торопливо вытащил член и рывком придвинувшись вперед, нависнув над Юлией начал выплескивать сперму ей на лицо. Как всегда семени у него было много. Густой липкий нектар залил всё лицо молодой римлянки, немало его попало и в открытый рот госпожи. Издавая стоны и бессвязные возгласы с нотками восторга, Юлия обтирала член любовника о своё лицо, шлепала им по своим губам и щекам.

— Ты такой вкусный! — прорычала она. — Дай мне всё что у тебя есть. Всё без остатка!

Юлия покатала губами его расслабившиеся яйца, ладонями поглаживала мокрые от пота ягодицы.

— Совсем немного, госпожа. Скоро я буду снова готов.

— Да, мне бы этого хотелось, — рассмеялась Юлия. — Во мне ещё много огня и ты должен его затушить. Выпей вина, съешь чего-нибудь. Там на столе всё найдёшь.

Элатий поднялся. Его слегка шатало, в ушах стоял легкий звон. Тело гладиатора, блестя от пота, казалось полностью отлитым из золота. Пока он шёл к столу, Юлия любовалась им. Подкрепить силы оказалось не лишним. Элатий выпил вина, съел несколько жареных кусочков мяса куропатки и сгрыз яблоко. Госпожа тем временем размазала его сперму равномерно по всему лицу . и телу, отчего в свете факелов кожа её глянцево заблестела.

— Ну, ты готов? — спросила она через несколько минут.

— Иди сюда, — засмеялась она, — я проверю твою готовность.

Он приблизился к ложу. Член самнита был налит силой и демонстрировал полную решимость продолжить своё дело.

— Ложись, — приказала Юлия.

Он удобно расположился на спине и вытянул ноги. Молодая римлянка подползла к нему справа и наклонившись втянула губами головку пениса в рот. Языком, она ощутила привкус его спермы, оставшейся на члене. Юлия, принялась отсасывать, глубоко вбирая фаллос, так что иногда, он даже проскальзывал ей в горло. Руками, римлянка ласкала яйца гладиатора, которые по мере нарастания возбуждения становились всё более тугими и плотными.

Их любовные утехи продолжались до глубокой ночи. Юлия попрыгала верхом на члене Элатия, потом, он овладел ею сзади, придерживая руками за бедра и ягодицы. Мокрые разгоряченные тела бились друг о друга громкими шлепками. В этой позе Юлия испытала столь мощный оргазм, что из вагины её брызнуло сильной струей. (Специально для — ) И под конец, совершенно вымотанные, они опять соединились в позе, когда гладиатор сношался с госпожой, лежа на ней сверху. Он довёл её до оргазма и не сдерживаясь более, кончил сам. Застонав, хрипло вскрикнув, самнит начал опорожнять яйца во влагалище Юлии. Она кричала от наслаждения, закатив глаза, дергая ногами и вцепившись ему в ягодицы ногтями. Но кровоточащие ранки, оставленные ею, были ничем по сравнению с полученным блаженством. Юлия, вся дрожа от восторга и наслаждении ощущала, как бьет его горячая сперма, наполняя её лоно.

Когда гладиатор ушёл, Юлия набросила на себя легкую тунику и велела одной из рабынь принести ей чистые пергаментные свитки и письменные принадлежности. Когда всё было доставлено, жена ланисты уселась за небольшой столик и при свете масляной лампы начала сочинять письма. Первое из них было такого содержания:

Госпожа, спешу сообщить тебе, что мне стало известно время, когда супруга ланисты Ветувия Кальпурния ожидает твою сестру. Завтра за два часа до полуночи. Я готов выполнить все, что ты мне велела. Всё будет сделано и ты останешься довольна.

Пунна. Написав, Юлия призадумалась. С этим посланием был связан самый большой риск. Она не знала, умеет ли финикиец читать и писать. А вот Сабине это, наверняка хорошо известно. Но с другой стороны, Пунна по словам Элатия выполняет поручения господ в разных частях города. Скорее всего, он всё-таки обучен грамоте и поэтому сообщение, пришедшее якобы от него, не должно вызвать у Сабины подозрений.

Следующее письмо Юлия адресовала непосредственно Сильвии.

Моя дорогая Сильвия, муж, как я и говорила отбыл на несколько дней в Неаполь. Всё что мы с тобой обсуждали и о чём договаривались, остаётся в силе. Завтра за час до полуночи я жду тебя.

Юлия Свернув письма и упаковав их в кожаные футляры, жена ланисты вызвала двух рабов и вручив им послания, велела отнести их и передать: одно в дом легата Мария Флакка, но непосредственно в руки его супруги Сильвии, другое в дом легата Квинта Лентула и там вручить его жене Сабине.

Над Римом сгущались вечерние сумерки. Закрывались торговые лавки и рынки. Вдали были слышен лай собак и переклички ночных стражников-вигилариев, работа которых уже началась. По улице двигались три фигуры, закутанные в долгополые плащи, подбитые мехом. Капюшоны были наброшены на головы и снизу стянуты завязками. Ночь выдалась холодная и ветряная. Скопление туч на тёмном небосводе грозило скорым и сильным дождём.

Вот, троица остановилась перед входом в дом ланисты Ветувия Кальпурния.

— Это здесь госпожа, — тихо произнесла одна из женщин, ослабляя завязки и откидывая капюшон. Это была молодая нубийка с коротко стриженными курчавыми волосами.

— Хорошо, Сидда. Ступай и сообщи привратнику, что к госпоже Юлии прибыли гости.

Рабыня поспешила к большим двустворчатым дверям. Пока она стучала, пока коротко переговорила с открывшим ей рабом-привратником, Сабина достала из под полы плаща маску Венеры и одела её на себя. Вернувшаяся нубийка сообщила:

— Идём, госпожа, тебя ждут.

Сабина вошла в вестибюль и откинула капюшон на спину. Сердце её от страха и волнения громко стучало. Но вместе с тем, затеянная ею интрига возбуждала, щекотала нервы.

В атриуме их ждала молодая рабыня-гречанка.

— Ступайте за мной, — сказала она.

Сабина подала второй своей служанке — рыжеволосой скифянке знак выйти на улицу и ждать там, а сама вместе с Сиддой последовала за гречанкой вглубь дома. Оставив позади атриум и таблиний, они свернули в маленький полутёмный коридор. Здесь, сопровождающая остановилась перед широким, тяжёлым пологом, закрывавшим вход в конклав.

— Проходите, — сказала она и отодвинула ткань в сторону ровно настолько, чтобы женщины одна за другой могли пройти.

Первой вошла Сидда, затем, поколебавшись секунду — Сабина.

Юлия стояла посреди комнаты и приветливо улыбалась. На ней была длинная полупрозрачная туника из виссона, в ушах жемчужные серьги, на запястьях золотые браслеты, на пальцах перстни, украшенные драгоценными камнями. Чёрные волосы хозяйки дома были убраны в высокую прическу, но две пряди спускались вниз по вискам и мягкими витками ложились на плечи.

— Привет тебе, моя милая Сильвия! — воскликнула она, делая шаг вперёд. — О! Я вижу, ты уже одела маску?

— За мою госпожу буду говорить я, — выступила вперёд нубийка.

— Вот как? — с удивлённым видом спросила Юлия, но в глазах её промелькнула насмешка. — Для чего же такие сложности?

— Так пожелала моя госпожа, — невозмутимо ответила нубийка.

— Ну что ж, пусть так. Твоя госпожа хотела бы что-нибудь сказать?

— Она желает узнать, как скоро она получит то, что ты ей обещала.

— Для начала, пусть твоя госпожа скинет верхнюю одежду и после следует за мной.

Сабина сняла плащ и одну из туник из плотной шерстяной ткани. Всё это она вручила нубийке. Под первой туникой была вторая из тончайшего льна, прекрасной выделки. Мягкими складками она струилась вниз, там где это необходимо подчеркивала стройность тела гостьи, облегала её груди, выгодно показывая их великолепные округлости, а руки оставляла обнаженными до плеч. Ноги римлянки были обуты в сандалии из красной кожи с невысокими каблучками и ремнями крест на крест, охватывающими ноги до половины икр.

Юлия привела гостий в небольшую комнатку. Здесь было высокое круглое ложе вокруг которого на бронзовых треножниках были укреплены светильники, заправленные маслом. По углам из курильниц тянулся ароматный дымок.

— Ты останешься со своей госпожой? — спросила Юлия нубийку.

— Да, я буду всё время здесь. И ещё одна служанка ожидает нашего возвращения на улице.

— Мне это известно, — кивнула жена ланисты. После этого, она повернулась к Сабине и с всё той же странной улыбкой, сказала:

— Итак, моя дорогая, сегодня исполнится твоя мечта. Ты соединишься с Элатием здесь на этом ложе. Располагайся, как тебе будет удобно. Сейчас рабы принесут вина и фрукты. Если пожелаешь, будут и разные закуски. Наверняка вы захотите подкрепиться.

— Как скоро Элатий будет здесь? — спросила Сидда после кивка госпожи.

— Немного огорчу тебя, — Юлия поджала губы и развела руками по сторонам. — Перед отъездом муж поручил наставнику Гирбе и Элатию одно важное дело. Наш отважный самнит прибудет примерно через час.

После этих слов Сабина вся так и вскинулась, рука её поднялась в негодующим жесте.

— Ох, ну не стоит так . расстраиваться, дорогая, — Юлия заулыбалась. — Просто непредвиденное обстоятельство. Он всё равно будет, как я и обещала. Что такое час? Он пролетит быстро и незаметно. Зато, следуя нашему договору, моя милая Сильвия, я на этот час предоставлю в твое распоряжение двух великолепных мужчин. Поверь мне, их достоинства не оставят тебя равнодушной. Они отлично разогреют тебя перед встречей с самнитом.

Сабина и Сидда разом переглянулись. Обе выглядели ошарашенными таким неожиданным поворотом. Растерянность была на лице нубийки, её же госпожа выражала своё крайнее удивление напряжением мышц и положением тела.

Ну, а Юлия между тем, не дав гостьям опомниться, воскликнула:

Полог, закрывавший вход в соседнее помещение откинулся и один за другим в комнату вошли два здоровенных бритоголовых негра. Они были полностью голыми. Под гладкой черной кожей отчётливо проступал рельеф их мышц. Но что приковывало внимание в первую очередь, так это их огромные вздыбленные члены. Их длинна и толщина вероятно были такими же, как у Пунны. Снизу виднелись тяжело отвисающие яйца — большие и вздутые.

Сабина переводила недоуменные взгляды, то на Юлию, то на такую же ошеломленную нубийку, то на африканцев.

— Магута и Зумга, — представила прибывших рабов Юлия. — Ты говорила, что хочешь попробовать черных мужчин, — жена ланисты прищурилась и сладенько так улыбнулась. — Вот они. А теперь, — хозяйка дома поднялась и направилась к выходу, — я оставлю вас. Как только Элатий прибудет, я направлю его сюда.

Сказав это, Юлия скрылась за пологом. Сабина попятилась, но уперлась спиной в стену. Огромные черные члены были нацелены на неё. Аристократка прибывала ни столько в страхе сколько в полнейшей растерянности. О такой договоренности между Сильвией и Юлией Пунна ей ничего не сообщил. Негры были, безусловно хороши и при других обстоятельствах она непременно захотела бы, чтобы такие великолепные самцы овладели ею. Но сегодня она рассчитывала взять главный и самый заманчивый трофей — Элатия. Самнит не должен достаться ненавистной сестре. Если Пунна всё сделал, как надо Сильвии, уже не должно быть в живых. Но теперь, всё запланированное могло сорваться. И она могла не получить самнита, хотя бы потому, что после этих негров будет не в силах продолжить с Элатием.

Пока Сабина металась, запутавшись в собственных чувствах и соблазнах, африканцы схватили её и потащили к ложу. Сидда вскрикнула и выхватив нож, рванулась было на помощь госпоже, но один из негров, кажется Магута, с легкостью оттолкнул нубийку, в то время, как Зумга продолжил свой путь к ложу с Сабиной на руках. Бросив её на упругий матрас, обтянутый нежно-розовой тканью, он забрался следом и ухватив Сабину за волосы притянул её голову к своему члену.

— Сосать! — рявкнул негр на «койне». — Рот открыт. Брать рот!

Сабина его прекрасно поняла. Маска на её лице имела отверстия для глаз, носа, а главное для рта, так что оставаясь в ней, она беспрепятственно могла заниматься членами мужчин. Прибывая в полушоковом состоянии от такого обращения и всей ситуации в целом, римлянка, таки разинула рот, куда тут же устремился черный фаллос. Магута тем временем, вырвал нож из руки Сидды и повалив нубийку на пол начал связывать её верёвкой, которую вытащил из-под ложа. Рот ей, он заткнул обрывком от её же туники. Сидда отчаянно брыкалась и сопротивлялась, но разве могла девушка противостоять огромному мускулистому рабу? Право слово, госпоже следовало взять с собой мужчин-охранников. Правда, скифянка Арса была отчаянная и бешеная и могла постоять и за себя и за госпожу, но она осталась на улице и в течении пары часов будет ждать там. И только потом, если госпожа не выйдет, поднимет тревогу. Жена ланисты знала об этом. Что же она задумала? Неужели их всех ждёт расправа? Удастся ли Арсе спастись, если на неё нападут? Случись что-то здесь — она последняя надежда. Может, её уже убили? Неужели их всех сейчас убьют?

Но ничего такого не случилось. Во всяком случае, пока. Оставив нубийку лежать на полу, Магута забрался на ложе с другой стороны. Он дрочил своё гигантское орудие и также, как приятель приблизил его к лицу римской аристократки.

— Рот брать! — прорычал негр. — Лизать, сука!

