Секс со всеми        17 августа 2018        44         0

Лолита порно рассказы

Лолита порно рассказы.

Был душный июльский вечер. Мы вчетвером резались в карты «на желание», и я проиграл. Маргарита задумчиво глядела на меня, обдумывая наказание. — Вот! Придумала. Вставай, иди, куда хочешь и найди мне интересный подарок. Но цветы не надо, — добавила она, заметив, что я посмотрел в окно, разделённое по горизонтали полем до самого горизонта. Вот почему этим вечером я вышел из приятной прохлады и оказался среди духоты, стрёкота кузнечиков и пронзительного писка ласточек в небе, а над всем этим застыло облако, похожее на раскинувшую крылья белую птицу. Вдали между холмами блестела залитая золотистым светом река, а на берегу под кронами деревьев раскинулся большой хутор. Подойдя к реке и искупавшись, я сел на песчаный берег, достал из сумки пастель, блокнот и стал набрасывать хутор и реку в солнечных бликах. Вокруг тишина, тихий шелест камыша и шлёпанье воды под провалившейся доской мостка, к которому была привязана лодка. Я очень удивился, услышав за спиной детские голоса: — Lolita, Lolita! — Come to me, right now! Оглянувшись, я увидел двух девочек, явно сестёр. Одной было лет десять, и звала она по-английски девочку лет шести. Они расположились на траве недалеко от меня. Младшая сестра скучала, разглядывая свою коленку, а старшая, очевидно та самая Лолита, стала читать, склонив над книгой голову. Её золотистые волосы закрывали всё лицо. Передо мной была живая иллюстрация к началу «Алисы в стране чудес». Не хватало только кролика, но только я об этом подумал, как заметил, что колышется высокая трава. Из неё выскочила небольшая чёрная собака. Пес, оказавшись рядом со мной, гавкнул, припав на передние лапы, и опасливо понюхал коробку с пастелью на траве. Лолита уже не читала, а, обхватив колени руками, смотрела, как я рисую. Лицо её было светлым, прохладного тона, и, как это бывает у рыжеволосых, с бледной россыпью веснушек у носа. Волосы её выбились из заколки в виде золотой стрекозы. Пёс, понюхав пастель, чихнул, мотнув головой так, что щёлкнули его длинные уши. Со стороны хутора к нам приближался мальчик такого же возраста, как и Лолита, и очень на неё похожий. Я решил ещё раз искупаться и двинулся уже к воде, как вдруг услышал за спиной вопрос: « Paradit ko interesantu?» (латыш. «Показать что-то интересное?»). Я не сразу понял, что вопрос обращён ко мне, но, оглянувшись, встретился с её глазами. — Ja. (Да). — Ты русский? Говори по-русски, я умею. Она, спрыгнув с песчаной кручи над берегом, побежала вдоль воды, хрустя босыми ногами по ракушкам и обломкам сухого камыша. — Нырни здесь, — сказала она, указывая рукой, — посмотри, что под водой. Вода была очень тёплая и совершенно прозрачная. Стайка уклеек метнулась в сторону, задев мою ногу. Я чуть проплыл и нырнул. Под водой по песчаному дну скользили яркие пятна света, на уши вместе с водой давил гулкий неземной звук. Дно подо мной уходило резко вниз, проваливаясь в тёмный подводный обрыв. Я повис над краем этого провала. Дна не было видно, большая рыба стояла неподвижно в сумраке глубоко внизу. А надо мной, раскинув руки, лежала Лолита. Лицо её было опущено в воду, волосы расплылись, как пятно золотой краски, тёмные глаза смотрели вниз, в глубину. Она улыбалась и была похожа на довольного лягушонка. По контуру её тела вспыхивали искорки на воде, как будто надо мной мерцало «Созвездие Лолиты». Я вынырнул и зажмурился. У самых глаз искрилась гладь, а Лолита уже плыла к берегу и кричала мне: «В этой реке водится рыба, которая пищит!» Вернувшись к своим вещам, я увидел, что дети, усевшись на траву, рассматривают мои рисунки в альбоме. Там был и набросок их дома. Поняв, что рисунок им нравится, я подарил его им. Они обрадовались, и теперь, чувствуя себя со мной совершенно свободно, стали интересоваться, что я здесь делаю. Я рассказал, для чего мы приехали на практику, рассказал и про подарок, который меня послали искать. — А что здесь можно найти? — удивился мальчик. — Смотрите, что я нашла! — воскликнула подошедшая Лолита и высыпала из рук на траву пять боровиков. — Андрис, давай суп варить, — предложила она. Брат поддержал идею и побежал с младшей сестрой на хутор. Вскоре они вернулись и занялись готовкой. Я решил, что это просто игра, но запылал костёр, что-то забулькало в котле. Они сообща колдовали над ним, и вскоре вместе с дымком меня окутал соблазнительный аромат. Пока суп варился, дети купались в реке. Только иногда, то Лолита, то её сестра подбегали к котлу, чтобы попробовать суп большой деревянной ложкой. Солнце уходило за лес. По полю низко стелился дым костра, то золотистый на солнце, то голубой, когда солнце скрывала выползающая из-за леса грозовая туча. Хлопки по мячу, детский смех, плеск воды, лай собаки… Иногда доносились далёкие раскаты грома. Наконец, суп был готов, дети позвали меня к котлу и дали мне миску, ложку и кусок чёрного хлеба. Вкуснота! Пёс смотрит, как мы едим, и облизывается, дожидаясь, пока остынет его порция. Небо быстро закрыла грозовая туча, под ней сверкали молнии, и казалось, что туча движется на тонких сверкающих ножках. Поднялся ветер, и со всех сторон сразу послышался шум приближающегося дождя. Следом за детьми я залез в большой стог, который оказался вовсе и не стогом, а скорее шалашом, шатром. Сено внутри было примято, накрыто рогожей и надувными матрасами. Над головой на поперечной балке висел большой электрический фонарь. Снаружи бушевала гроза, а здесь было тепло, сухо и уютно. Когда все удобно устроились на матрасах, младшая сестрёнка уселась Лолите на живот. Андрис, доедая кусок хлеба, вдруг спросил: « А почему рисуют? Ведь можно сделать и фотографию?» — А что тебе больше понравилось бы, рисунок твоего дома или фотография? — спросил я. — Рисунок лучше. — Почему? — Ну,… это трудно сделать. Это человек делает сам, рукой… я и не знаю, как сказать. — А если бы тебе предложили настоящий арбуз и искусственный, который сделал человек. Совсем, как настоящий. Что ты выберешь? — Нет, лучше настоящий. — Значит, дело не в том. Понимаешь, картина — это другой взгляд на что-то привычное. — Как это? — спросил Андрис. — Ну, вот расскажи, как у вас тут осенью? Как вы живёте? — Осенью много работы. — Осенью очень скучно, холодно и печально, — сказала Лолита. — Вот, смотрите, — я достал из сумки маленький томик. — Это стихи, это тоже картины, но не красками, а словами. Послушайте кусочек. Вам всё это будет знакомо. — Я закрою глаза и буду представлять, что это картина, — сказала Лолита, спихнув с себя сестрёнку и сильно зажмурившись. Сестрёнка примостилась у неё подмышкой и тоже закрыла ладошками глаза. — Да, так даже лучше. А стихи такие, — и я, опасаясь, что стихи окажутся сложны для них, стал медленно читать:

Моя Печаль все шепчет мне О днях осеннего ненастья, Что краше не бывает дней — Деревья голые в окне, Луг, порыжевший в одночасье.