Следующий час превратился для Сабины в кошмар унижения и дикого необузданного наслаждения, для описания которого не нашлось бы слов. Негры порвали на ней тунику и не взирая на протесты аристократки отняли у неё маску, а потом заставили сосать свои огромные члены. Они впихивали их в рот Сабины грубо и бесцеремонно, похотливо терлись о её лицо своими яйцами и задницами. Но было ли всё это возможно, не желая римлянка такого сама? Негры вели себя, как насильники, внешне всё выглядело так, словно она — добыча этих черных самцов, но Сабина не являлась такой уж жертвой. Напротив, скотское с ней обращение возбудило женщину до крайности. Пунна, уже проделывал с ней нечто подобное.

Члены негров врывались римлянке глубоко в горло, заставляя её давиться, кашлять и истекать слюной, потом, они шлепали ими, а заодно и яйцами ей по лицу. Что-то крича, отвешивали ей пощёчины, мяли руками груди Сабины, крутили её соски, тискали ляжки и бёдра, бесцеремонно всовывали пальцы молодой аристократке во влагалище, тёрли набрякшую пипку клитора. Ладони их звучно били Сабину по ягодицам, оставляя там красные пятна, волосы её негры наматывали на кулаки и, отгибая ей голову назад, плевали римлянке в разинутый рот, прежде чем вогнать туда члены.

Затем, последовала не менее унизительная процедура совокупления. Сабину поставили на четвереньки и Магута пристроился к ней сзади. Он вогнал свой огромный фаллос молодой аристократке в растянутое мокрое влагалище. Руками негр схватился за её упругие ягодицы. Сношаться с этой похотливой сучкой было одно удовольствие. Недолго он двигал членом медленно и осторожно, вскоре движения африканца стали более быстрыми, мощными и размашистыми. С громкими шлепками живот его бился о зад шлюхи. Одной ногой он упирался в ложе, а пяткой другой ноги в щеку стонущей и вскрикивающей римлянки. Это было полное доминирование. Сабина не могла поднять головы, грубо придавленной стопой негра. Из её вагины текло и текло и римлянка, уже была близка к оргазму. В какой-то момент, Могута всё-таки убрал ногу и позволил ей приподняться, но только для того, чтобы Зумга впихнул ей в рот свой член. Громко мыча и причмокивая Сабина начала отсасывать.

Сильнейший, совершенно сводящий оргазм накрыл аристократку через пару минут. Могута наступил ногой ей прямо на лицо, вжал голову Сабины в матрас и пока она вопила, как полоумная, и дергалась всем телом, продолжал засаживать ей до самой матки.

Затем, Замга уложил женщину спиной вниз и нависнув над нею вонзил свой огромный черный фаллос в распалённую, обильно текущую соком дырку влагалища. Совокупление с ней он сопровождал криками на незнакомом Сабине языке, но судя по тону это были ругательства. Влепил он ей и пару оплеух. Сабина с удивлением обнаружила, что это её очень сильно возбуждает. О боги! Неужели в ней таилось такое! Она кончала от оскорблений и ударов! Хотя, конечно в основном по причине мастерства африканцев. Они сношались с ней так, что доводили до исступления. Сабина могла вспомнить, лишь пару раз, когда эмоции переполняли бы её с такой силой, как сейчас.

После второго оргазма, едва придя в себя, Сабина закричала, что хочет отдохнуть и утолить жажду. Всё тело её было горячим и потным. Ей дали вина, но отдыхать не позволили. Африканцы пожелали опробовать её заднюю дырочку. Напускав туда слюней, они начали поочерёдно вставлять римлянке, сменяя друг друга каждые две минуты. Сабина испытала боль, её заставляли принимать самые непристойные позы. И ни единожды молодая аристократка похвалила себя за предусмотрительность, когда готовясь к встрече с Элатием, велела рабыням сделать ей клизму с ароматическими травками. Новая порция унижений свелась к тому, что негры, попользовав её в анус, впихивали после этого члены Сабине в рот. Неприятного привкуса она не почувствовала, благо кишечник был очищен от испражнений, но сами по себе такие действия, уместно было бы применить к какой-нибудь совершенно опустившейся уличной шлюхе. Выходит, эти рабы поставили её в один ряд с грязными потаскухами?! Сабина хотела возмутиться и прекратить унижающую её процедуру, но то что билось в дальне уголке сознания, отказывалось принимать тело и та развратна часть её сущности, которой нравилось всё что происходило.

Потеряв время во внутренней борьбе с самой собою, Сабина, наконец, сдалась и решила, плюнув на всё, презрев мораль, коей в ней и так почти не осталось, приняв унижения, которые как оказалось дико возбуждают её, отдаться безудержному разврату с африканцами.

Спустя некоторое время негры начали совокупляться с женой легата вдвоём одновременно. Сначала снизу был Зумга и член его терзал анус римлянки. Сабина скакала на нём сверху, спиной повернувшись к партнеру. Магута понаблюдал немного, а потом проник в аристократку спереди и начал засаживать ей в чавкающую, пузырящуюся белым липким молозивом picse. Сабина испытала очередной оргазм. Она кричала и взвизгивала, стиснутая спереди и сзади потными черными телами. Её задранные вверх ноги судорожно подёргивались. Африканцы громко ухали, орали что-то и засаживали в обе её мокрые дырки так глубоко, как это только было возможно.

Потом, Сабина повернулась к Зумге лицом и снова насадилась на его торчащий член, но на этот раз тот вошёл ей во влагалище. Магута же, пристроился сзади и втиснул свой фаллос в заднее отверстие аристократки. Дикое, бешеное сношение продолжилось. Черные рабы пользовали белую госпожу со всеми силами и страстью, коими одарила их природа. В комнате стоял запах разгоряченных тел и пота, отчетливо ощущался терпкий запах возбужденной женской вагины. Слышались стоны, крики, бессвязные вопли, звук шлепков и чавканье мокрых женских отверстий, пульсирующих, сладко зудящих от вонзающихся в них черных фаллосов.

Отогнув край полога, Юлия некоторое время наблюдала за тем, как резвятся негры и её гостья. С огромным трудом преодолев искушение вбежать в комнату, сорвать с себя одеяния и присоединиться к Сабине и черным рабам, жена ланисты отступила от вход и повернулась к ожидающей распоряжений рабыне-гречанке.

— Илоя, скоро должен прибыть Элатий. С ним наверняка будет молодая госпожа. Как только они появятся, немедленно препроводи их ко мне. И присматривай за этой рыжей, что осталась на улице.

— Слушаюсь, госпожа, — рабыня сделала легкий поклон и поспешила в сторону атриума.

Юлия глубоко вздохнула и прижала пальцы к своим вискам.

— Боги милостивые! Предки-заступники, пусть всё пройдёт так, как задумано. Фортуна Всемогущая, щедрая, не оставь меня. Двух сучек нужно сегодня ублажить, насытить их похоть. Особенно, самой опасной из них. Магута, Зумга не подведите. Иначе, клянусь, ваши члены я прикажу прибить гвоздями над входом в комнату, в которой вы спите.

Секс в Древнем Риме.

Автор: · Октябрь 30, 2016.

В древнем Риме не было никаких сексуальных ограничений. Римляне устраивали огромные эротические оргии, которые могли длиться по несколько дней. Исследователи в своих работах нередко рассказывают о невероятных сексуальных действах, которые массово проходили на улицах Рима. Мужчины и женщины занимались прелюбодеяниями повсюду, прямо на улицах города до состояния полного изнеможения. Большинство юношей и девушек теряли невинность на этих вакханалиях, но даже для раскрепощенных римлян такие «праздники» порой считались перебором, поэтому сенатом вскоре они были запрещены.

В семьях римских аристократов не существовало понятия измены. Как мужчины, так и женщины легко могли заниматься сексом на стороне, включая собственных рабов, это было также нормально, как принять душ перед сном. Плотские наслаждения в ту эпоху считались высшим удовольствием, подарком богов, поэтому они всячески одобрялись людьми и государством, причем не важно был возраст и пол партнера. Самое главное было получить наслаждение.

Рыба «гниет» с головы.

Римский император Калигула уже с юных лет был сексуально развит. Еще совсем мальчиком его приглашали на различные оргии, где имели и мужчины и женщины из высшего аристократического сословия. Возмужав, он занимался сексом со своими малолетними родными сестрами, а наигравшись, отдавал их для утех своим подданным. Также Калигула был замечен и в связях с мужчинами. Очень часто он насиловал своих советников и министров. Любил император и женщин, причем, больше по душе ему были замужние аристократки. На пирах он указывал пальцем на конкретных дам, которым было приказано раздеться до гола, затем Калигула выбирал себе пассию, и удалялся с ней для занятий сексом.

Императора Юлия Цезаря вообще называли проституткой, потому что он очень часто устраивал развратные пиршества с супругами своих приближенных. Он занимался сексом с самой Клеопатрой — царицей Египта и Евноей — царицей Мавритании. Также Юлий Цезарь был замечен в гомосексуальных связях. Впервые он мужеложествовал с царем Вифинии Никомедом, которые сам совратил римского императора.

Октавий был не исключением. Он вместе с выбранной на пиру женой своего подданного уже не удалялся в свои покои, он насиловал прямо при супруге, заставляя его созерцать происходящее. А прав на римский престол он добился благодаря сексуальной связи со своим дядей. Единственное, за что римского императора Октавия можно вспоминать с благодарностью, это его любовь к гладкой коже. Он подпаливал волосы на ногах и интимных местах своих многочисленных любовниц, считая, что их отсутствие только повышает удовольствие.

Монеты Древнего Рима.

Император Тиверий вообще создал институт Сладострастия, в котором предавался разврату с детьми обоих полов, называя их «маленькими рыбками». Юные римские подданные должны были заниматься сексом с бесчисленными подданными Тиверия, когда те отдыхали возле бассейна.

Его последователь император Нерон превзошел своих предков. Сексуальные утехи в это время стали сопровождаться особой жестокостью. Нерон любил проехаться по монастырям с целью изнасилования монахинь, а затем прилюдно казнил божьих невест за прелюбодеяние. Еще одно его зверство заключалось в том, что император сначала официально женился на мужчине, устраивал пышное торжество, а после, на глазах у честного народа кастрировал его.

Отношение к женщинам.

К женщинам в древнем Риме необходимо было относиться уважительно. При них нельзя было ругаться и даже спорить. Они считались единоличными хозяйкам в доме и имели такие же права, как и их мужья. Женщины могли сидеть за одним столом с мужчиной, а также посещать светские рауты.

В плане получение сексуального удовольствия женщины также ни чем не уступали своим мужьям. Считалось, что если хозяйка семейного очага не получает истинного наслаждения от близости, она не сможет родить здоровых детей. В начале новой эры в Риме наступает эпоха эмансипации. Это происходит в связи с тем, что в тот период Священная римская империя вела множество кровопролитных войн и много мужчин умирало. Женщины, наследовавшие их состояние, получали вместе с деньгами и властью дополнительную свободу выбора, в том числе и в сексуальном плане. Женщины могли иметь множество любовников и любовниц среди своих рабов, а также регулярно участвовали в огромных оргиях в специальных заведениях.

Видео о сексе в Древнем Риме.

Проституция в древнем Риме.

Проституция в Древнем Риме была обычным явлением. Женщины продавали себя везде, они стояли под стенами храма, у дверей Колизея, на рынке и даже на кладбище. Секс с проституткой считался абсолютно нормальным и никогда не вызывал резонанса. Римские проститутки делились на касты: дешевые, продававшие быстрый секс прямо на улице, элитные, обычно занимались развратом под покровительством хозяев бань и бассейнов, дамы, предлагающие приобрести изделия из теста в виде мужского полового органа, назывались булочницами, а маленькие девочки в возрасте от 6 до 10 лет — нани.

Среди жриц любви была большая смертность, поэтому необходимо было регулярно пополнять артиллерию проституток. Обычно на панель отправляли пленных иностранок, которых скупали римские сутенеры. Также существовали целые «фермы блудниц», на которых с малого возраста выращивали рабынь для проституции.

С точки зрения закона, проституция в древнем Риме была официально разрешена. Сутенеры могли воспользоваться своей подопечной абсолютно бесплатно, даже против ее воли, хотя таких отчаянных не было. Помимо женской проституции была распространена мужская и детская.

Привилегированными проститутками считались куртизанки. Они рекламировали себя, нося открытую обувь на высокой платформе, когда приличные дамы должны были носить закрытые сандали. Уже в те времена считалось, что женские ноги в обуви на каблуках выглядят очень привлекательно, шаги были мелкими, а бедра покачивались то в одну, то в другую сторону, делая походку жрицы любви грациозной и интригующей. Любовниками куртизанок были знатные мужчины, военачальники и аристократы. Они следили за собой, носили только лучшие наряды и украшения. После 30 лет проституток отправляли на «пенсию» и обычно они становились алкоголичками, если им удавалось скопить на «старость».

Мужская проституция.

Чтобы поразвлечься с юношей в древнем Риме необходимо было отправиться в терму (баню). Рабы мужского пола натирали кожу господ ароматным маслом, после чего хозяин заведения предлагал посетителю воспользоваться и сексуальными услугами заведения. Если клиент соглашался, то ему выводили всех юношей, из которых он мог выбрать того с кем хотел скоротать свое время. Молодые люди, пользовавшиеся спросом за свои услуги получали небольшие деньги и покровительство. Все бордели и термы древнего Рима работали только после четырех часов вечера, так как до этого времени трудившиеся в них юноши и девушки, должны были усердно учиться.

Похоть в Риме не знала ни конца ни края. Наличие мужа или жены ничего не значило, всем правило всеобъемлющая жажда наслаждения. Например, минет был самой дешевой секс-услугой. Проститутки легко могли делать его прямо на улице, не стесняясь прохожих. Известны также случаи, когда принудить к оральному сношению могли и мужчину если он был рабом или должником. Для приличных женщин и мужчин он считался постыдным. Того кто хоть раз уличили в нем, могли не приглашать за стол или сторониться.

Конец сексуальному распутству пришел тогда, когда в начале 4 века н. э. в Риме стало появляться христианство, у которого было совсем иное видение отношений между мужчиной и женщиной. Распутство стало наказуемым, а грешников или тех, кого заставали в однополых сношениях, срамили и били плетями.

Сексуальные извращения в Древнем Риме.

Напрасно мы думаем, что раньше о сексе никто ничего не знал. Знали, возможно, даже больше, однако не делились своим опытом с последующим поколением. В данной статье мы расскажем вам о сексуальных утехах, которые происходили в Древнем Риме. Всем известно, что Римская империя пала, и вот что происходило в сексуальной жизни людей во времена ее падения:

Массовые оргии во время религиозных праздников. Данное мероприятие было перенято у Древней Греции, которые говорили, что совокупляясь, поклоняются своим богам. Летописцы того времени буквально описывали такие мероприятия, и по их словам, данные оргии могли происходить даже на улицах больших городов. Естественно, люди в основном лишались девственности именно на таких сексуальных оргиях. Позже подобные мероприятия стали запретными, они никак не соответствовали моральным устоям уже нового сформировавшегося общества.

Порно рассказы.

Групповой секс.

Рим — кровавый и развратный. Глава 4.

Огромный рынок гудел и шумел, словно растревоженный улей. Как всегда здесь шла бойкая торговля, как обычно торговые ряды поражали количеством и разнообразием товаров, привезенным со всего света. Говор восточных торговцев мешался с греческим «койне», певуче звучащие северо-африканские наречия соседствовали здесь с грубыми диалектами варваров и резким чеканящим языком латинской нации. Скрип колес, грохот повозок, ржание лошадей, рев верблюдов, низкое басовитое мычание волов, выкрики погонщиков — все звуки слились в единый, оглушающий шум деловой жизни огромного города.

Юлия в сопровождении шести крепких рабов, несших её лектику (1), двух служанок, четырех гладиаторов-телохранителей и глашатая была здесь с раннего утра. Она, кое-что приобрела из одежды, побывала в лавке ювелира и купила несколько флакончиков духов у чернобородых сирийских торговцев. Затем, ближе к полудню, Юлия направилась в ту часть рынка, где продавали рабов. На большом дощатом помосте стояло несколько изможденного вида женщин и подростков. Толстый торговец пронзительным голосом выкрикивал достоинства товара, что требовало от него небывалого искусства убеждения и красноречия, ибо рабы, выставленные в тот момент на продажу, были откровенно плохи и мало на что годились.

Юлия велела остановиться чуть в отдалении от гомонящей толпы и подмостков. Затем, приоткрыв край занавески, являвшейся боковой стенкой роскошного балдахина, сооруженного над носилками, она позвала:

Одна из девушек-служанок тут же появилась рядом.

— Ступай и найди мне торговца Ксанифа. Скажи, что я прибыла и хочу знать, как там мой заказ.

Илоя поклонилась и побежала выполнять. Меньше чем через четверть часа она вернулась в сопровождении невысокого крючконосого толстячка, почти лысого, но изрядно обросшего щетиной, едва ли не до самых глаз.

— Госпожа! — воскликнул торговец, прикладываясь губами к пальцам Юлии, унизанными перстнями и кольцами. — Твой заказ здесь. Желаешь осмотреть его?

— Конечно, любезный Ксаниф. Я ведь готова заплатать немалую сумму и заинтересована в качестве товара.

— О не сомневайся, госпожа! Ты не будешь разочарована! Прошу за мной.

Ксаниф повел гостей в обход места продаж рабов. Группа свернула в тесный полутемный дворик и миновав его, приблизилась к серой кирпичной стене в которой было три двери, закрытые матерчатыми пологами. Торговец отодвинул тот, что был в центре: под ним открылся вход в узкий туннель без единого проблеска света.

— Сюда, сюда, почтенная Юлия.

Поскольку лектика не могла пройти в туннель, жена ланисты вышла и придерживая одной рукой столу, чтобы её нижний край не волочился по грязной мостовой последовала за торговцем. Своим людям, она велела ждать здесь перед входом.

Коридор вел прямо, потом повернул налево и наконец привел в большую комнату, освещенную несколькими укрепленными на стенах факелами. Здесь было кресло с высокой спинкой и более ничего, если не считать тяжелого матерчатого полога, закрывавшего вход в ещё одно помещение.

— Прошу, садись, госпожа.

Юлия удобно расположилась в предложенном кресле. Ксаниф тем временем подбежал к пологу и отодвинув его крикнул:

Тотчас из скрытой комнаты появились две девушки негроидной расы. Из одежды на них были лишь короткие туники, а на ногах солеи. Черные волосы, курчавые, завивающиеся множеством колечек ниспадали на плечи и спины африканок. Цвет кожи был темен, но скорее имел коричневатый оттенок, нежели черный. Обе они были красивы — наверное, лучшие представительницы своей расы. Вместе с тем, что-то в этих красавицах было первобытное и звериное, это сразу замечалось по их мягким кошачьим движениям и диковатым взглядам, бросаемым исподлобья.

Ксаниф знаком велел им раздеться и когда африканки избавились от туник, он приказал им не спеша поворачиваться, чтобы госпожа могла по достоинству оценить товар со всех сторон. И Юлия оценила. Груди девушек средних размеров, прекрасной округлой формы были высоки и упруги с дерзко торчащими почти черного цвета сосками. Тонкие талии африканок переходили в широкие сильные бедра, а те в свою очередь в длинные, стройные, изумительно красивые ноги с тонкими изящными щиколотками и маленькими аккуратными ступнями. Ягодицы чернокожих нимф были округлы и аппетитно выпуклы, лобки гладко выбриты, а отчетливо видимые половые губки полуоткрыты и чуть влажны.

Юлия отметила, что девушки весьма похожи друг на друга.

— Они родные сестры, — объяснил торговец. Нбира, ей 19 лет — старшая. Асили вчера исполнилось 18-ть.

— Нет, госпожа, — ответил Ксаниф, несколько удивленный и обескураженный. — Черные девушки очень рано теряют невинность. Ты сказала, что рабыни тебе нужны половозрелые, но уже среди двенадцатилетних совсем нет девственниц.

— Все в порядке, — улыбнулась Юлия. — Я вовсе не собиралась покупать невинных, а просто так спросила. Даже хорошо, что они уже познали мужчин, меньше будет хлопот. Завтра состоятся игры в Цирке. Бойцы нескольких римских школ сойдутся с гладиаторами, привезенными из Африки и Испании. Будет, даже знаменитый Минотавр. Но я рассчитываю, что гладиаторы моего мужа достойно покажут себя. И в качестве награды хочу предложить им что-нибудь необычное. Эти черные дикарки, думаю, как раз бы подошли. Откуда они?

— Доставили их из Александрии. Обе родились в неволе, но их родители были свободнорожденные.

— А они не опасны? Их взгляды, глаза. как у диких кошек.

— Да, госпожа, эти рабыни скорее самки, нежели женщины, но я уверен, ты сможешь приручить их. По большому счёту, они послушны. Мой совет: сестер, лучше не разлучать. Когда они вместе, управлять ими не составит труда.

— Даже не знаю. Спрашивать ли мне об их здоровье? Полагаю, в этом вопросе ты честен со мной и не стал бы предлагать товар с изъяном.

— Конечно нет, госпожа! — воскликнул торговец. — Обманывать тебя. ! Да поразит меня гнев Юпитера Справедливого! Девушки абсолютно здоровы и родят много красивых крепких детей.

— Они говорят по-латински?

— Немного по-гречески, госпожа.

— Что ж, и то неплохо. В общем, я довольна. Тебе есть, что ещё мне показать?

Ксаниф, перейдя на «койне» (2) велел африканкам выйти. Они скрылись за пологом, а через минуту в комнату вошли двое высоких, атлетически сложенных мужчин. Как и девушки, они принадлежали к черной расе. Обоим было около тридцати и находились они в рассвете своей силы и зрелости. Наголо бритые головы, пронзительные взгляды из под низко нависающих лбов и сильно развитых надбровных дуг, широкие плоские носы и толстые губы рождали их сходство с огромными обезьянами, разве что тела их не покрывали волосы. Вот это самое звериное и дикое, в этих чернокожих самцах сильно взволновало Юлию, заставило ее сердце громко и быстро биться, кровь бурлить, picse наливаться соком и приоткрыться влажной щелкой.

— Раздеть их, — чуть сдавленно и хрипло произнесла Юлия. Она даже поднялась с кресла и подошла ближе.

Ксаниф дал знак, чтобы негры разделись. Через мгновение они предстали перед римлянкой полностью обнаженными. Она не смогла сдержать вздох восхищения. При общей поджарости и сухощавости, негры имели превосходно развитые мышцы, как бицепсы, так и грудные, на животах явственно проступали кубики пресса, а ниже. Юлия вытаращила глаза, созерцая члены негров. Даже в спокойном состоянии эти органы поражали размерами и Юлия боялась даже представить, каковыми они будут, когда возбудятся. Сейчас, длина их была, примерно от начала её кисти до кончика среднего пальца её руки. Нет, пожалуй даже, мужской руки! Здоровенными были и яйца негров, внушительно и тяжело отвисавшие под фаллосами. Юлия обошла мужчин, оценивая крепкие, рельефные мышцы их спин и маленькие, плотные ягодицы. Иссиня-черная кожа негров глянцево блестела в свете факелов. Благодаря длинным, мускулистым ногам, рост африканцев, тоже был впечатляющ. Оба, едва ли уступали, например Элатию, а может даже превосходили его.

Между ног Юлии стало так влажно от возбуждения, что она ощутила, как щекотно стекла вниз по её правой ляжке тонкая струйка смазки. Жена ланисты ухватила руками оба члена и принялась ощупывать их, восхищаясь этой мощью и живой, пульсирующей упругостью. Потискала она и яйца этих черных самцов, дивясь их упругости и приятной для ладони увесистости. А по ягодицам отвесила несколько звонких шлепков.

— Они, великолепны, — наконец сообщила Юлия. Глаза молодой римлянки сияли от восторга. — У меня, просто нет слов.

— И кроме всего, госпожа, эти рабы специально обучены доставлять наслаждение, — расплываясь в улыбке, заворковал Ксаниф. — Они умеют это делать нежно и грубо — по желанию, которое вовсе не обязательно выражать словами. Рабы умеют угадывать и редко когда ошибаются.

— Правда? Специально обучены, говоришь? И могут отгадать чего я захочу? Интересно. А по-латински они разговаривают?

— Совсем немного по-гречески, госпожа. Но поверь, любые твои желания ими будут сразу ими поняты и исполнены.

— Откуда же эти звери? — в голосе Юлии были одновременно слышны и ужас и восторг.

— Тоже из Александрии. Туда их доставили из Нубии ещё мальчиками. Их прежний хозяин позаботился об обучении рабов, а после с огромной выгодой продал уважаемому Аримахилу, а у него, выполняя твой заказ негров выкупил я.

— Имена у них есть?

— Тот что со шрамом на левом плече Магута. Другой — Зумга.

Юлия ещё раз обошла вокруг африканцев. Они следили за ней, и по глазам чернокожих было видно, что красота римлянки не оставила их равнодушными. И не только по глазам. Члены мужчин начали расти и наполнятся мощью. При виде этого, дыхание молодой женщины стало шумным и учащенным, шею лицо и грудь охватил жар. Внизу живота наливался тяжелый комок желания, который требовал скорейшего удовлетворения.

— Прежде, чем я заплачу, хотелось бы проверить их в деле, — выдохнула она.

Торговец состроил недовольную и оскорбленную мину.

— Ты не доверяешь мне, госпожа?

— Ты запросил с меня немалую сумму. Я должна быть уверена, что все до единого сестерции мною потрачены не зря.

— Не зря госпожа! Не зря! Уверяю, достоинства и умения этих рабов не оставят тебя равнодушной.

— На вот, держи, — Юлия сунула в ладонь торговца пару золотых аурей. — Это тебе сверх оговоренной платы за проверку сейчас.

— Хорошо, — растерянно пробормотал Ксаниф. Он понял, что спорить с вожделеющей женщиной бесполезно. Да и стоит ли, если она платит? — Следуй за мной, госпожа.

Он привел её в небольшую комнатку без окон. Здесь стоял широкий топчан, покрытый большим матрасом, пара грубо сколоченных табуретов и такой же стол — массивный и заваленный папирусными свитками. Два факела, закрепленные над входом давали достаточно света. В сильнейшем волнении Юлия присела на край топчана. В иной раз, её бы покоробило, находится в подобной каморке, в коей пристало жить только нищим, но сейчас римлянке было не до этого. Все её мысли занимали, только два огромных чернокожих раба и их конские фаллосы, увитые толстыми пульсирующими венами. Жена ланисты избавилась от плаща и столы. (3) На ней осталась, лишь длинная, почти до самых пят туника из тончайшего льна, плотно облегавшая стройное молодое тело, а сандалии из мягкой прекрасно выделанной кожи.

Негры вошли в комнату быстро и сразу же направились к ней. Их огромные возбужденные члены, длинною почти с предплечье молодой женщины, угрожающе покачивались. В руке одного Юлия заметила кинжал. Жена ланисты сдавленно вскрикнула. Тот, которого звали Магута грубо схватил римлянку за волосы и отогнул ей голову назад. Зумга надрезал ткань сбоку, а затем, отбросив кинжал, с треском одним рывком могучих рук разорвал тунику от верха до самого подола.

Черные руки жадно и торопливо хватали жену ланисты за груди и бедра, бесцеремонно лапали ягодицы и ляжки, скользили по её безупречно белой, мягкой, бархатистой коже. Черным рабам было плевать, что это римская квирита, свободнорожденная и даже госпожа. Для этих самцов, сейчас она была — просто добыча.