Все шепчет мне, что осень — рай. Все хочет повести с собою: Как тихо после птичьих стай! Как славно стынет сонный край, Одетый звонкой сединою.

Нагие сучья на ветру, Туманы, вязкая землица — И снова шепчет: все к добру, И если я глаза протру, То не смогу не согласиться…

— Это кто написал? — спросила удивлённо Лолита. — Я не все слова поняла, но это так красиво! — Есть такой поэт — Роберт Фрост. — Этот Роберт Фрост как будто знает наши места! — воскликнула Лолита, вскакивая на колени. — Да, я всё это видела осенью! — Всё, как настоящее, — согласился Андрис. — Нет. Немножко другое, — произнесла задумчиво Лолита. — Осенью бывает холодно и сыро. Я помню, как встречала папу и промочила ноги, а потом болела голова, меня тошнило, а в окно колотил дождь. А здесь всё совсем по-другому. Так хорошо! Я хочу это стихотворение. Напиши его мне. — Я оставлю тебе эту книжку, если тебе нравится, — и я протянул томик Лолите. — Спасибо! — улыбнулась она и зажала книгу подмышкой. Дождь кончился. Брат с младшей сестрёнкой побежали к хутору. Следом за ними с лаем понёсся пёс, а Лолита, придвинувшись ко мне, заговорщически прошептала: «Пойдём, я покажу тебе такое, что ты ещё не рисовал». В темноте мы прошли вдоль реки мимо хутора и углубились в лес. Здесь пахло грибами. — А почему ты с сестрой говорила по-английски? — спросил я Лолиту. — Пусть учится. Я тоже учусь, и мне это нравится. Я хочу знать много языков. А как я говорю по-русски? Не смешно? — Ты говоришь очень хорошо! — Вот, мы пришли. Лолита остановилась у высокой сосны. Ветви начинались очень низко, по ним легко было взбираться наверх. Она встала на нижнюю ветвь и ловко полезла на дерево. — Давай, залезай! — послышался сверху её голос. — Только не становись на сломанные ветки. Я карабкался вслед за ней, мне стало интересно, что же она хочет мне показать. Лолита поднималась всё выше, на голову мне сыпалась тонкая сосновая шелуха. Мы были уже высоко, здесь чувствовалось, что дерево качается. Наконец, я увидел девочку. Она сидела в кресле из досок, устроенном среди ветвей. В развилке сосны, рядом с ней, было второе кресло. Я сел рядом с ней. Она вдруг засунула руку в дупло и вытащила пачку сигарет. — Это — Андриса, — пояснила она, заметив мой удивлённый взгляд, и сунула руку в дупло ещё глубже. — Ты искал подарок. У меня есть то, что тебе надо. Смотри, — сказала она, что-то протягивая мне. — Это приносит счастье! На мою ладонь легла совсем новая подкова. — Это должно понравиться. Ты только объясни, что подкову надо прибить над дверью, — посоветовала Лолита. — Потрясающе! Спасибо! Это будет неожиданный подарок. — А ты будешь сегодня ночевать с нами в стогу? — спросила Лолита. — Похоже, придётся. Опять гроза идёт. А вы ночуете в шалаше? — Да, мы любим. Когда тепло. А утром я принесу ещё одну подкову. Тебе. — Здорово! Я прибью её к этюднику. — У тебя тогда получатся хорошие картины, — заключила она и, помолчав, добавила: — С подковой ты уже про нас не забудешь. — Как можно забыть тех, с кем спишь в одном стогу! Но что же ты хотела мне показать? Чёрная туча над нами растекалась по небу, словно тушь по мокрой бумаге, поднимался ветер, и дерево качалось все сильней. — Посмотри, — протянула она руку вперёд. Далеко, за деревьями, тускло светился изгиб реки, а дальше тонули во мраке поля. Небо у горизонта было подсвечено таинственным светом, и там под этим небом лежало море огоньков. — Там большой город, — сказала Лолита. — Как высоко надо подняться, чтобы увидеть его! Правда, похоже на горящие угли в костре или на торт со свечками, когда его вносят в тёмную комнату? Мы сидели в тишине и смотрели на этот свет. Дул ветер, и мы покачивались в наших креслах. Скрипели деревья, между ветвями, трепеща крылышками, носились летучие мыши. Лолита отколупнула кусочек смолы от ствола и протянула мне. — Нравится, как пахнет смола? — спросила она. — А ещё очень вкусно пахнет берёзовый листок, если его размять в пальцах. Попробуй когда-нибудь и вспомни тогда, что мне это нравится. В темноте едва виднелось лицо Лолиты, она смотрела на далёкий город, и мне показалось, что она улыбается. Неужели, когда-нибудь, через много лет, всего этого не будет? Ни этого лета, ни нас с ней в ночи на этом дереве и этой дали с заманчивым светом огней как символа того, что вся жизнь впереди. И придёт воспоминание, как свет потухшей звезды, которой давно уже нет ?… Но сейчас всё это есть! Я глубоко вдыхаю свежий воздух, пахнущий рекой и хвоей. Все сильнее качается наше дерево, оглушительно-грозно, словно ночное море, шумят чёрные вершины деревьев вокруг нас. — Нам надо спускаться на землю, — громко сказал я. — Сейчас опять будет гроза. — Хорошо. Но сначала прочитай ещё какое-нибудь стихотворение Роберта Фроста, — кричит в ответ Лолита. Её волосы развеваются на ветру, рукой она прикрывает лицо от летящей с ветром в глаза сосновой шелухи и иголок. — Ну, слушай. Если какие-нибудь слова не поймёшь, то я объясню.

«Я очень далеко забрел, гуляя, Сегодня днем, Вокруг Стояла тишина такая. Я наклонился над цветком, И вдруг Услышал голос твой, и ты сказала — Нет, я ослышаться не мог, Ты говорила с этого цветка На подоконнике, ты прошептала. Ты помнишь ли свои слова? «

«Нет, это ты их повтори сперва».

«Найдя цветок, Стряхнув с него жука И осторожно взяв за стебелек, Я уловил какой-то тихий звук, Как будто шепот «приходи» — Нет, погоди, Не спорь, — ведь я расслышал хорошо! «

«Я так могла подумать, но не вслух».

— А здесь я всё поняла! — засмеялась Лолита, и, раскинув руки, закричала, — Ты видишь, мы летим! … Через двадцать лет, поздней осенью, я проезжал неподалёку от этих мест, и мне захотелось посмотреть, узнаю ли я там что-нибудь. Я словно вернулся в прошлое! Сохранилось всё. Подошёл к школе, где мы жили, но заходить в неё не стал, а поскорее перешёл дорогу и зашагал по стылой земле в сторону хутора, к реке. Было пасмурно, с моря дул холодный ветер и доносился монотонно-ровный рокот волн. Да, действительно, было «холодно и печально», как говорила Лолита. Неужели я сейчас её увижу? Подойдя к реке, я зашёл на хутор, но там жили уже другие люди, соседи прежних хозяев. Они сообщили, что очень давно, после шестого класса, Лолита переехала к родственнице в Ригу, там окончила школу и поступила в медицинский институт. После этого, десять лет назад, её отец продал хутор, и вся семья переехала в Ригу. Больше новые хозяева хутора ничего о них не знали. Я решил поискать дерево Лолиты, но не нашёл его. Не удалось найти и то место, где я нырял в реку, — берег зарос камышом, стал топким, и к воде нельзя было подойти. Всё было и знакомо, и чуждо одновременно. Стал моросить мелкий дождь, и я решил вернуться к машине. Трава вокруг меня бессильно поникла, прибитая дождями, я присел на корточки и заметил крохотный поздний цветок с белыми лепестками. Безымянный и жалкий, он незаметно продолжал жить, и вспомнились мне давние строки:

И осторожно взяв за стебелек, Я уловил какой-то тихий звук, Как будто шепот «приходи»

Пионерская Лолита (повести и рассказы)

СОДЕРЖАНИЕ.