Магута просунул руку между ног Юлии, пальцы его забрались в горячую мокрую щелку ее picse. Зумга впился своим ртом в губы стонущей, беспомощно трепыхавшейся римлянки. Палец второго негра нашёл клитор молодой женщины и начал тереть его и чуть придавливать.

Юлия была совершенно ошарашена таким, можно сказать нападением. Она все представляла несколько иначе. Но этот напор, эти грубые ласки. Что сказать? Она дико возбудилась. Похоть и страсть охватили её мгновенно и с невиданной силой.

Магута толкнул римлянку в сторону топчана, заодно сорвал с нее остатки туники. Её заставили наклониться, так что лицо Юлии вжалось в матрас, а зад ее оказался приподнят. Локтями молодая женщина упиралась в край топчана. Рука африканца опять скользнула между её ляжек и начала мять и тискать picse самым бесцеремонным образом — властно по-хозяйски. Толстые пальцы тёрли клитор молодой женщины, проникали в совершенно мокрую дырочку её влагалища, растягивали и трепали срамные губки. Из груди Юлии вырывались сдавленные стоны. Зумга забрался с ногами на топчан и приблизился к римлянке с другой стороны. Его громадный член оказался возле самого лица Юлии. Он что-то быстро заговорил угрожающим тоном и принялся тыкать головкой фаллоса в губы молодой женщины. Его желание было очевидным. Жена ланисты послушно открыла рот. Чудовищный ствол начал впихиваться туда и уперся в горло. Юлия закашлялась, вытолкнула черную дубинку языком. Изо рта её обильно потекла слюна. Негр возмущенно взвыл и схватив аристократку за подбородок вздернул ей голову. Его член, вновь был возле её лица, упирался в губы, давил. Она разинула рот так широко, как могла. Фаллос вошёл грубо с напором и африканец начал ритмично двигать задом, заставляя, таким образом своего монстра скользить во рту римлянки туда-обратно.

В это же время, Магута начал входить в неё сзади. Удерживая Юлию обеими руками за бедра, он проник своим ужасным членом в её picse. Упругие валики половых губ были растянуты, и горячее, твердо-упругое, непостижимо огромное начало протискиваться в дырочку влагалища. Римлянке, не смотря на обильную смазку, стало больно и она забилась, стиснутая черными самцами с двух сторон.

— Оооо! Слишком большой. Нет! Неееет.

На мгновение ей захотелось прекратить всё это, но вместе с болью, почти тут же пришло и удовольствие.

Магута усилил напор и молодая женщина со смешенным чувством ужаса и восторга ощутила, как вторгшийся в неё орган медленно, но верно продвигается всё дальше и дальше. Вагина Юлии была расперта до предела, каким-то невероятным, непостижимым образом негр проник в её лоно, да так глубоко, что достал до самой матки. А затем, он начал двигаться. Не спеша и плавно, умело, не желая причинить травму. И вместе с тем, казалось, что её picse под этим напором вот-вот лопнет.

Юлия просто обалдела! Она была растеряна и ошеломлена. Как правило, она сама решала, как будет всё происходить в постели. Элатию позволялись некоторые вольности и проявление инициативы, но никогда, ни он, ни она не забывали, кто есть раб, а кто хозяин. Сейчас же, её перли сзади и в рот, как последнюю уличную шлюху, купленную за пару медяков!

Она задыхалась, мычала, жадно хватала воздух и истекала слюной. В те мгновения, когда член выходил из её рта, римлянка издавала хриплые и бессвязные возгласы. Но в то же время, она не могла обманывать себя. Ей это нравилось. Её возбуждало такое обращение. Вот чего она жаждала! Быть униженной, поиметой, словно бесправная рабыня!

Зумга, начал впихивать ей в рот свои яйца. Она, издавая стоны и хрипы облизывала их языком, тыкалась в них носом, вбирая в себя их терпкий, мускусный запах. Придерживая свой член за основание, негр принялся ещё и шлепать им по мокрому от слез и слюны лицу молодой римлянки. По губам, по щекам, по подбородку. Шлепки эти были громкие и увесистые. Никто и никогда ещё не проделывал ней такой возбуждающей и унизительной процедуры.

А Магута совокуплялся с Юлией, двигаясь все быстрее и быстрее. Он намотал её волосы на кулак и время от времени грубыми рывками оттягивал голову женщины назад, низ его живота громко шлепал по её мокрым, скользким ягодицам. Член его нырял взад-вперёд уже легче, хотя и был, так плотно стиснут влагалищем, что всякое его движение казалось вообще немыслимым.

Эта сладкая пытка продолжалась долгие минуты. А затем, негры поменялись местами. Член Магуты заскользил в разинутом рту Юлии, а Зумга начал совокупляться с римлянкой. Фаллос его, вошёл намного легче, чем у товарища и не удивительно, вход во влагалище Юлии уже был распёрт до предела. Чередуя то медленные, то быстрые толчки, то глубокое, то малое проникновение в вагину, чернокожий раб довёл римлянку до оргазма, потрясающего по своей силе и продолжительности. Она хрипло закричала и забилась всем телом, бедра её подергивались короткими судорогами, влагалище бешено пульсировало. Ну а затем, не смотря на размеры, член Зумги был вытолкнут, и из мокрого отверстия Юлии с силой ударила струя вагинальной жидкости. Ноги госпожи подогнулись, она едва не упала, но вовремя была подхвачена крепкими руками.

И брошена на топчан.

Зарычав, Магута навалился на неё сверху. Рывком раздвинул ноги молодой женщине и начал совокупляться с ней, при том, что она всё ещё кричала и стонала и билась в сладком приступе продолжающегося оргазма. Зумга пристроился над лицом римлянки, дрочил свой член и шлёпал мокрыми яйцами ей по губам.

С этой минуты оргазм у Юлии не прекращался, он лишь иногда стихал, но затем вновь набирал силу. Негры, казалось, не знали усталости. После Магуты на неё лег Зумга. Потом, снова был Магута. Так, меняясь, они сношались с молодой римлянкой в течении получаса. Она совершенно обалдела, казалось, потеряла всякое соображение, превратилась в ненасытную похотливую самку. Эти черные, взмокшие от пота самцы сводили римлянку с ума, доводили её до исступленного состояния.

Но это было ещё не всё, чем они смогли удивить и покорить белую госпожу. Всю растрепанную, неоднократно поиметую, взмокшую от пота Юлию Зумга натянул на свой член, лежа спиной на топчане. Молодая женщина сидела сверху, к лицу Зумги спиной. Ноги её были широко раздвинуты. Хватая ртом воздух, встряхивая мокрыми волосами, она насаживалась на вожделенный черный фаллос сильными резкими толчками. Глянцево блестя, весь липкий и мокрый член с чавканьем нырял в распёртое отверстие влагалища, едва ли не по самые яйца.

Магута немного подрочил, стоя перед парочкой, а затем, взобравшись на топчан наклонился. Он заставил Юлию отклониться назад, почти лечь спиной на напарника. Затем, присев, принялся втискивать член в picse римлянки. Казалось невероятным, что влагалище, уже занятое одним фаллосом способно принять в себя и второй. Юлия завизжала, когда дубина Магуты, преодолев сопротивление, начало входить внутрь.

— О боги! Вы порвёте меня! Нет!

Всё происходящее, казалось ей не реальным, галлюцинацией или сном. Два негра одновременно совокуплялись с ней! Два черных, глянцево блестящих ствола вонзались в её мокрую пульсирующую дырочку со смачным чавканьем. Магута мял её груди руками, шлепал по ним ладонями, теребил пальцами набрякшие соски.

Оргазм, последовавший вскоре довёл Юлию до полуобморочного состояния. В ушах был звон, сердце бешено колотилось в груди, глаза сверкали, а из груди рвался долгий и безудержный крик.

Первым из рабов начал кончать Магута. Издавая глухие стоны, он выдернул член из влагалища римлянки и поднявшись в полный рост, раз за разом начал выплёскивать сперму на лицо Юлии. Густое, солоноватое семя растеклось по её губам, попало в рот на язык. Одна струя окатила левую щёку, другую негр направил римлянке на переносицу и оттуда сперма растеклась вниз по лицу. Зумга же, начал опорожнять яйца во влагалище госпожи. Она чувствовала, с какой силой бьёт его горячее семя и наполняет её до отказа.

Когда в комнату вернулся Ксаниф, он застал Юлию, лежавшую без сил на топчане. Рядом с ней с полуобвисшими мокрыми членами сидели негры.

— Ну как госпожа вам эти двое?

Юлия приподнялась на одном локте и посмотрела на торговца осоловевшими глазами. Жирное, густое молозиво спермы, сплошь покрывало её губы и подбородок, тянулось вниз липкими нитями. Семенем было измазано почти всё её лицо. Блестящие следы потеков виднелись всюду: на ляжках и бедрах, на животе и больших упругих грудях. Промежность госпожи, тоже была вся в сперме. Не иначе один из негров излился в неё. Ксаниф покачал головой. Как бы, не было это опасно. Если родиться черный ребенок. А впрочем, это дело самой Юлии так рисковать и позволять рабам наполнять своё лоно их семенем.

Не без труда разлепив губы, Юлия промурлыкала:

— Они мне подойдут.

— О! Они смогли угадать твои желания?

— Полностью. О том, как мне бы хотелось, я и сама не подозревала. Ну, может быть немного, где-то в глубине души. Эти двое раскрыли меня.

— Так, стало быть, этих негров берёте, госпожа.

Она кивнула, затем, начала размазывать сперму по щекам, а ту, что была на губах собирать пальцами и отправлять в рот.

— Вот что, Ксаниф, рабы порвали мою нижнюю одежду. Так уж получилось. Найди-ка мне что-нибудь на замену.

Амфитеатр выл и ревел от восторга. Толпы зрителей — чудовищно огромное человеческое море неистовствовало, металось, бурлило. На арене происходил финальный акт разыгранной устроителями игр кровавой драмы.

Элатий высвободил меч из тела поверженного им врага и взглянул в сторону последнего из своих противников. Он был огромен, одет в звериные шкуры и вооружен дубиной, утыканной длинными гвоздями. Вместо шлема голову полностью скрывала бычья голова с огромными кривыми рогами. Никто не видел лица этого бойца, привезенного из Испании и не знал его настоящего имени. Для всех это был Минотавр — непобедимый, непревзойденный, наводящий ужас, сеющий смерть.

Арена была залита кровью и покрыта трупами. Полчаса назад здесь сошлись в жестоком бою два отряда, каждый численностью в три десятка человек. В живых осталось четверо: Элатий, Тревас, Арива и Минотавр. Трое против одного. Но не стоило обольщаться и предвкушать торжество победы. Минотавр один за этот бой положил дюжину товарищей Элатия, получил лишь несколько царапин и судя по всему почти не устал. Во всяком случае движения его были все также быстры, а удары страшны по своей разрушительной силе.

Минотавр шагнул вперед и обрушил дубину на голову одного из тяжело раненых противников, попавшихся ему на пути. Тот пытался приподняться и протянул руку, моля зрителей даровать ему жизнь. Но нити его судьбы суждено было оборваться. Шлем треснул, как яйцо, а размозженный череп разлетелся фонтаном кровавых брызг и осколками кости. Толпы римлян взвыли от восторга. А несколько совсем юных римлянок упали без чувств, не выдержав бури охвативших их эмоций.

— Соберите дротики! — крикнул Элатий двум своим товарищам. — Обходите с флангов и бросайте в него. Не дайте к себе приблизиться.

Дротиков на арене валялось предостаточно. Но не стоило забывать с кем они имеют дело. Минотавр был хорош как в нападении, так и в обороне. Живот и грудь его были обнажены, но он компенсировал отсутствие там защиты огромным щитом, которым ловко прикрывался. Спину великана закрывал короткий плащ из волчьих шкур, но не только. Под плащом, похоже, был медный, железный или бронзовый щиток. Элатий убедился в этом, когда в разгар боя сумел подобраться к врагу незаметно и нанести удар. Он думал, что отправит Минотавра в царство смерти, но острие меча, пробив шкуры встретило препятствие обо что-то глухо звякнув. Минотавр взревел и с разворота нанес удар дубиной. Лишь ловкость и быстрота спасли самнита. Он отскочил назад, весьма озадаченный своим открытием. Обе руки Минотавра от кисти до плеча покрывали пластинчатые нарукавники, горло защищал широкий медный ошейник. Ноги от колен и ниже закрывали бронзовые поножи. Лишь бедра гиганта, также, как грудь и живот оставались открыты, но пойди доберись до них. Минотавр знал о своих уязвимых местах и не позволял врагу нанести туда удар.

Тревас подобрал два дротика и метнул один из них в противника. Минотавр без труда отразил его умбоном (4). Брошенный же Аривой дротик пробил шкуру на левом плече и остался торчать. Неужели вонзился в плоть? Элатий замер, с волнением наблюдая за противником. Но нет, гигант резко дернул плечом и дротик выпал. Он пробил лишь волчью шкуру.

Элатий отбросил щит, переложил меч в левую руку, и нагнувшись, правой схватил с песка ближайший к нему дротик.

— Бросаем вместе! — крикнул он. — В бедра! Давай!

Три дротика с трех сторон разом полетели в сторону быкоголового. Один из них ударился о медную окантовку подставленного щита и отлетел в сторону. Второй встретился с дубиной: Минотавр выставил её вперед, прикрывая правую ногу. И только третий, брошенный Аривой достиг цели. Острие вспороло кожу и на треть вошло в плоть. По бедру гиганта заструилась кровь. Но он, даже не обратил внимания на рану. Выдернув дротик, Минотавр взревел и вдруг швырнул в Ариву свою дубину. Гладиатор не ожидал такого хода. Да к тому же, взявшись метать дротики, он отбросил щит, рассчитывая схватить его после, если дойдёт до рукопашной.

Дубина с ужасающей силой ударила Ариву поперек груди. Бронзовый нагрудник спас его, но гладиатор не смог устоять на ногах и с хриплым воплем повалился на песок. Минотавр ринулся к поверженному врагу. Ибериец же был настолько ошеломлен ударом дубины, что не успел ни вскочить, ни откатиться в сторону. Минотавр поднял свой щит и обрушил нижнюю кромку на колено Аривы. Дикий крик боли заглушил хруст раздробленной кости. Амфитеатр, до этого мгновения притихший, словно взорвался. Отчаянный вопль Элатия «Арива!» потонул в рёве многотысячной толпы, обезумевшей от вида крови, убийства и насилия.

Минотавр подобрал свою дубину и повернулся лицом к подбежавшему Тревасу. Яростный выпад мечом быкоголовый отразил без труда. Ответный удар гиганта был стремителен. Набалдашник дубины со свистом рассек воздух в двух пальцах от головы гладиатора. С проклятием, тот отскочил назад. Элатий атаковал Минотавра справа, намериваясь вонзить меч в его приоткрытый бок, но великан с удивительной для его комплекции прытью увернулся.

Арива кричал и корчился от боли, зажимая руками колено. Минотавр не давал товарищам приблизиться к нему: всякий раз его чудовищная дубина описывала смертельный полукруг и самниты вынуждены были отступать, чтобы не попасть в него. Кровь продолжала стекать по левому бедру Минотавра, но его по-прежнему эта рана ничуть не заботила. (Специально для — секситейлз. орг) Он словно играл со своими противниками, издевался над ними, демонстрируя им своё презрение и пренебрежение. Вот, улучив момент, быкоголовый снова поднял щит и резким ударом раздробил стонущему Ариве втрое колено. Ибериец, обезумев о боли сложился пополам, рот покрытый кровавой пеной был открыт из груди рвался беззвучный крик, ибо горло несчастного сдавил удушающий спазм.

Взбешенный Тревас, забыв об осторожности, горя лишь одним желанием, спасти друга от издевательств, ринулся на Минотавра с такой яростью, что заставил гиганта отступить. Он наносил мечом один удар за другим. От щита быкоголового отлетали щепки, медная окантовка разболталась. В замершем Цирке отчетливо слышалось тяжелое, прерывистое дыхание гладиаторов.

Элатий подобрал ещё один дротик. Он не спешил. Он ждал удобного момента. Хладнокровие и расчет. Хладнокровие. Расчет.

Вот, на мгновение гигант приоткрылся. Щит в стороне, дубина в широком замахе поднята. Самнит метнул дротик. Он вонзился Минотавру в левое бедро, ушёл глубоко, на длину всего железного наконечника. Быкоголовый издал дикий, совершенно нечеловеческий вопль. Нет, вовсе не боль вывела его из себя, а сам факт того, что ему нанесли эту рану. Опозорили. Поставили под сомнение его статус непобедимого и самого лучшего бойца. Невесть откуда, скорее всего из охватившей его дикой ярости Минотавр зачерпнул новые силы. Дротик торчал в его бедре, кровь быстро и неудержимо струилась. Но этот человек. Или демон? Словно и не чувствовал ни боли, ни усталости. Он отбросил щит и ухватив дубину обеими руками набросился на Треваса, который был к нему ближе. Под градом ужасающих ударов самнит начал пятиться. Его щит вскоре был разбит в щепки. Гвозди, которыми был утыкан набалдашник дубины, разорвали защитные пластины правого наруча. От удара рука гладиатора онемела и повисла плетью. Тревас побледнел, поняв, насколько близко смерть подобралась к нему. Отступив ещё на шаг, он споткнулся о тело Аривы и упал. Гигант, тоже пошатнулся, его левая нога подогнулась. Теперь всё решали секунды. Элатий бросился вперёд, сжимая в руке лишь меч. Дубина обрушилась на голову Аривы, превратив её в кровавое месиво. Затем, страшное оружие Минотавра поднялось вновь, грозя отправить в царство Аида и Треваса.

Элатий упал на песок и продолжая двигаться по инерции сделал подкат под ноги быкоголового. Его меч одним быстрым движением рванулся вверх и вонзился противнику в пах. Самнит быстро откатился обратно, оставив оружие в теле врага. С мучительным хриплым стоном Минотавр осел. Под ним стремительно начала растекаться темная лужа крови. Тяжело, шумно дыша Элатий поднялся и вырвал дубину из ослабевших рук быкоголового. Тот умирал от страшной и мучительной раны. Меч рассек его половые органы, а затем под давлением массивного тела начал проникать дальше в полость живота, пронзив по пути кишечник и желудок.

Первым порывом Элатия было сорвать с Минотавра бычью голову и посмотреть в лицо своего врага. Но тут он подумал: «А что это даст?» Он победил достойного соперника, не превзойденного в своём мужестве и силе, в свой выдержке и отваге. Желал ли Минотавр уйти вот так, без своего необычного шлема, ставшего символом его самого? И разве этот гигант не его товарищ по несчастью? Такой же презренный гладиатор, лишенный всяких прав смертник, выставленный на арену для развлечения? Да, от его руки пал Арива — его друг, его брат. Но это был бой, в котором, ни у кого не было иного выбора, как только победить или умереть.

Нет, он не позволит римлянам лицезреть Минотавра! Не доставит этим проклятым квиритам такого удовольствия! До него доносятся крики: «Открой ему лицо!» «Сорви быка!»

Нет — этому не бывать!

— До встречи, брат, — прошептал Элатий, поднимая над головой дубину. — Ступай в вечность Минотавром.

Цирк неистовствовал, рукоплескал. Под оглушительный рёв толпы он раз за разом опускал дубину на бычью голову, пока не превратил её и все, что было скрыто под ней в одно кровавое месиво из мяса, мозгов и костей. Тело с нелепо раскинутыми руками повалилось спиной на песок.

Элатий поднял над головой дубину. Кровь с неё. кровь самого Минотавра и всех его жертв, теперь смешавшись в единстве братской смерти, капала на песок. Кровавый и страшный плач арены.

Победитель, обозревая ярусы зрительских мест издал победный клич. Его приветствовали, его восхваляли, всплеск человеческих эмоций достиг кульминации. Люди со слабым мочевым пузырем обмочились, особо впечатлительные матроны упали на руки служанок, сотрясаясь от оргазма. Мужчины, знающие толк в битвах орали и спорили до хрипоты, обсуждая каждый удар и выпад гладиаторов.

Под гром оваций Элатий, в который уже раз направился в сторону Триумфальных ворот. При этом, он поддерживал под руку Треваса. Служители Цирка начали растаскивать в разные стороны убитых и немногих раненых, половине из которых едва ли осталось жить больше нескольких часов.

Сильвия Децимна была взволнована до крайности. Её глаза сверкали, волосы выбились из-под удерживавшей их сетки. Юная матрона вся раскраснелась и неотрывно, провожала Элатия взглядом, пока за его спиной не сомкнулись створки Триумфальных ворот. Всё, пора успокоится. Пора взять себя в руки. Боги всемогущие, ну как же хорош Элатий! Сильвия только сейчас ощутила, как скользки и влажны ее ляжки, а как было мокро между ног не передать никакими словами!

Марий Флакк,, как и все остальные зрители был взволнован и захвачен произошедшим боем. Но вот, взяв себя в руки, он поднялся с места, и посмотрев на супругу сказал:

В первый момент она растерялась.

— Ты ведь хотела встретится с ланистой Ветувием Кальпурнием? Я договорился. Через час он ждёт нас в своём доме.

Дом Ветувия Кальпурния располагался на северо-восточном склоне Эсквилина, в окружении оливковых рощ и виноградников. Дом двухэтажный в греко-римском стиле, выложен из белых мраморных плит, украшен изящными коринфскими колоннами.

У входа почтенных гостей, прибывших на роскошно убранной квадриге (5) в сопровождении возничего и раба-финикийца Пунны, встретил раб-привратник. В вестибюле их поприветствовал управляющий Левий Флор и сопроводил в атриум. Там их ждали Ветувий со своей юной супругой Юлией. Увидев легата и его жену, ланиста заулыбался, каждый жест его был преисполнен заискивания.

— Прошу в мой дом, почтенный Марий Флакк. Приветствуем и тебя, несравненная Сильвия Децимна. Для меня скромного ланисты и моей супруги большая честь принимать таких гостей.

— Нам приятно тебя посетить, Ветувий, наслышаны о твоем гостеприимстве, — ответил Марий. — Сегодняшние игры удались как никогда. Мои поздравления. Особенно был хорош Элатий. Впрочем, как всегда.

— Да, Элатий боец великий и стоил мне больших денег. Но я ни секунды не жалею о том, что приобрел его. Его победы прославили дом Кальпурниев на всю Италию. Но прошу простить меня. Я заболтался. Пройдемте в триклиний (6), там нас ждёт лучшее Фалернское вино и там, ты доблестный Флакк расскажешь мне о цели нашей встречи.

Четверо римлян в сопровождении двух крепких рабов и двух красивых молодых рабынь прошествовали в перистиль (7) и далее в одну из трёх столовых. Там была установлена сигма (8) на шесть персон, а в центре находился стол, уставленный различными угощениями. Гости удобно устроились на больших мягких подушках, обшитых золотистым атласом. В поданные им серебряные чаши-скифосы рабы разлили золотистое Фалернское.

Посвятив первую Юпитеру, римляне, вскоре выпили по второй, и после этого начался разговор. Поговорили о том о сём, пока, наконец, легат не перешел к главному.

— Теперь, касательно гладиаторов, уважаемый Ветувий. Род мой, как тебе известно славен своими доблестными и почетными делами во имя Республики. И положение моей семьи обязывает к определенному стилю жизни. Я подумал, что неплохо бы мне и моей супруге иметь эскорт из гладиаторов, которые также могли бы быть и телохранителями. Время, сам знаешь не спокойное сейчас. Что скажешь?

— Ну, идея сама по себе хорошая, — произнес ланиста с глубокомысленным видом. — И как я понял, мои гладиаторы для вас были бы подходящими?

— Более чем, — кивнул Марий Флакк. — Разумеется, я хорошо заплачу. Во время очередных игр твои люди, также будут участвовать в боях на арене. Ну а погибших, разумеется, нужно будет заменять другими.

— И сколько гладиаторов вы хотите в эскорт? — Ветувий вопросительно посмотрел сначала на легата, потом на его супругу.

Сильвия и Марий переглянулись. Потом, он сказал:

— Десяти для начала, будет вполне достаточно.

— Что ж, это вполне возможно, — улыбнулся Ветувий. — Я согласен. Но вы, наверняка сами хотите выбрать этих людей?

— Да, это было бы правильно, — кивнул легат.

— Скоро сюда приведут двадцать гладиаторов, — ланиста приподнялся и подозвав одного из рабов велел ему отправляться в лудус, отыскать там наставника Гирбу и передать ему приказ: явиться с лучшими бойцами. — Из их числа вы и сделаете свой выбор.

Посыльный, уже было направился к выходу, как Сильвия, вдруг спросила:

— А Элатий среди них будет?

Её взволнованность не укрылась от внимательного взора Юлии. Неспроста это. Ох, неспроста. Разговор, к которому она внимательно прислушивалась, стал для Юлии ещё интереснее.

— Элатий? — переспросил Ветувий, слегка удивленно и растеряно. — Вы хотите его в эскорт?

— Думаю, было бы не плохо, — ответил Марий Флакк. — Он превосходный боец, да и слава заслуженная им на арене поднимет престиж дома Флакков ещё выше.

— Но Элатий гладиатор особый, — ланиста нахмурился. — Даже не знаю насчёт него. Не знаю.

— За него, я готов заплатить отдельно, — сказал легат. — Итак, мы договорились?

— В отношении десяти других да, почтенный Флакк. Но Элатий. Право, я не уверен.

— Ты подумай все же, Ветувий, — сказал легат. — Я готов платить хорошие деньги. А пока ты решаешь насчёт Элатия, давай договоримся о цене остальных.

— Прежде, вы с супругой сделайте свой выбор, — заметил ланиста. — Гладиаторы будут здесь через час-полтора.

Повернувшись к посыльному, застывшему в ожидании дополнительных распоряжений, Ветувий сказал:

— Передай Гирбе, пусть отправит сюда и Элатия.

В ожидании прихода наставника Гирбы и двух десятков бойцов хозяин дома и его гости прогулялись по саду, посетили картинную галерею, полюбовались удивительными золотистыми рыбами в искусственном пруду, устроенном посреди сада. Разговор мужчин перешел постепенно на тему политики и двум женщинам стало скучно. Юлия увлекла Сильвию в свои покои, где они могли поболтать о женском. Юлия показала юной аристократке свои драгоценности и наряды, доставленные из Сирии. Некоторые из них были столь вызывающе откровенны, что у Сильвии перехватило дух. Она, даже позабыла о своём упавшем настроении, вызванным нежеланием Ветувия отдать Элатия в эскорт. Зачем ей тогда остальные гладиаторы, если вожделенного самнита не будет? Есть ли тогда смысл затевать всё, что было ею задумано?

— Это одежды куртизанок, — сообщила Юлия с улыбкой. — Я одеваю их только для мужа.

— В таких платьях, наверное, легко воспламенить и древнего старца, — рассмеялась Сильвия. Лицо, шея и уши её горели.

— Хочешь примерить? — вдруг спросила жена ланисты. Глаза её при этом сверкали.

— Я?! — Сильвия была ошеломлена этим предложением.

— А что тут такого? Просто примерить.

Не дожидаясь согласия аристократки, Юлия велела двум присутствующим рабыням установить посреди покоев большое медное зеркало, а затем раздеть гостью. Толковые девушки все сделали быстро. Не успела Сильвия опомнится, как стояла совершенно голая и с распущенными волосами.