СОДЕРЖАНИЕ.

(повести и рассказы)

Пионерские тексты, встречающиеся в этой повести, собраны кафедрой педагогики и комитетом ВЛКСМ столичного пединститута имени Ленина и опубликованы ими в «Сборнике методических и практических материалов: Студент — вожатый отряда в пионерском лагере» (составители Гончаров, Николаев, Пантелеева, Кузьмин, отв. ред. Каспина В. А.), Москва, 1969 г., часть 2.

Автор приносит благодарность коллективу кафедры и комитету ВЛКСМ, сделавшим достоянием читающей массы эти ценные тексты, служившие доныне лишь узкому кругу пионеров и педагогов.

В сущности, эта поездка в лагерь была для библиографа Тоскина спасением — иначе он с неизбежностью угодил бы под сокращение штатов. Впрочем, может быть, спасением лишь временным, потому что сокращение грозило продолжиться осенью. Да и кому, честно говоря, нужны все эти библиографические кабинеты, если книг становится с каждым годом все меньше? Впрямую Тоскину о сокращении еще ничего не говорили, так что, объясняясь с собой, он мог придумывать какие угодно мотивировки, почему он согласился сюда поехать. Он согласился, скажем, потому, что ему надоело торчать в городе и представилась наконец возможность провести лето в деревне. Он согласился, потому что любит детей, — и это чистая правда. Он согласился, потому что в душе он — просветитель, а тут ему представляется возможность просвещать юные души, сеять разумное, доброе, прочее. Он согласился, наконец, потому, что не знал, как отказаться, когда предлагает начальство, как вообще отказывают начальству. Еще он согласился, потому что, как все библиографы и критики, считал себя в душе немножко писателем. Задавая себе вопрос, какой он писатель (в душе), он отвечал (себе же), что, скорее всего, он писатель детский, так что для него естественным был этот выход к материалу, тематике, детской аудитории.

Так или иначе, Тоскин дал согласие и был откомандирован педагогом в пионерский лагерь, обслуживающий КБ некоего ББ, закрытого предприятия, связанного с их бибкабинетом какими-то шефско — профсоюзными и комсомольско-партийными узами (о последних Тоскин знал совсем уж мало, поскольку был беспартийным и давно вышел из комсомола, так что, если бы не все приведенные выше резоны, он мог бы от такого летнего времяпрепровождения спокойно отказаться).

И все же, что ни говори, это было приключение, и он был теперь доволен, что согласился, даже сегодня не сожалел, в день выезда, день умопомрачительной суеты, когда вдруг показалось, что детей слишком много, что они слишком неорганизованны и что организовать их просто не представляется возможным. «Сэ тро», как выразилась худенькая пионервожатая Вера Чуркина. «Это уже слишком». Она сказала это по-французски, потому что была студенткой французского факультета, без пяти минут учительницей, и Тоскину, который французский язык (как и другие европейские языки) знал весьма умеренно, это «сэ тро» показалось более выразительным, чем русское «это уже слишком»: приятен был также тот факт, что незаметно — миловидная Вера произнесла это вполголоса, лично для него — наметился таким образом некий интеллектуальный контакт, ибо французский язык сам по себе был уже признаком образованности, если не целым образованием. Утешительно для Тоскина было и то, что не он один ощущал растерянность среди нынешнего столпотворения, а эта милая Вера тоже. Разглядев ее внимательней, Тоскин нашел, что она прекрасно сложена и очень мила (для Тоскина составлял предмет постоянного удивления и даже повышенного патриотизма тот факт, что при внимательном рассмотрении столь многие русские женщины содержат в себе нечто весьма привлекательное и достойное всяческого внимания). Справедливости ради Тоскин отметил про себя и тот факт, что они с Верой могли предаваться своей растерянности именно потому, что нашлись люди, которые в этой неразберихе и многолюдье чувствовали себя, как рыба в воде, — признанные полководцы и вожаки несовершеннолетней массы. Таков был отставной майор, начальник лагеря. И таков был старший вожатый Слава, атлетически сложенный, с правильными чертами лица и отлично поставленным голосом, словно бы специально созданным природой для таких вот случаев или детских профсоюзных елок где-нибудь во Дворце спорта. Славе удалось согнать эту массу в отряды, а потом разогнать ее по соответствующим автобусам, отделив от самых приставучих из родителей, которые устроили из этого события нечто вроде надрывных солдатских проводов. Позднее, уже на территории лагеря, Слава так же успешно сгонял и разгонял эту массу детей, пока наконец каждый из них не получил свое место в отряде, в спальне, в умывальной, в столовой и даже в уборной.

Только тогда, отправив детей на мертвый час, руководители смогли наконец оглядеться, перевести дух и собраться (с некоторым даже чувством одержанной победы) на первую летучку-планерку в кабинете начальника лагеря. Сидя за столом совещаний, Тоскин впервые рассматривал изблизи своих коллег… Вот жизнерадостная воспитательница Валентина Кузьминична, в зимнюю непогодь учительница русского языка где-то в глуши московских новостроек, женщина с могучим крупом и набело перекрашенными волосами. Вот вожатый Валера, который, конечно, не дотягивает до Славиного совершенства, но, без сомнения, к нему стремится. Вот старшая повариха, женщина с очень большой грудью и профессионально румяным лицом. Вот физкультурник, молчаливый сухопарый человек с лицом, изможденным бессмысленными физическими упражнениями. И наконец, вожатая Вера Чуркина — она застенчиво примостилась на краю стола, приготовив карандаш, чтоб записывать мысли начальника.

Начальник был весел и преисполнен энергии. Тоскин подумал, что он, может быть, после долгого перерыва получил наконец в свое распоряжение руководимые массы и мог предаваться привычному делу руководства. Во всяком случае, он начал свою речь со вкусом и с удовольствием:

— Итак, товарищи педагоги, — я всех вас называю педагоги, потому что партия всем нам доверила большое воспитательное дело, — итак, начнем, пожалуй, как говорил наш командир полка. Надо всем и каждому составить план работы и вручить его завтра или послезавтра в шестнадцать ноль-ноль Славику… — Слава серьезно кивнул. — И с ходу начнем развернутую подготовку к открытию лагеря. К нам могут приехать товарищи из завкома или даже из райкома. И во главе угла, товарищи, надо нашему новому лагерю дать свое наименование, потому что лагерь без наименования — это… — Начальник задумался. — Это как офицер без звания, вот как. Школьный отдел райкома предложил назвать лагерь именем пионера Руслана Карабасова — у них есть список, предусматривающий, чтоб все лагеря района не называть одинаковым названием — «Космос» или, скажем, «Ракета». Какие будут предложения, товарищи педагоги?

— В порядке справки, — сказал Слава, — Руслан Карабасов — это был маленький герой и мститель во время Великой Отечественной войны.

— Так и назвать «Пионерский лагерь имени пионера-героя Руслана», и дальше даже по отечеству и фамилии, — предложила Валентина Кузьминична.

— Очень длинно, — сказал Слава, — мне художнику заказывать материи не хватит.

— Может, «Маленький герой», романтика чтоб была, — предложил Валера, и тут все посмотрели на Тоскина, потому что он был в некотором роде литератор, во всяком случае, работал в каком-то там гуманитарном кабинете, где маленькая зарплата.