— Ты очень красива, госпожа, — сказала Юлия, осматривая аристократку со всех сторон. Она провела пальцем по круглому нежному плечику девушки, коснулась её золотистых волос. — Повезло Марию Флакку с супругой.

— Ты тоже очень хороша, — заметила Сильвия, глядя на жену ланисты. — Твой Ветувий, наверняка не менее счастлив, чем мой Марий.

— Да, пожалуй, — пробормотала Юлия и тут же скинула с себя тунику.

Сильвия смотрела на нее, с удивлением отмечая, что женская красота и нагота для нее интересны, привлекательны и даже соблазнительны, чего раньше она за собой и не замечала.

— Начнем с украшений, — Юлия достала из бронзовой шкатулки, стоявшей на столе роскошное ожерелье из золота, жемчуга и разноцветных камней. Оно был массивным и необычной конструкции и легло так, что закрыло верхнюю половину грудей Сильвии. Нижняя часть ожерелья — более тонкая полоска, была пропущена под грудями и там застегнута. Маленькие изящные ушки Сильвии украсили серьги из янтаря. На запястья были надеты золотые браслеты с вкраплениями изумрудов, выложенных в форме ящерок, голову украсила диадема из электрума в форме колесницы Гелиоса. На щиколотки Сильвии, также одели браслеты — золотые драконы в окружении корон из солнечных лучей. Тонкий пояс из позолоченной бронзы украшали нити разноцветного бисера. Они немного закрывали бедра и верхнюю половину ягодиц и совершенно не скрывали пах.

Сильвия, волнуясь подошла к зеркалу. При виде себя, она на мгновение перестала дышать, на нее накатило сильнейшее волнение, переходящее в возбуждение. Кто бы мог подумать, что украшения так способны подчеркнуть наготу? Придать ей столь откровенную, вызывающую эротичность?

Груди юной римлянки были в кольцах-ореолах из сверкающего жемчуга, сапфиров и изумрудов. Но соски при этом, оставались открыты и выпирали вперёд, теперь демонстративно дерзко и беззастенчиво призывно.

Ягодицы, скрытые нитями, лишь наполовину, дразняще манили нижней своей частью. Также выгодно, сверкающим бисером подчеркивалась крутизна и полуобноженность бедер. Красота ножных браслетов гармонировала с красотой и стройностью ног юной аристократки. И в довершении, с самым совершенным бесстыдством и вызывающей откровенностью, среди всех этих украшений смотрелась гладко выбритая промежность Сильвии. Да будь она совсем голой, это бы так не бросалось в глаза и не подчеркивалось бы, как сейчас!

Пораженная своим видом, новой гранью своей женской красоты, Сильвия вся зарделась. Стыд и удовольствие, возбуждение смешались в ней в равной мере.

— Именно в таком наряде многие куртизанки Востока и принимают своих любовников, — сообщила Юлия. Голос её был низкий, грудной от возбуждения. Красивые женщины будоражили её не меньше, чем мужчины. Иногда, в минуты особого настроения, она позволяла захватить себя лесбийской страсти и придавалась с двумя своими верными рабынями утехам однополой любви.

Заметив влажный блеск внизу живота гостьи, Юлия не удержалась и. Ее пальцы коснулись набрякших половых губок, скользнули внутрь в горячую и влажную дырочку. Из груди Сильвии вырвался долгий стон, тело не согласуясь с затуманенным разумом стремилось подчиниться желанию. Сама же Юлия, с воодушевлением продолжала ласкать и гладить picse юной аристократки. Пальцы ее мяли упругие складочки, входили во влажную липкую глубину лона, порой случайно задевали, а порой целенаправленно терли пипку клитора, вызывая сладостные ощущения. Захваченная непреодолимой силой желания Сильвия, тоже запустила руку в промежность Юлии. Та и не подумала противиться, напротив, даже раздвинула ноги. Так, две молодые женщины ласкали друг друга, пока у обеих не наступила разрядка. Обе блаженно стонали и охали, в свете факелов липкие потеки на их ляжках влажно блестели.

— А наряды? — пробормотала Сильвия, немного придя в себя. — Ты покажешь мне?

— Да, госпожа. сейчас.

— Нет подожди! Не надо!

Сильвия собралась и стряхнула с себя наваждение. Почти полностью избавилась от него.

— Ещё рано, — прошептала Юлия. Она зашла со спины, обняла гостью. Руки её скользнули вниз по грудям, пару раз крутанули набрякшие соски, потом пальцы Юлии продолжили путешествие дальше по животу и ниже. снова коснулась промежности юной аристократки.

— Пламя здесь ещё не погасло. Сок желания ещё струится из тебя, госпожа. Лоно твое жаждет.

Сильвия задрожала всем телом. Разум снова начал затуманиваться. Жена ланисты была права. Что ей, молодой женщине один оргазм? Венера Всемогущая, владычествующая сейчас над ней не была ещё удовлетворена.

— Скажи мне, чего ты жаждешь?

Пальцы легкими круговыми движениями начали массировать пипочку клитора. Большие упругие груди Юлии вплотную прижались к спине. Сильвия задрожала ещё сильнее и поддавшись призыву плоти раздвинула ноги.

— Назови самое сокровенное. Расскажи.

— Элатий! — вырвалось из груди Сильвии вместе со стоном.

— Ах самнит, — рассмеялась Юлия. — Мысли всех женщин Рима заняты им. О да! Он хорош не только на арене. А семя свое он также щедро проливает, как кровь врагов.

— Ты была с ним? — выдохнула Сильвия.

— Конечно была. Неужели я устояла бы перед таким соблазном?

— Что муж? Хм. Ему вовсе не обязательно знать. Может и догадывается. Ну и что с того? Не будет же он всерьез ревновать меня к рабу?

— А если бы мой узнал. Не думаю, что он отнесся бы к этому спокойно.

— Можно все так устроить, что знать он не будет, — улыбнулась Юлия. Пальцы её по-прежнему легонько ласкали клитор, проникали в мокрую щелку.

— Ах. Юлия. Ты и вправду хочешь мне помочь?

— Почему бы и нет? — Юлия незаметно подала знак одной из рабынь. Девушка подошла к сундуку, стоявшему в углу, открыла его и вытащила искусственный фаллос — брусок длинною в две ладони, обтянутый мягкой упругой кожей особой выделки. Подойдя к хозяйке, она вложила инструмент в ее руку.

— Ты можешь получить Элатия, госпожа и даже не обязательно включать его в эскорт, чтобы не вызывать у мужа лишних подозрений, — Юлия облизала закругленный кончик фаллоса. — Я всё устрою.

Она коснулась инструментом половых губок гостьи. Сильвия вздрогнула от удовольствия. Юлия ввела фаллос внутрь. Инструмент раздвинул набрякшие валики срамных губок, проник во влагалище. Жена ланисты начала чуть-чуть покручивать его туда-сюда и двигать вперед-назад. Сильвия, сдерживая крик — застонала. Сладкая пытка продолжалась пару минут. Фаллос стал на четверть мокрым и блестящим от вагинального сока.

— Ну что, госпожа, ты согласна? Готова ты довериться мне? Представь, как руки Элатия скользят по твоим грудям, представь, как губы его пробуют твои губы, твою шейку, твои соски.

Фаллос начал двигаться чуть быстрее.

— Но есть одно условие. Мой муж, мой любимый Ветувий хочет стать членом Торговой гильдии. А точнее говоря её Председательствующим. Для него это очень важно. Он не спит толком и не ест. Переживает. Уже скоро состоится голосование. Твой муж мог бы замолвить за него слово. Он ведь влиятельный человек. Поговоришь с мужем?

— Я не знаю. Как он отнесётся к этому?

— Член Элатия, такой большой, такой мощный пронзает твою киску, госпожа. Там мокро и горячо, он двигается в тебе все быстрее и быстрее. С мужем, госпожа. Поговори с ним.

Фаллос задвигался ещё быстрее и чуть резче. Блестящая влага покрывала его уже до половины. Из вагины Сильвии текло так обильно, что начало капать на пол, струйки щекотно сбегали по её ляжкам. Рука Юлии, удерживающая инструмент, тоже, сплошь была покрыта теплым липким нектаром.

— Обещаешь, госпожа? Услуга за услугу. Поможем друг другу, мы ведь теперь подруги.

Фаллос вонзался во влагалище с громким чавканьем. Сильвия не в силах больше сдерживаться — вскрикивала. Лишь последним, каким-то невероятным усилием воли она не позволяла себе сорваться на настоящий крик — громкий и пронзительный.

— Элатий уже близок. твоя красота, твоя нагота госпожа вскружили ему голову. Он уже не может сдерживаться. Его член пульсирует. И начинает изливать семя. Горячие, мощные струи. Так мы договорились, госпожа?

— Да. ДаааааааТело Сильвии извивалось от наслаждения. Она едва не упала и только Юлия, вовремя подхватившая её за талию другой рукой, уберегла от этого. Однако из её собственной вагины, тоже текло и ляжки были мокрые до самых коленок. Толкнув обессилившую Сильвию в руки подбежавших рабынь, Юлия схватила фаллос обеими руками и погрузила его в своё лоно. Рыча и хрипло вскрикивая, она начала дрочить себя, впав в состояние исступленного полубезумия.

(1) лектика — чаще всего крытые носилки в которых рабы переносили господ.

(2) койне — самый распространенный в Средиземноморье греческий диалект. Служил средством международного общения.

(3) стола — род длиннополой женской одежды, одеваемой поверх туники.

(4) умбон — центральная часть щита, чаще всего в виде выпуклости из какого-либо металла.

(5) квадрига — экипаж, запряженный четверкой лошадей.

(6) триклиний — место в римском доме где находилась столовая или даже несколько.

(7) перистиль — обширная часть римского домовладения — внутренний двор, чаще всего устроенный как парк или сад.

(8) сигма — большое полукруглое ложе в форме греческой буквы «сигма», рассчитанное на 6—8 гостей.

пояс из позолоченной бронзы украшали нити разноцветного бисера. Они немного закрывали бедра и верхнюю половину ягодиц и совершенно не скрывали пах.

Сильвия, волнуясь подошла к зеркалу. При виде себя, она на мгновение перестала дышать, на нее накатило сильнейшее волнение, переходящее в возбуждение. Кто бы мог подумать, что украшения так способны подчеркнуть наготу? Придать ей столь откровенную, вызывающую эротичность?

Груди юной римлянки были в кольцах-ореолах из сверкающего жемчуга, сапфиров и изумрудов. Но соски при этом, оставались открыты и выпирали вперёд, теперь демонстративно дерзко и беззастенчиво призывно.

Ягодицы, скрытые нитями, лишь наполовину, дразняще манили нижней своей частью. Также выгодно, сверкающим бисером подчеркивалась крутизна и полуобноженность бедер. Красота ножных браслетов гармонировала с красотой и стройностью ног юной аристократки. И в довершении, с самым совершенным бесстыдством и вызывающей откровенностью, среди всех этих украшений смотрелась гладко выбритая промежность Сильвии. Да будь она совсем голой, это бы так не бросалось в глаза и не подчеркивалось бы, как сейчас!

Пораженная своим видом, новой гранью своей женской красоты, Сильвия вся зарделась. Стыд и удовольствие, возбуждение смешались в ней в равной мере.

— Именно в таком наряде многие куртизанки Востока и принимают своих любовников, — сообщила Юлия. Голос её был низкий, грудной от возбуждения. Красивые женщины будоражили её не меньше, чем мужчины. Иногда, в минуты особого настроения, она позволяла захватить себя лесбийской страсти и придавалась с двумя своими верными рабынями утехам однополой любви.

Заметив влажный блеск внизу живота гостьи, Юлия не удержалась и. Ее пальцы коснулись набрякших половых губок, скользнули внутрь в горячую и влажную дырочку. Из груди Сильвии вырвался долгий стон, тело не согласуясь с затуманенным разумом стремилось подчиниться желанию. Сама же Юлия, с воодушевлением продолжала ласкать и гладить picse юной аристократки. Пальцы ее мяли упругие складочки, входили во влажную липкую глубину лона, порой случайно задевали, а порой целенаправленно терли пипку клитора, вызывая сладостные ощущения. Захваченная непреодолимой силой желания Сильвия, тоже запустила руку в промежность Юлии. Та и не подумала противиться, напротив, даже раздвинула ноги. Так, две молодые женщины ласкали друг друга, пока у обеих не наступила разрядка. Обе блаженно стонали и охали, в свете факелов липкие потеки на их ляжках влажно блестели.

— А наряды? — пробормотала Сильвия, немного придя в себя. — Ты покажешь мне?

— Да, госпожа. сейчас.

— Нет подожди! Не надо!

Сильвия собралась и стряхнула с себя наваждение. Почти полностью избавилась от него.

— Ещё рано, — прошептала Юлия. Она зашла со спины, обняла гостью. Руки её скользнули вниз по грудям, пару раз крутанули набрякшие соски, потом пальцы Юлии продолжили путешествие дальше по животу и ниже. снова коснулась промежности юной аристократки.

— Пламя здесь ещё не погасло. Сок желания ещё струится из тебя, госпожа. Лоно твое жаждет.

Сильвия задрожала всем телом. Разум снова начал затуманиваться. Жена ланисты была права. Что ей, молодой женщине один оргазм? Венера Всемогущая, владычествующая сейчас над ней не была ещё удовлетворена.

— Скажи мне, чего ты жаждешь?

Пальцы легкими круговыми движениями начали массировать пипочку клитора. Большие упругие груди Юлии вплотную прижались к спине. Сильвия задрожала ещё сильнее и поддавшись призыву плоти раздвинула ноги.

— Назови самое сокровенное. Расскажи.

— Элатий! — вырвалось из груди Сильвии вместе со стоном.

— Ах самнит, — рассмеялась Юлия. — Мысли всех женщин Рима заняты им. О да! Он хорош не только на арене. А семя свое он также щедро проливает, как кровь врагов.

— Ты была с ним? — выдохнула Сильвия.

— Конечно была. Неужели я устояла бы перед таким соблазном?

— Что муж? Хм. Ему вовсе не обязательно знать. Может и догадывается. Ну и что с того? Не будет же он всерьез ревновать меня к рабу?

— А если бы мой узнал. Не думаю, что он отнесся бы к этому спокойно.

— Можно все так устроить, что знать он не будет, — улыбнулась Юлия. Пальцы её по-прежнему легонько ласкали клитор, проникали в мокрую щелку.

— Ах. Юлия. Ты и вправду хочешь мне помочь?

— Почему бы и нет? — Юлия незаметно подала знак одной из рабынь. Девушка подошла к сундуку, стоявшему в углу, открыла его и вытащила искусственный фаллос — брусок длинною в две ладони, обтянутый мягкой упругой кожей особой выделки. Подойдя к хозяйке, она вложила инструмент в ее руку.

— Ты можешь получить Элатия, госпожа и даже не обязательно включать его в эскорт, чтобы не вызывать у мужа лишних подозрений, — Юлия облизала закругленный кончик фаллоса. — Я всё устрою.

Она коснулась инструментом половых губок гостьи. Сильвия вздрогнула от удовольствия. Юлия ввела фаллос внутрь. Инструмент раздвинул набрякшие валики срамных губок, проник во влагалище. Жена ланисты начала чуть-чуть покручивать его туда-сюда и двигать вперед-назад. Сильвия, сдерживая крик — застонала. Сладкая пытка продолжалась пару минут. Фаллос стал на четверть мокрым и блестящим от вагинального сока.

— Ну что, госпожа, ты согласна? Готова ты довериться мне? Представь, как руки Элатия скользят по твоим грудям, представь, как губы его пробуют твои губы, твою шейку, твои соски.

Фаллос начал двигаться чуть быстрее.

— Но есть одно условие. Мой муж, мой любимый Ветувий хочет стать членом Торговой гильдии. А точнее говоря её Председательствующим. Для него это очень важно. Он не спит толком и не ест. Переживает. Уже скоро состоится голосование. Твой муж мог бы замолвить за него слово. Он ведь влиятельный человек. Поговоришь с мужем?

— Я не знаю. Как он отнесётся к этому?

— Член Элатия, такой большой, такой мощный пронзает твою киску, госпожа. Там мокро и горячо, он двигается в тебе все быстрее и быстрее. С мужем, госпожа. Поговори с ним.

Фаллос задвигался ещё быстрее и чуть резче. Блестящая влага покрывала его уже до половины. Из вагины Сильвии текло так обильно, что начало капать на пол, струйки щекотно сбегали по её ляжкам. Рука Юлии, удерживающая инструмент, тоже, сплошь была покрыта теплым липким нектаром.

— Обещаешь, госпожа? Услуга за услугу. Поможем друг другу, мы ведь теперь подруги.

Фаллос вонзался во влагалище с громким чавканьем. Сильвия не в силах больше сдерживаться — вскрикивала. Лишь последним, каким-то невероятным усилием воли она не позволяла себе сорваться на настоящий крик — громкий и пронзительный.

— Элатий уже близок. твоя красота, твоя нагота госпожа вскружили ему голову. Он уже не может сдерживаться. Его член пульсирует. И начинает изливать семя. Горячие, мощные струи. Так мы договорились, госпожа?

Тело Сильвии извивалось от наслаждения. Она едва не упала и только Юлия, вовремя подхватившая её за талию другой рукой, уберегла от этого. Однако из её собственной вагины, тоже текло и ляжки были мокрые до самых коленок. Толкнув обессилившую Сильвию в руки подбежавших рабынь, Юлия схватила фаллос обеими руками и погрузила его в своё лоно. Рыча и хрипло вскрикивая, она начала дрочить себя, впав в состояние исступленного полубезумия.

(1) лектика — чаще всего крытые носилки в которых рабы переносили господ.

(2) койне — самый распространенный в Средиземноморье греческий диалект. Служил средством международного общения.

(3) стола — род длиннополой женской одежды, одеваемой поверх туники.

(4) умбон — центральная часть щита, чаще всего в виде выпуклости из какого-либо металла.

(5) квадрига — экипаж, запряженный четверкой лошадей.

(6) триклиний — место в римском доме где находилась столовая или даже несколько.

(7) перистиль — обширная часть римского домовладения — внутренний двор, чаще всего устроенный как парк или сад.

(8) сигма — большое полукруглое ложе в форме греческой буквы «сигма», рассчитанное на 6—8 гостей.

Секс в древнем риме рассказы.

Согласен на все 100. Лучше всего вспомнить Пингвинов с Мадагаскара. Для любого автора лучше всего — «Улыбаемся и машем» ))))))

Вы сейчас в роли автора книги, пытающегося продать побольше экземпляров. Конфронтация с читателем — самое худшее для любого автора.

Вечный Рим: История работорговца (1 часть)

08.12.2015, 16:37 Сваровский Геннадий.

Чемпион Сингх-Хана (часть первая)

— Хозяин. В дверь постучали. — Хозяин, просыпайтесь. Грегориан открыл глаза в тот самый момент когда рабыня домработница приоткрыла дверь что бы окончательно разбудить своего господина. Сквозь занавес паланкина обнаженный мужчина разглядел не накрашенное лицо облаченой в костюм горничной, блондинки с пышными длинными волосами. — Хозяин, вы приказали напомнить вам, на всякий случай. Девушка вытащила из кармашка на животе пригласительную открытку и подойдя, положила ее на столик рядом с ложем. Она тут же приметила стоящую на столике бутыль элитного алкоголя, бокал, и курительную трубку — следовало все прибрать и поставить все на свои места. Бутыль закрыть пробкой и поставить в бар, трубку в виде оскаленной головы волка следовало поместить на резную подставку, а бокал помыть и. все эти мысли были оборваны прикосновением мужской руки, тем временем незаметно выползшей из под занавеса паланкина. Грегориан положил руку на задницу горничной, медленно провел по чулкам в крупную сетку вниз, остановился под коленом и с силой потянул ее на себя. Колено девушки непроизвольно согнулось и она, чуть не упав, уперлась им прямо в ложе, ойкнув от неожиданности. Другой рукой мужчина уже отодвигал занавес ложа. Когда ткань ушла с их пути, перестав быть препятствием для двоих, Грегориан, все еще крепко держа ее за колено, полез ей в трусы, без особых церемоний. Девушка слегка изменилась в лице — в глазах мелькнул неуверенный огонек, и Свардо сразу его приметил. — В чем дело, Лея? — О Хозяин, я все еще так неумела в анальных утехах. В прошлый раз вы даже не кончили. — Не смеши меня, женщина, в тот день я был выжат словно лимон, после тренировки в Колизее. Что до твоей задницы, то с ней все совершенно в порядке, да и делать тебе ничего, кроме как подставить ее, не надо. А умение приходит с опытом. Давай, задирай форму. Горничная послушно и быстро, отработанным движением, задрала рабочую форму до уровня груди, оголяя бедра и подтянутый животик. — Ложись. Лея улеглась на шелковые простыни ложа господина и задрала ноги к верху, придерживая их руками под коленями. Она смотрела прямо на него. Сам же Грегориан неотрывно наблюдал за всем происходящем и уже массировал набухший член. Длинные стройные ноги Леи всегда радовали его. Но облаченные в крупную сетку чулок они радовали его еще больше. Залезая на ложе она не сняла туфлей, и это ему тоже нравилось — она знала. Сегодня на ней были белые шелковые трусики с хитрым узором. На лице мужчины появилась улыбка — трусики были не совсем белыми. Именно там, где находится анус девушки, трусики были слегка грязными. Лея сходила в туалет и не вытерла зад! Она наверняка заметила что когда она так делает, секс получается наиболее страстным, а господин потом доволен больше чем обычно. Это могло означать только одно — Лея заранее приготовилась к тому что бы анально удовлетворить его, а значит она заранее знала что он будет сегодня отдыхать, не будет заниматься воспитываемой рабыней, и позволит себе использовать ее, свою ассистентку. — Я всегда говорил что у меня чертовски умная помощница. И хитрая. — Спасибо Хозяин. Лея заулыбалась, даже не пытаясь отвертеться. — Кто плохая девочка? — Я, Хозяин. Я очень плохая девочка. — Кто сучка? — Я сучка, Хозяин. Оттрахайте меня в жопу, Хозяин. Ее манера подыгрывать — она строила личико признающей свою вину и раскаявшуюся девочку — заставляла его дышать тяжелее и громче. Рука массирующая член ускорилась. Он аккуратно взялся за трусики и медленно потянул вверх. Медленно, но верно, ткань поднималась, открывая упругую жопу горничной. Вот появился ее слегка приоткрытый анус, немного измазанный в говне. В нос ударил слабый запах фекалий. Забавно — как и каждый раз, занимаясь анальным грязным сексом, Грегориан подумал что ему никогда не нравился этот запах, но сам факт ГРЯЗНОГО анального проникновения возбуждал его психологически до самых кончиков пальцев. Мужчина удобнее устроился рядом с задницей горничной — стоя на коленях, так что его головка члена была совсем близка к грязному отверстию, он крепко схватил лодыжки Леи и начал медленно засовывать член ей в зад. Раздался сдавленный стон, слишком наигранный что бы поверить в него. Головка члена уже зашла, и Грегориан остановился. Освободив одну из ног девушки от мертвой хватки, он вновь взялся за не снятые до конца белые трусики. — О, Хозяин. Пожалуйста не надо, не делайте мне больно. Пожалуйста. Пришло время другой игры, и ее правила Лея тоже хорошо знала. Грегориан не спеша стянул с ее ног трусики, и скомкал свободной рукой. — Открой рот. — Пожалуйста, не надо. Неискренняя просьба, а затем покорное выполнение приказа — Лея открыла рот и высунула язычок, готовая принять подарок от господина. Мужчина поднес трусики ей к носу, тем самым местом где было грязно, подождал пока девушка глубоко вдохнет несколько раз, а затем грубо засунул их ей в рот. Рука вернулась к ноге, и Грегориан вошел сильно, жестко и без предупреждения. Лея тихо вскрикнула, давясь трусиками, и это уже было правдой. Держа ее крепко за ноги, мужчина двигался назад-вперед, попеременно смотря то на входящий в грязную жопу член, то на лицо горничной, которая не испытывала особого удовольствия и лишь глухо стонала когда агрегат хозяина проникал в ее кишку под самый корень, а в спальне раздавался шлепок и влажное хлюпанье. Темп шлепков все нарастал, как и частота вскриков рабыни, когда член Грегориана выходил из зада Леи, с него, на шелковые простыни стекало немного жидкого дерьма, а когда раздавался звонкий шлепок, мелкие коричневые брызги летели на волосатый живот и ноги мужчины. Спустя еще несколько минут, Грегориан вначале слегка сбросил силу толчков, а затем и вовсе остановился. Он медленно вытащил грязный член из жопы, с любопытством наблюдая за раскрытым анусом который кажется даже пульсировал, и из которого текло. Лея знала что все близиться к завершению, напоследок осталось лишь самое неприятное для нее. Она быстро вытащила трусы из рта, как тут же Грегориан принялся вертеть ее на простынях, поворачивая от себя задом, и к себе головой. Лея открыла рот и глубоко вдохнула воздух. Грязный член стал погружаться ей в горло, идя дальше по глотке. Яички перемазанные в говне закрыли ей нос. Опустив ладони на груди, и крепко сжав, Грегориан сделал еще три или четыре резких движения и содрогнулся. Семя ударило в пищевод, заставляя Лею поперхнуться и начать извиваться под мужчиной. Господин подержал ее под собой еще несколько секунд и наконец-то вытащил член из ее глотки, рухнув на ту часть ложа которая была чиста. — Умница. — Спасибо Хозяин. — Прибери здесь все. А я сам наполню ванну. Мужчина не спеша встал с ложа, окинул взглядом свою обустроенную в готическом стиле, впрочем как и все жилье, опочивальню, посмотрел на стоящие у камина латы и висящий на стене моргенштерн, и наконец-то взял пригласительную открытку со стола. Она была красной, и на ней была изображена голова льва, надпись выведенная красивым почерком наемного писца гласила «Уважаемый Грегориан Свардо, сегодня вечером состоится званный вечер во владениях господина Сингх-Хана, который будет рад видеть вас на нем». Прекрасное начало дня — подумал член гильдии работорговцев — обещает перерасти в прекрасный день и вечер. Порно рассказ написан специально для сайта PornoRasskazy. com.

Больше чем спальню, в своем доме, Грегориан любил только ванную комнату. Мраморный пол с подогревом цвета янтаря, в каждом углу по недорогому произведению искусства — небольшие статуи обнаженных красавиц. Приятное мягкое освещение от светильников на каменных стенах. Все это расслабляло его в конце тяжелого дня, который состоял из обучения рабынь и тренировок владения оружием. В центре комнаты, в мраморном полу было углубление, вот в нем то и стояла на узорных ножках прекрасная идеально белая ванна. Пока набиралась вода, Грегориан подошел к большому зеркалу на стене, закурил сигарету из пачки на столике в ванной, и уставился на глядящего оттуда старика. Старше сорока, высокий, все еще крепкий, седые короткие волосы и ухоженные солдатские усы. Вместо правого глаза зияла уродливая пустота. По телу то там, то сям разбросаны старые шрамы, какие-то от серьезных ранений, какие-то от пустяковых. Старый солдат, одним словом. — Ха. Невесело усмехнулся мужчина. Старый солдат. скорее уж изношенный. Еще нет и тридцати лет, а уже старик. Плата за службу Дому Серписа была велика, впрочем, как и мощь, которую давали многочисленные технологичные импланты вживляемые бойцам Дома. Теперь, когда контракт был расторгнут, большая часть имплантов была удалена из тела, остались лишь те что поддерживали тонус организма, что бы было не так обидно за изношенное раньше времени тело. Смотря на свое отражение, Грегориан и не заметил как закончилась сигарета. Закурив вторую, он прошел к ванной, залез в нее и погрузился в блаженное тепло, смывая фекалии с тела, и запах.