— Да вот так и назвать, — сказал Тоскин с небрежностью человека, получающего маленькую зарплату, — «Маленький герой». Или как вы еще сказали, Слава, кто он был?

Лолита порно рассказы.

опечаток очень много, так же как и повторов. что печально, потому что рассказ меня заинтересовал. необычный строй этой общины и безмозглые самцы, действующие на уровне инстинктов. хотелось бы почитать поподробнее обо всем этом. как устроена коммуна, какие там правила, что можно, а что под строжайшим запретом. по подробнее почитать про каждое из отделений, познакомиться с персонажами.

очень не хватило описаний мыслей и чувств Машки. и вообще рассказа о ней. кто она? откуда она? о чем она мечтает и чего боится?

очень надеюсь, что когда нибудь у вас дойдут руки до чего то подобного )

Игрушки меняются, а слегка завуалированная форма проституции остаётся. В конце 80-х прошлого века такими игрушками были цветной телевизор или видеомагнитофон импортный. Лет через 10 этот рассказ станет призраком истории, потому что товар, за который будут давать, поменяется.

А автору стоит подумать над продолжением. Ведь айфон у девушки есть, а потом захотелось айпад, а может и макбук. Короче, бесконечный эротический марафон. Негры уже были, вместо них толпа таджиков со стройки вполне сгодится. Только побольше деталей, эмоций, приправить диалогами, и будет норм.

Иногда комментарии читать интереснее, чем сам рассказ Но меня немного напрягает такое отношение к авторам, которые до читателя хотят донести что-то постепенно, а не со старта окунать головой в постель. Мне, например, такой подход не очень нравится. Если нужно по-быстрому «расслабиться», то да, такое творение не подойдет, но если прочитать не торопясь, получая удовольствие постепенно, то это идеальный вариант. Кстати, можно было бы и догадаться, что некоторые авторы ставят одни и те же теги под всеми частями, и это не называется обманом. Сомневаешься? Боишься потратить зря драгоценные 5 минут? Пробеги быстро глазами. Если ничего не зацепило — закрой. Но начинать этот бардак под рассказом. И, кстати, что касается реальности истории. В такую реальность я охотнее поверю, чем когда в первом же абзаце скромницу-девственницу натягивают на 5 черных стволов, а она оргазмирует через каждые 5 минут и «добавки» просит. Вот это наводит на сомнение, а это.

Что касается самого рассказа, то мне лично очень понравилось, по душе пришелся. Интересно будет узнать, на что же пойдет его благоверная с фотографом.

Приключение в поезде (2 часть)

11.05.2015, 09:02 lakky. beyli.

Накинув полотенце на шею, взяв мыльно-рыльные принадлежности, Андрей пошел умываться. Перед, утренним моционом (это для Андрея было утро, а на часах уже был полдень) он решил выкурить сигаретку. Выйдя в тамбур. Андрей встретил вчерашних «знакомых» двух женщин и «худощавого». Перекинувшись с ними взглядом, Андрей подошел к противоположной двери тамбура и закурил, глядя в окно.

— Из-за тебя Романыча ссадили с поезда, — хриплым голосом (видимо тоже только проснулся) высказал в адрес Андрея «худощавый».

— Из-за себя самого, — безразлично ответил Андрей, — не хрен было на людей кидаться, а если выгуливаете свою «скотину», то намордник одевать надо.

— Ну, надо же, какой праведник нашелся, — вскипела «одуванчик» Зинка, — будто сам никогда не перепивал.

— Бывало, не отрицаю, но, по крайней мере, не кидался на людей, — уже со злобой ответил Андрей.

— И вообще, какого лешего ко мне прицепились, идите, похмелитесь и успокойтесь, — с нарастающей злобой продолжил Андрей.

С первого взгляда могло показаться, что он сейчас устроит скандал, но на самом деле, эта троица просто мешала, впадать в еще свежие воспоминания о Лизе.

— а мы уже… — было продолжил «худощавый», но его одернула пышная спутница и, махнув в сторону Андрея рукой, сказала: «Да ну его, козла малолетнего, героя из себя корчит, у нас что, не о чем другом поговорить?!» Андрей, погасив сигарету, пошел в туалет, умываться.

Приведя себя в порядок, Андрей пошел в вагон-ресторан за живительной влагой под названием «Пиво». Андрей вообще коньяк не очень любил, и сколько бы он его не выпил, результат все один – утренняя головная боль.

Войдя в вагон-ресторан, Андрей увидел за барной стойкой, стоящую спиной к нему «спасенную» им вчера, из лап «Романыча», официантку. Подойдя к барной стойке, Андрей поздоровался и попросил пару бутылочек холодного пива и фисташек.

Резко обернувшись, официантка с улыбкой поздоровалась в ответ с Андреем.

— А ты опять с пива начинаешь, — съехидничала она, — а где твоя спутница? – продолжала расспрос официантка.

— Не много ли для начала вопросов, — с улыбкой ответил Андрей? — А как же: «накорми, напои, да спать положи» — процентировал Андрей фразу народных сказок.

— Ух ты какой, а тебе палец в рот не клади – укусишь, — блеснула своими знаниями народных пословиц официантка.

— «Нет, ну вот привязалась», — опять процентировал фразу из отечественного мультфильма Андрей, — пиво-то дай!

Официантка, открыв бутылку, подала ее вместе с пакетиком фисташек.

— Иди, садись, сейчас блюдце и бокал принесу, — остепенившись от подколок, проговорила официантка.

Андрей подошел к тому столику, где он сидел с Лизой, сев на ее место, отвернулся к окну. Сделав большой глоток, Андрей ощутил, как по всему его телу растекается всепоглощающая волна приятного блаженства. И сразу, у него перед глазами поплыли картинки прекраснейшего вчерашнего вечера.

— Вот, пустую тарелку на стол, ставит нельзя, я тебе еще и рыбки положила, — с кокетством вымолвила официантка, оторвавшись от своих грез, Андрей повернулся к ней.

— Сядешь? — приглашая, спросил Андрей.

— Ну, если на минуточку, пока посетителей нет, — с большим удовольствием в голосе, согласилась официантка. Андрей опять сделал большой глоток и кинул в рот, пару фисташек.

— Ну, — решила продолжить допрос официантка, — куда ты дел свою спутницу?

— А как ты думаешь? Мы же не у меня дома сидим, а в поезде едем, кто-то выходит, кто-то заходит – сумничал Андрей.

— А-а-а, а я подумала вы вместе едете – задумчиво промолвила официантка.

— Все, верно, ехали вместе, а сейчас, она уже приехала, а я все еще еду, — опять ударившись в воспоминания проговорил Андрей.

— А меня зовут Лариса, — как бы в продолжение разговора, между прочим, сказала она.

— Оригинально, — улыбнулся Андрей, — а меня Андрей.

«Какое то, дежавю нарисовывается» — подумал Андрей, и посмотрел на Ларису.

Лариса была на вид старше Андрея лет на пять, рост у нее был средний, она была по плечо ему, личико смазливое обрамленное рыжими, длинными волосами, но веснушек у нее не было. «Крашенная», — подумал Андрей. Светло-бежевая блузка, выдававшая очертания небольшой груди Ларисы, не совсем гармонировала с ее черной юбкой, утягивающей широкие бедра, но эти ее пропорции совсем не портили, а наоборот придавали какой то шарм. В целом фигура Ларисы была очень гармоничная.

— А ты только пивом питаешься? – продолжала свой «познавательный» опрос Лариса.

— Да, если у вас завтракать, обедать и ужинать, то без штанов можно остаться, — констатировал Андрей, имея в виду высокие цены на блюда в вагоне — ресторане.

— Ну, положим без штанов можно остаться и, не питаясь, в нашем ресторане, — с ехидством выдала Лариса, и продолжила:

— А что, до Nска будешь одной лапшой питаться? – продолжала Лариса.

— Не понял, — удивился Андрей, — ты откуда знаешь, куда я еду?

— Мир слухами полниться, — интригующе ответила она.

Закинув еще две фисташки в рот, Андрей спросил: «интересно тут в вашем мире, а чего еще тут про меня известно?»

— Да, в принципе и все, — откровенно засмеялась она, — Ты, когда ушел со своей спутницей, попросил все с вашего стола отнести к вам в купе, было?

— Да, было – припоминая сказанное официантке, ответил Андрей, — точно, я же ей ни вагон, ни купе не назвал, — шлепнул себя по лбу и засмеялся, — тогда как нашли?

— А как вы ушли, то этот тощий в майке, сказал своим «кошёлкам», что видел тебя в их вагоне в тамбуре, и обозвал тебя «уродом», а дальше дело техники – гордясь, продолжила рассказ Лариса.

— Ну а я, из праздного любопытства, поинтересовалась у проводницы вашего вагона, до какой станции ты едешь. – Завершила Лариса свой «детективный» рассказ. От нее же я узнала, и что этого «гоблина» высадили из поезда, чему была безумно рада. Поделом ему, «козлу» такому. А еще она как-то хитро меня спросила, что-то типа: «что, на «красавчика» охота началась?», я то подумала, что эти слова относились к вечернему инциденту, и что тебя, его дружки ищут, а когда она добавила: «Ох, смотри Ларисон, голову не потеряй», догадалась, что она в действительности имела в виду.

— И что именно, проводница имела в виду? – уточнил Андрей;

— Всякие всякости, не для твоих ушей, это бабские разговоры, — решив не говорить правду, с улыбкой ответила Лариса, переводя разговор на другую тему, продолжила:

— А ты «красавчик», не испугался, спасибо огромное. Если бы не ты, я даже не знаю, что могло произойти,- произнесла Лариса и шмыгнула носом.

— А вот давай без этого мокрого дела, — цыкнул на нее Андрей, — было и было, но прошло, выкинь из головы, вот будто такого у вас не бывало раньше?

— Нет, чтоб так нападали, нет, не было – утвердительно заявила Лариса. И передернулась всем телом, будто съела лимон целиком – б-р-р-р.

— А теперь будет, — с улыбкой сказал Андрей, отпивая из пивной бутылки.

— Ладно, уговорила, позавтракаю у вас, яичницу у вас подают? – с ехидством поинтересовался Андрей, — нужна же растущему организму белковая пища.

— Для тебя все, что угодно, — оживившись, ответила Лариса, выскочив из-за стола, на ходу продолжила, — сейчас скажу повару.

Андрей допил одну бутылку пива, и пока не подали завтрак, решил сходить покурить. Выйдя в тамбур, Андрей закурил сигарету. Под потолком клубился табачный туман. В тамбуре курили двое молодых людей, обсуждающих технические характеристики импортных автомобилей.

— Ну, вот опять исчез, — донесся из открытой межвагонной двери, голос Ларисы, — а что позвать с собой девушку, не судьба?

— Да как-то отрывать от работы не хотел, — сказал Андрей, первое, что пришло в голову в качестве оправдания, и улыбнулся.

Лариса подошла к Андрею, и попросила сигаретку.

— «Цюзые», вкуснее, — на ломаном русском языке изобразила Лариса, и засмеялась;

— халяву любишь? – с сарказмом поинтересовался Андрей;

— ой, ну так прям уж, халаву, одинокой девушке приходиться, самой изыскивать возможность сэкономить и без того небольшой свой бюджет, — изображая обиженность, ответила Лариса;

— а что так, не уж-то подходящих кандидатов нет, — продолжал ерничать Андрей;

— вот как раз «подходящих» и «отходящих», а в промежутке «имеющих», таких полно, а нормальных, желающих иметь семью и не боящихся ответственности, таких вот, надо днем с огнем искать, а я по месяцам в разъездах, поэтому и не нашла еще. Улыбаясь сквозь грусть, ответила Лариса.

— А что так, неужели кочевая жизнь тебе больше нравиться, чем оседлая? – поинтересовался Андрей, — ты же можешь в торговле и в городе работать.

— Конечно, но здесь я в разы больше зарабатываю, а там… А там и за жилье плати, и за проезд плати, разные штрафные баллы, и от зарплаты остается «кот наплакал».

— А сама-то ты откуда? – поинтересовался Андрей;

— да ладно, — опешил Андрей, — а район какой?

— Энергетики, — улыбаясь, ответила Лариса;

— ничего себе, — почесав затылок, пробубнил Андрей, — а я с рейдовой, там где «панельки» стоят. Охренеть.

— Ну, таки привет, землячка! – протягивая руку Ларисе, обрадовался Андрей.

— Ну, таки прювет, сосед! – спародировала она Андрея и протянула ему руку в ответ.

Они пожали друг другу руки и засмеялись.

— Да, шарик у нас маленький, куда не плюнь, в своего попадешь, – философски, заметил Андрей.

— А ты не плюй, вдруг жениться придется, — перефразировав народную пословицу – смеясь, сказала Лариса.

— У, ты ка-ка-я, — протянул Андрей, и добавил, — там моя яичница скоро засохнет, пойдем, и обнял Ларису за плечо.

Но так пройтись им не позволил дверной проем межвагонного прохода, и один за другим они пошли в вагон-ресторан.

— Ну и где вы ходите молодой человек, — раздался голос повара из кухни, — яичница подогревов не любит, а потом скажете, что плохо приготовлено.

— А понятно, — увидев, вошедшую за Андреем Ларису, выпалил повар, — Лорка, ты, что парню мозги паришь, хочешь, чтоб он голодным и злым остался?

— Не рычи Палыч, — подойдя к повару и чмокнув его в небритую щеку, — парировала его «наступление» Лариса, — я земляка встретила, и более того, практически соседа.

— Так ты бы ему тогда не яичницу резиновую заказала, а лучше бы ему колбаски порезала, мяска — «по-боярски», капустки квашенной, оливок насыпала, да грамм сто беленькой налила, а то подчуешь его этой жженой кислятиной, да ржавой рыбой с фисташками.

— Я же не могу навязывать посетителям сервис, они сами, по состоянию души и толщены кошелька, должны выбирать себе меню, — подняв указательный палец перед собой, как школьный учитель, продекларировала Лариса, сделав жест, будто поправляет очки, и засмеялась.

Андрей заулыбался от сказанного и сел за «свой» столик. В ресторане были редкие посетители, и они каждый меж собой вели беседы, и на то, что происходило возле стойки, не обращали никакого внимания.

— Официант, — с «деловым» видом подняв руку вверх и щелкнув пальцами, позвал он Лизу, — будьте любезны…

— Сию минуту, — поддержала игру Лариса и, подойдя к Андрею, продолжила, — чего изволите?

— Ну, раз пошла такая «пьянка», в честь встречи двух земляков, желаю, грамм сто водочки, и небольшого ассортимента закусочки к ней, — сделал заказ Андрей, — да и рюмочки две, будьте добры;

Многозначительно посмотрев на Андрея, Лариса чуть склонилась над ним, и спросила: «а, вторая зачем?» — Для моего земляка, кстати, позовите его, то есть «ЕЕ», — попросил он.

— Мне нельзя, я на работе, — прошептала Лариса и сделала обиженное лицо. В ее глазах отчетливо было видно желание присесть за один стол с Андреем и разделить с ним этот полный неожиданностей для нее день. Может в ней играло чувство благодарности за поступок Андрея, может, росла симпатия к этому молодому человеку, вдобавок, как оказалось — земляку, а может, сложилось все воедино, и ностальгия, и благодарность, и человеческая симпатия. И весь этот симбиоз сейчас клокотал, бурлил и мутил разум Ларисы своей неопределенностью. Непонятное чувство охватило все тело Ларисы: низ живота тянуло и наполняло истомой, сердце щемило так, что дышать было трудно, а в голове дикими роями мысли, перебивая друг друга, создавали необузданную круговерть.

— Хорошо, — вырвал ее голос Андрея из плотного «кокона» эмоций, мыслей и желаний, — значит мне, пожалуйста, рассольник со сметаной, пару кусочков хлеба, и-и-и, так и быть один писярик водочки, для аппетита. А мой предыдущий заказ, попрошу подготовить на вечер.

Андрей, подмигнув Ларисе, шепнул: «и про моего земляка не забудь!»

Лариса улыбнувшись, «уплыла» исполнять заказ. Поезд начал замедлять свой ход. Приближалась большая станция красивого города Zемска. Большой перрон встречал своих новых гостей и жителей города, одновременно сочувствуя провожающим, благословлял убывающих в дальний путь пассажиров.

На перрон «высыпались», опустошая перронные ларьки, пассажиры дальнего следования. Проворные местные бабульки, сбывали свои «домашние» пирожки, сметану, огурцы, ну и конечно знаменитые «домашние семечки», которые сыпались рекой в наспех скрученные бумажные кульки, а так же подставленные карманы трико и банки. Андрей одним махом «опрокинул» рюмку водки и, наслаждаясь огромным вокзальным муравейником, начал кушать горячий, очень кстати, поданный рассольник.

— А что ты не идешь подышать «свежим воздухом»? – обратилась к нему подавшая заказ Лариса;

— Сейчас доем обед и выйду, там все равно толчея из выходящих и заходящих пассажиров. А потом, да еще и после вкусного обеда, можно выйти и вдыхая «свежесть» шпалопропитки затянутся ароматом тлеющего табака, — со смаком, мечтательно ответил Андрей.

— По-ня-тнень-ко, — соглашаясь со сказанным, протянула Лиза, — тогда давай доедай скорей, и на прогулку, а то сообщили, что стоянка сокращена до двадцати минут будет.

— Успею, — подмигнув, ответил Андрей.

Выйдя на перрон из ближнего к вагону-ресторану тамбура пятого вагона, Андрей, закурив сигарету, пошел прогулочным шагом по направлению к своему вагону.

— Извините уважаемый, — обратился к нему, интеллигентного вида, одетый в светло-желтую рубашку, светло-бежевые брюки, и коричневые туфли, седовласый мужичек, с большим чемоданом на колесиках, — вы мне не подскажите, где седьмой вагон?

— Конечно, — с неподдельным энтузиазмом отозвался Андрей, глядя на этого, измученного солнцепёком (наверное, какой-то ученый) гражданина, — Вы идете в правильном направлении, Вам осталось пройти один вагон.

— Благодарю Вас, — вежливо откланявшись, «профессор» ускорился в указанном направлении.

— Постойте, окрикнул «профессора» догонявший его Андрей, — давайте я Вам помогу с чемоданом.

— Премного благодарен Вам молодой человек, — согласился «профессор» в присущей ему интеллигентной манере. Подойдя к седьмому вагону «профессор» подал проводнику паспорт и билет на контроль, а Андрей в это время поднял чемодан в вагон. Поднявшись за Андреем, «профессор» протягивая ему руку, еще раз поблагодарил, за помощь: «крайне неожиданно, но очень приятно, еще раз, огромное Вам спасибо».

— Да перестаньте, все нормально, хорошей Вам поездке, попрощавшись, пожелал Андрей, и выскочил из вагона. Закурив новую сигарету, уже быстрым шагом Андрей направился к «своему» вагону.

Подойдя к двери третьего вагона, часто дыша и дымя как паровоз сигаретой, Андрей вновь встретился со «своей старой знакомой» (хотя имени проводницы он не знал).

— А-а-а, наш «Казанова» появился, с громким смехом обратилась, она к Андрею, — привет «красавчик»!

— Здравствуйте, — тоже, не понятно почему, обрадованный встречей с проводницей, ответил Андрей, и улыбнулся. Вообще, интересный феномен — этот «поезд дальнего следования». Попав в вагон, давеча еще незнакомые люди, через какое-то время становятся лепшими друзьями, не исключено, что и врагами, но все равно, между всеми людьми получившими билеты на места, завязываются отношения. Этот огромный «вагонный» организм, поглощая людей, на время (у каждого оно определено маршрутом следования) превращает в одну из своих живых частиц, и название у них становится общее – пассажиры, и между собой они становятся, не кем иным, как попутчиками. У пассажиров-попутчиков появляются общие идеи, эмоции, общие темы для разговоров, появляются советчики, свои лидеры, свои отшельники, но все равно, это единый организм, который имеет название – «поезд дальнего следования».

Вот и Андрей сейчас испытал радость, увидев проводницу вагона в котором он ехал. Те мимолетные мгновения присутствия друг друга в непосредственной близости при хорошем, добром общении, делают людей ближе, пусть на миллионную частичку, но ближе. И мы это не осознанно, чувствуем…

— А почему, прям так сразу «Казанова», — прищурив один глаз, спросил Андрей;

— ну, так, а кто ты? – спросила она, как-бы вспоминая, приподняв голову вверх и взявшись рукой за подбородок. — Одну «отгулял», молодец, провожала я ее, довольная она осталась, теперь другая за тобой вьется, я все вижу, меня не проведешь, — как бы ругая, сделала проводница жест указательным пальцем, — смотри, не фулюгань.

— А Вам вот до всего дело есть, везде нашпионите, затягиваясь сигаретным дымом, — сдерзил Андрей;

— но, но не хами тетеньке, тетя добрая, и зла никому не желает, — притворчески нахмурила брови проводница, — а вдруг тетенька завидует, этим барышням, разве такого быть не может? – уже заигрывающим голосом, спросила она.

— Да в жизни все у нас бывает, и вороны громко лают, и в Египте пирамиды говорят, — на ходу придумал Андрей, — а про Вас могу сказать одно, Вы женщина видная, и мужской лаской не обиженная, разве не так?

— Как знать, нынче мужичонка-то слабый пошел, так, на пошаркаться силенок-то, только и хватает, а женщину «Любить» нужно, до потери ее пульса, — проводница сделала жест, как бы поправляет бюстгальтер с боков к центру, и томно выдохнула.

По перрону разлился звук включающегося микрофона: «Внимание пассажиры: поезд Москва – Nск» отправляется с первого пути, через пять минут, просьба провожающих покинуть вагоны».

Андрей, выбросив потушенный окурок под вагон, запрыгнул на подножку, получив легкий шлепок, по «мягкому месту», свернутым флажком, от проводницы, для ускорения, и зашел в вагон.

— Иди, иди, не распаляй, и без того знойную, одинокую женщину, — в шутку крикнула ему в след проводница.

«Да и ладно, пусть думают, что хотят, — подумала про себя проводница, — я никого и ничего не ворую».

Да, кому-то может со стороны показаться, что эта возрастная женщина флиртует с молодым парнем, не стыдясь своих постыдных желаний. Да, а если это и так, что тут может быть противоестественного. Он и она одиноки, тот факт, что он первый встречный, так мы все, когда то друг с другом были незнакомы, а знакомило нас наваждение, желание, тяга и влечение друг к другу. Можно сказать, что у них ничего не может быть, а кто вообще говорит о чем-то высоком, не у всех после первых свиданий (с сексом, или без него) отношения переходили в брак.

Так вот, дорогой читатель, все домыслы, по отношению к этой даме (проводнице), к ее якобы аморальности, полный бред! Эта женщина – просто обычная женщина, как и все женщины, начиная от 18 лет и до самых последних дней жизни. И все человеческое никогда, и тем более ни в каком возрасте, никому не чуждо. Но вернемся к нашему герою — Андрею.

Зайдя в свое купе, Андрей обнаружил двух попутчиков, бабулю (лет 70ти) и ее внучку (лет 18ти). Внучка, удивленно посмотрела на Андрея и смущенно, поджав ноги под себя, уселась возле окна.

— Ой, сыночек, ты уж извини, что мы заняли нижние полки, ты сам богатырь, а я уж не верх запрыгну, если только душой воспарю, — с намеком на переезд Андрея, в своем монологе намекнула она, — а мелкая моя, всегда должна быть у меня в поле зрения. Ты уж не обессудь.

— Да нет проблем, — ответил Андрей, ему на верхней полке, даже будет лучше, из-за утренних естественных проявлений организма.

Андрей махом свернул свой матрас с бельем и закинул на вторую полку. — А ты сынок, случаем не храпишь? – поинтересовалась бабулька, — а то я очень чутко сплю, и просыпаюсь от каждого шороха.

В это время, «внучка» покрутила у своего виска, глазами указывая на бабульку. Андрей, чуть сдерживая смех, вышел из купе. Подойдя к купе проводницы, Андрей постучал. Дверь открылась, и проводница задала заученный вопрос: «чай, кофе, будем брать?»

— Да нет, я не за этим, у меня в купе, — уточнил Андрей, — две особи женского пола, это что шутка?

— Да, какие шутки, билеты у них на места в твоем купе. А что не нравиться, соседи хорошие, спокойные?! – с ухмылкой, ответила проводница.

— Да, но они женщины, — недоумевая, пояснил Андрей.

— И что? А с каких это пор ты стал, батенька, женщин бояться? – усмехнулась она.

— Полный беспредел, — выдохнул с досадой Андрей, и пошел обратно к себе вкупе.

— Скромнее будешь, — буркнула себе под нос проводница.

Вернувшись в свое купе, Андрей увидел, что нижние полки уже застланы постельным бельем. Под местом (теперь уже верхним) «обитания» Андрея, разместилась бабулька, «наверное, чтоб стучать мне по полке, если я вдруг захраплю» — подумал Андрей, а на соседней полке, угомонилась ее внучка, лежа играла на планшете.

— Ты сыночек, пирожка хочешь? – раскладывая на столе домашний провиант, — спросила бабулька, — а огурчика малосольного? Ох и ядреные нынче получились, — как бы сама себя нахваливала она, и передёрнулась, скрестив на груди руки.

— Ну, если ядреные, то не откажусь, — с улыбкой ответил Андрей;

— Сядай рядышком, перекусим, чем бог послал, а то ты, небось, на китайской «дряни» сидишь, ох и травют нашего брата, энти басурмане клятые, всякой гадостью, — заботливо пригласила к столу бабулька.

— А ну-ка живо к столу пацанка, а то все мамке расскажу, одни игрульки на уме, — ну ничего, у нас в деревне отдохнешь от города, воздухом чистым надышишься, на озере накупаешься, глядишь и поправишься, — выражала вслух свои мысли старушка, — а енту хрень в чулан спрячу, — сердито сказав, указала на планшет.

— Ага, щас-с, — огрызнулась «пацанка», — конечно, сама романтика: по коровьему дер..му бегать, да в большой луже пиявок собой кормить, — скривившись продолжала бурчать она.

— Детишки нынешние слабенькие пошли, все на ентой кока-коле, да бурхерах всяких, желудки себе посадили, — продолжила свой монолог бабулька, — но ничего, домашний творожок, да медок, морковка да помидорчики, быстро тебя на ноги поставят.

«Это видимо было адресовано этой «пацанке»» — подумал Андрей, и подсел к девчонке.

— Что, предки сбагрили? – спросил он у нее;

— Угу, не отрываясь от планшета, кивнула «пацанка».

— Понятно, — с сочувствием продолжил Андрей (хотя прекрасно знал, как в деревне замечательно, никакие посиделки в четырех стенах и планшеты, этого никогда не заменят).

Приняв предложенный ему пирожок, Андрей, взял из пакетика огурец, откусив пирожок (он оказался с ливером), Андрей закусил огурцом. «Да, не пожалела бабулька хрена», — смакуя, подумал он. Гармония вкуса деревенской пищи, опять всколыхнули его воспоминания детства, когда бегая с ровесниками по улице, мимолетно заскочишь домой, а мамка тебе отломит половину булки душистого хлеба, даст средний шмат сала, да еще картошки по карманам распихает.

«Ведь все одно будите костер жечь, так хоть перекусите заодно», — всегда приговаривала мамка…

— А сам-то ты сынок куда едешь? – жуя пирожок, спросила бабулька;

— Домой, на каникулы, — все еще витая в воспоминаниях, ответил Андрей;

— Ты же не городской, не так ли, — поинтересовалась она, — или я ошибаюсь?

— Да, я деревенский, — с удивлением ответил Андрей, — а как вы догадались?

— Так, городские, они же вон, чахлые какие, а ты видный парень, видно в детстве коровка на тебя хорошо поработала, — констатировала она.

— Ваша, правда, — в день по трехлитровой банке выпивал, — как бы смакуя, ответил он, и улыбнулся.

— Вот Танюха посмотри какие парни деревенские, не то, что ваши чахлики, соплей, перешибешь, — обращаясь к «пацанке» как бы с гордостью, обратив ее внимание на Андрея;

Таня, так оказывается, звали «пацанку», повернулась к Андрею и показала язык, выражая свое «ФИ». — Ничего, приедет, поймет, какое райское место – бабушкин домик в деревне, уезжать еще не захочет – со знанием дела, как бы в утешение сказал он, обращаясь к бабушке.

— Ладненько, спасибо за угощение, приятного вам аппетита, — вставая, пожелал Андрей, — не буду мешать.

— А что ты так мало покушал? – удивилась бабулька, — сиди, кушай, ты нам не мешаешь, наоборот мне приятно, что с нами кушает деревенский крепыш.

— Да, да, пусть лопает, а то вдруг схуднет, — съязвила Таня, оторвавшись от своего планшета.

— Ты «килька» сама трескай, а то ветром сдувать будет, — ответил с улыбкой Андрей, — да на пляже загореть не сможешь, солнце сквозь тебя светить будет. А деревенские ребята любят девчонок сбитых.

Хотя Таня и была, как оказалось еще юна, ей было всего семнадцать, но формы будущей сексапильной женщины у нее уже практически формировались, Андрей нарочно подыграл бабульке, чтоб хоть как-то уговорить Таню поесть. Да, прием с «гнильцой», но зато действенный. Он не зря упомянул, про деревенских парней, и ее реакция подтвердила его догадки, что эта юная особа, уже имеет в голове своей крамольные мыслишки в отношении полов, и что она всячески старается показать свою взрослость.

— Сам дурак, — опять показав язык, огрызнулась она, и откусила демонстративно большой кусок от пирожка, опуская ноги с полки на пол и пододвигаясь ближе к столу.

— Ну, вот и ладушки, — обрадовалась бабулька, — вот и кушай ласточка, на здоровье.

Андрей встав, хлопнул себя по ногам, еще раз поблагодарив за угощения, подмигнув жующей пирожок Татьяне, вышел в коридор вагона. Постояв у окна, посмотрев на монотонность пейзажа, он пошел в тамбур.

В тамбуре было задымлено, но пусто, видимо недавно здесь курила толпа. Закурив сигарету, Андрей приоткрыл межвагонную дверь, чтоб немного дыма вытянуло, а сам стал около выходной двери, и погрузился, навеянными разговорами, свои детские воспоминания.

Дверь вагона открылась и в тамбур вошла проводница.

— Что, с такими попутчиками не расшалишься? – издевательским тоном спросила она, — облико морале будешь блюдеть?

— С чего Вы взяли, у меня все отлично, сейчас докурю и пойду бабку донимать своими приставаниями, — ответил Андрей, решив поглумиться над проводницей.

— Ты что совсем очумелый? У тебя реально берегов нет? Ты что в каждую бочку затычка? Или у тебя вечный спермотоксикоз? Что молчишь? – практически на одном дыхании выпалила проводница.

— Смешно ей богу, ну что так орать-то, я Вас развел, как два по пять, а Вы волну погнали, Вы уж меня за сексуального маньяка не держите, придумали себе чего-то там, я мне отдуваться, — успокаивающе ответил Андрей. — Хотите успокоиться? Могу коньячку налить, дабы пыл Ваш утихомирить.

— Ну вот кто ты после этого, я же старая больная женщина, чуть инфаркт не получила, от твоих шуточек, — держась за свою грудь, выдохнула проводница.

— Ну, ну, до «старой», Вам еще как минимум лет восемьдесят, а про здоровье, могу продемонстрировать настоящий, живой пример, интригующе ответил Андрей.

— Это ты чего еще придумал, охальник? Какой живой пример? – удивленно, но заискивающе, спросила проводница.

— А в моем вагоне, бабулька едет, у нее здоровье, на таких как я двоих хватит, — ответил Андрей, — а Вы о чем подумали?

— Да все о том же, а что нельзя? – уже успокоившись, спросила она – Где твой коньяк? Давай неси уж.

— Конечно можно, если осторожно, — сострил Андрей, — сейчас все будет, — делая жест открытой ладонью в сторону проводницы, будьте спокойны. Потушив окурок, он пошел в купе.

— Будешь тут с тобой спокойной, — поправляя блузку, высказала проводница свои мысли вслух, и пошла в свое купе.

Зайдя в купе, Андрей, хотел было взять бутылку коньяка и пойти к проводнице, но решил предложить по рюмашке и бабульке.

— Извините меня, пожалуйста, а как Вас зовут? — обратился он к бабушке;

— Антонина Петровна, — удивленно ответила, жующая хрустящий огурец, бабулька, — а что ты сынок так разгорячился? Не заболел часом?

— Да, нет, что Вы, у меня есть предложение к Вам, только поймите меня правильно, — не хотите ли Вы, так сказать поднять чарочку, другую за хорошую дорожку и за знакомство?

— Да как же милок, тебя можно понять не правильно, если ты так подробно все рассказал, — засмеялась Антонина Петровна;

— Может Вы могли подумать, что я алкоголик какой, — продолжал пояснение свое Андрей;

— Был бы алкашем, на столе бы у тебя не стояла бы почти полная бутылка, я на таких «любителей закинуть за воротник», нагляделась, — успокаивающе пояснила Антонина Петровна, — не откажусь, чарочку пропущу не пьянки ради, здоровья для.

— А Вы не будите против того, если к нам присоединиться наша эксцентричная проводница, а тоя ее сегодня чуть до инфаркта не довел, — поинтересовался Андрей;

— А чего против-то быть, хорошая женщина, — одобрительно согласилась Антонина Петровна, — только грусть у нее в душе, пусть придет, может и развеется.

Андрей вышел из купе и пошел за проводницей. — Ну, все, и так скукотища, а еще и старческие бредни слушать целый вечер, — с тоской процедила Татьяна.

— Да, не стони, моя хорошая, — успокаивала бабуля свою внучку, — компания добрая, и люди веселые, вот посмотришь, как все поколения сойдутся в «одной песне».

— Нет, я могу зайти, но не на долго, у меня смена через два часа, а еще отдохнуть хотела, — заходя в купе, говорила она в сторону коридора.

За ней зашел Андрей, неся в руках, упаковку с круассанами, и тремя шоколадками. — Держи бука, — обратился он к Тане, и протянул ей большую шоколадку, и заигрывающим тоном добавил — а будешь себя хорошо вести, и круассанчиком угощу!

— Больно надо, — ответила Таня, надув губы, — но шоколадку взяла. Здравствуйте еще раз, — поздоровалась проводница с бабулей и ее внучкой, тут меня Андрей к Вам приволок, неудобно как-то, — начала оправдываться она, теребя воротник своей блузки.

— Да ты что любезная, — решила подбодрить ее Антонина Петровна, — проходи ради бога, скрасим друг другу наши одиночества.

— Ничего себе, Антонина Петровна, да это прям первый тост, — удивленно оживился Андрей, и подсел к Татьяне на полку.

— Не возражаете юная леди, если я к Вам подсяду? — с подколкой поинтересовался Андрей;

— Не выпендривайся, ты не на много меня и старше, — с уже игривым тоном в голосе ответила Татьяна, — сел уже, что спрашивать.

— А вдруг ты в меня вилкой ткнешь из-за личной неприязни? – продолжал подтрунивать Андрей, разливая в принесенные рюмки проводницей коньяк.

— Я могу только пирожком ткнуть, или огурцом, — уже смеясь в голос, ответила Татьяна.

Проводница села возле бабульки. И придерживая свою грудь, потянулась за огурцом.

— Да где же это видано, чтоб коньяк заедали огурцом, — вскинула руки и, хлопнув в ладошки, — возмутилась Антонина Петровна, оставь сынок эту бутылку, вот для дамы, указывая на проводницу, продолжила она, для такого случая, есть один сурпрыз, — дорогушечка, если не затруднит, я привстану, а ты подними полку, и достань, пузырек. Он в красной сумке.

— Ба-а-б, ну ты что, этим пойлом людей травить, — всполохнулась Таня, — это она отцу везла, а ему нельзя, вот и тащит обратно.

— Так оно конечно, это же натуральны продукт, не то, что вы привыкли всякую дрянь пить, с энтой, утром как огурчик! – возмутилась бабуля, — А не взяла бы обратно, вот бы и угостить хороших людей было бы нечем.

— Антонина Петровна, — обратился к ней, улыбаясь, Андрей, — да у Вас необычайная дальновидность.

— У меня жизнь за спиной, сынок, — философски ответила она.

— Пожалуй, в этом есть резон, — констатировал Андрей, — это я на счет огурчиков и самогона;

— Так, это добром, может, не кончится, — глядя на литровый бутыль, — констатировала проводница;

— От бобра добра не ищут, — процитировал Андрей, современную пословицу.

— Да, да, — продолжила Таня, — и у старухи оживает проруха;

— Фу, как пошло, — сказала проводница;

— Не парьтесь, главное, чтоб всем было хорошо, — ретировалась Татьяна;

— Вот за это и выпьем, — поддержал Татьяну, Андрей, — сказал, разряжая обстановку.

Выпив, все оценили, крепость напитка. У Андрея, от «натурального продукта», вздыбилось все, даже волосы, у проводницы проступила испарина во всех неприличных местах, а бабулька лишь крякнула, и смачно откусила огурец.

— А ты что не