— Хозяин. Вот ваша одежда. В вашей спальне тоже все чисто, я открыла окно — проветрить. — Умница. — Спасибо Хозяин. Лея оставила на ванном столике роскошную, пафосную одежду Римских аристократов. Вообще было довольно сложно уследить за модой в этом городе, но следить приходилось — никто из знати не желал даже смотреть в твою сторону, если ты хоть чуть-чуть был одет хуже. Так же среди одежды была и повязка на глаз. Встав из ванны, и еще раз ополоснувшись душем, Грегориан вылез и облачился в мягкий халат. Пока мужчина приводил себя в порядок, халат впитал всю влагу и можно было спокойно переодеваться. Закончив, работорговец спустился вниз, через утопающий в темноте зал, в кухню, где Лея уже накрывала на стол. — А где? — Ваша подопечная еще спит, Хозяин. Разбудить ее к столу? — Нет, пускай отдыхает. Скажи что я дарю ей сегодня свободный день, и проследи что бы ее отвели в «Золотую клетку». Передай ей что она заслужила это за свое хорошее поведение. Чем скорее она поймет что за старание она может получать хорошие поощрения, тем лучше. — Как прикажете, Хозяин. Еда поданная служанкой была просто восхитительна. Грегориан никогда не славился умением повара, и потому даже не всегда мог понять что ему подают, но это было не важно, когда от еды исходил такой аромат. Плотно поев, Грегориан собрался на выход. — Я буду ближе к ночи. Постарайся как можно быстрее выполнить свои обязанности и тоже отдохни. Можешь взять одну бутыль из бара. Я освобождаю тебя сегодня от обязанности мыть меня на ночь. — Спасибо Хозяин!

До вечера Грегориан пробыл на Форуме, занимаясь обычными для себя делами — заводил новые знакомства и обменивался контактами, искал новых клиентов и рассматривал различные предложения, которые за три месяца его деятельности в гильдии уже стали привычны. Если по началу бывший наемник не жаловал это место и шел сюда с неохотой, то спустя какое-то время он понял — Форум, это ключ к умам людей. Здесь он пускал различные слухи о своих соперниках, превозносил до небес свой собственный товар, и клялся что сделает из любой рабыни конфетку. В общем делал все, что было необходимо для успешного ведения дел. К вечеру, когда Форум стал уже стихать, и большинство народа с него удалилось, Грегориан отправился прочь из Белого Города. Его путь лежал в Змеиный квартал, к жилым застройкам, носящим имя Муравейник. Дорога была не слишком безопасна, а он сам не стал брать с собой оружие на званный вечер, поэтому пришлось обратиться по дороге к услугам конторы наемников, которые сопроводят его до нужного места, будут ждать, а затем проводят обратно.

Жилье Сингх-Хана было видно издалека. Когда Грегориан в сопровождении двоих звероподобных наемников в кожаных доспехах, еще только поднимались по одной из узких улочек Муравейника, который получил свое имя не просто так, он уже видел целый этаж жилых застроек, который принадлежал аристократу. На площадке ведущей к дверям дома, в центре, стоял фонтан в виде сидящего льва, из пасти которого струилась чистая вода. По краям площадки стояли скамьи, именно здесь Грегориан и отдал приказ наемникам ждать его. — . столько, сколько потребуется. У входа его встретил облаченный в доспехи здоровяк, опирающийся на двуручный меч. Судя по зазубренному клинку, и отметинам на доспехе, стоял он здесь не просто для вида. — Покажите приглашение. — Вот. — Проходите, господин. Войдя в жилье, Грегориан, будучи здесь не в первый раз, вновь огляделся. Варварская роскошь просто поражала. Почти все стены целого этажа жилого района были покрыты красными бархатными обоями с красивым золотым узором. На стенах висели большие гобелены изображающие великие битвы в разных мирах, различное оружие с подписями наподобие той на которую смотрел работорговец «эта секира принадлежала доблестному царю гномов подземного города, Тобрису Одноногому, павшему в бою с огненным драконом». У стен стояли полные латы в различных стилях разных миров, на кованных подставках были установлены канделябры, а на потолке висела огромная красивая люстра хитрой конструкции, которая давала много света. Жилье полнилось приглашенных гостей и слуг. В каждом уголке, куда ни глянь, шел оживленный разговор какой-то компании. Вон там, подальше от всех, стоят оптовики дома Серпис, обсуждая свои темные делишки. В самом центре, у накрытого едой и алкоголем стола стоит группа волшебников оживленно спорящих о составе какого-то зелья. А вон там. — Грегориан. Рад тебя видеть! — И я вас тоже, господин Сингх-Хан. Из одной из многочисленных комнат, в сопровождении незнакомой работорговцу аристократки, шел сам зачинщик вечера. Высокий и крепкий, облаченный в простой для аристократов наряд, с короткой рыжей шевелюрой и бородой, и как всегда пышущий силой, мужчина в самом расцвете лет. — Прошу меня покорно простить. Он поклонился леди и быстрым шагом направился к Грегориану. — Проклятье, Свардо, ты не представляешь как они мне все уже успели надоесть! Ты только глянь на них. Вечер был в самом разгаре. Слуги — идеально выдрессированные рабыни разносили напитки и выполняли все желания господ. Грегориан заметил что у каждой из них, чуть ниже живота была вытатуирована золотая голова льва. — Веселятся, жрут, пьют. все как и каждый день. Но скоро, о, уже скоро, мой дорогой работорговец будет нечто, что без сомнения заставит твое сердце биться чаще. Я заплатил прилично искр что бы устроить то, для чего тут вас всех и собрал. — Вы хотите провести бой. — Не просто бой, Грегориан! Не просто. Я купил сразу четверых чемпионов арены. Молчишь? То то же. Действительно, ответить было нечего. Эта покупка сулила не просто зрелище, это обещало быть представлением которого достойны величайшие. Наверняка это стоило целое состояние искр, но на то Сингх-Хан и был аристократом, что бы раскидываться ими. — Пойдем Грегориан. Нам отведены лучшие места. Засмеялся хозяин сегодняшнего вечера.

Древний Рим и Греция.

Хочу сознаться, что, учась в школе, я была очень легковозбудимой девочкой. Любое неосторожное слово могло дать такую обильную пищу для моих бурных фантазий, что можно снимать взрослые фильмы. Правда, об этом я никому не рассказывала-втайне записывала рассказы, возникшие в моей горячей голове и рисовала-а потом все рвала и выбрасывала. Хотя мечтала увидеть красочные фильмы с такими сюжетами, снятые где-нибудь за границей.

Однажды на уроке истории учитель рассказывал нам про нравы древнего мира-о Римских и греческих рабовладельцах, о войнах и захватчиках. О том. что мужчин обычно убивали, а женщин и детей угоняли в рабство. О том, как захватчики устраивали оргии и пировали, сидя на пленниках, положив на них тяжелые доски.

Я сидела и рисовала в тетради: ночь, костры, связанные пленники и пирующие воины. и прекрасные девушки и женщины с детьми, ожидающие своей участи. От таких рассказов сладко ныло в животе. а ночью я ласкала себя, представляя все это-а потом проваливалась в сон.

В ту ночь мне представилось, что римские(или греческие)воины захватили наш город, где жили мои родители и я. Мы жили в глиняной хижине, покрытой листьями и носили длинные светлые одежды с небольшими узорами по краям. На деревню напали и всех взяли в плен. Я осталась запертой в собственной хижине вместе с несколькими пленными девушками, а моих родителей увели-мужчин,-тех, кто сопротивлялся, убили, а раненых и остальных положили под доски.

Потом я представила, как несколько огромных, мускулистых воинов насилуют мою маму-при этом я воображала себя ею и ласкала себя, надавливая себе между ног, получая оргазм за оргазмом — это было так сладко!.Еще я представляла себя всеми этими воинами, зажимала одеяло между ног, и воображение рисовало мне картины, что я неподалеку от костра лежу на пленной женщине(маме) и трахаю ее во все щели-в рот, перед и зад,

При этом я получала такое наслаждение. Представлялось, что и ей эта оргия нравится, и она получает удовольствие от того, что с ней вытворяют и от стонов ее слабого муженька, лежащего под досками,(который ей такого удовольствия не доставлял!)сидя на которых пируют захватчики:моя мама получала от этого удовольствие!

Потом я представляла себе красивых пленных девушек и что я-воин и делаю с ними все, что хочется. Я тогда была ребенком с двумя длинными косичками и очень худенькой но подвижной. Позже я прочла книгу «Анжелика» и удивилась, узнав, что главную героиню-ребенка тоже подобные рассказы ее няни приводили не в ужас, а в радостное возбуждение. Значит, не одна я такая.

Порно рассказы: Любовь в вечном городе.

Ещё с детства я мечтала о том, что поеду в Рим, когда выросту. С увлечением слушая истории учителя о Древнем Риме, Колизее, гладиаторах, я воображала себя, сидящей на трибуне Колизея в красивом синем платье. Вокруг разворачивалось блистательное шоу: поочерёдно выходили гладиаторы на конях, рабы в масках, львы и тигры бились на смерть. Рим часто мне снился, ведь у меня были календарики с достопримечательностями этого удивительного города, и я часто видела эти места в своих цветных детских снах. Годы проходили мимо, я окончила институт, и устроилась на высокооплачиваемую работу. Работая менеджером по связям с партнёрами, мне доводилось ездить в разные страны Европы и Азии, и однажды я даже попала в Италию, но наш маршрут не зацепил город Рим. Я видела много замечательных мест, однако Рим не выходил из моей головы, засев в ней мечтою с детских лет. И вот, мой босс объявляет на собрании, что следующие переговоры пройдут в Риме, и отсылает меня в командировку на целую неделю! Я ущипнула себя – это был не сон! Через 2 дня я стояла с дорожным чемоданом в аэропорту Шереметьево, понимая, что я нахожусь за один шаг от своей мечты, и уже ничто не сможет отобрать у меня эту мечту, ведь я непременно возьму её, возьму её в свои руки. Следующие семь дней пролетели, словно одно мгновенье. Я действительно взяла мечту в свои руки и не выпускала её до победного конца. Партнёры нашей компании были столь любезны, что показали мне город, с его достопримечательностями, так что в перерывах между переговорами мне не приходилось скучать. Лоренцо – типичный итальянец, высокий кареглазый брюнет, стал моим гидом по Риму на целую неделю. Он не переставал восхищаться цветом моих волос (я – натуральная блондинка), засыпал меня комплиментами, которые касались моей фигуры, улыбки, моих вкусов и жестов, и постоянно улыбался. Один раз он пытался меня приобнять в лифте моего отеля, однако в тот день у меня было неподходящее настроенье, и его нежности были не совсем уместны. Лоренцо извинился за ту ситуацию, и стал себя вести более сдержанно, однако близился конец моей поездки в Италию, и моё сердце начало оттаивать. Мне не хватало нежности, а Лоренцо показался мне отличным парнем, и я твёрдо решила взять ситуацию под свой контроль. Был последний вечер моего пребывания в Риме, и до утреннего отлёта оставалось совсем немного. Я позвонила Лоренцо и попросила его заехать за мной. Он смотрел футбол с друзьями в спортивном баре, и мы не договаривались о встрече заранее, и, тем не менее, Лоренцо приехал за мной и привёз меня в бар. Я мало смыслю в футболе, но по заверениям парней, это был чуть ли не важнейший матч сезона. Впрочем, просмотр футбола не мешал молодым людям уделять мне должное внимание. Весь вечер был наполнен шутками, весельем и смехом, к тому же команда из Рима выиграла важнейший матч и на улицах города началась настоящая «vacanza». Тысячи людей разъезжали на машинах, сигналили и размахивали огромными флагами – это был настоящий праздник, и я подумала, что Рим меня неплохо начал провожать. Двое друзей Лоренцо поспешили домой к своим жёнам, а Роберто и Марко (симпатичные одинокие итальянские молодцы) предложили вчетвером прокатиться по вечернему Риму. Поскольку мы все изрядно выпили, было решено взять такси. Город блистал красками витрин и фейерверков, и мы просто медленно катились, на ходу распивая шампанское. Компания была чрезвычайно тёплой и дружелюбной, и было совсем не тесно в объятьях Марко и Лоренцо на заднем сидении автомобиля. Меня внезапно осенила одна идея – я решила пригласить ребят к себе в гости. Я всё равно не хотела проспать свою последнюю ночь в Риме, а компания как раз была подходящей для продолжения банкета. Зайдя в номер, Марко первым делом направился на кухню и уже через две минуты вернулся с бутербродами Групповой секс (Групповуха), Оральный секс (Минет)

Что тебя шокирует в этом рассказе?

Добавление комментария.

Внимание! Если этот рассказ нарушает наши правила: описывает — зоофилию, педофилию, садизм, убийства и т. п. Обязательно сообщите администратору или в комментарии к данному рассказу, мы немедленно проведем проверку и удалим его, если факты подтвердятся.

Доступ ограничен.

Доступ к запрашиваемому ресурсу ограничен по решению суда или по иным основаниям, установленным законодательством Российской Федерации.

Доступ ограничен по решению суда или по иным основаниям, установленным законодательством Российской Федерации. Указатель страницы и (или) доменное имя сайта, сетевой адрес включены в Единый Реестр доменных имен, указателей страниц сайтов сети «Интернет» и сетевых адресов, позволяющих идентифицировать сайты в сети «Интернет», содержащие информацию, распространение которой в Российской Федерации запрещено.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *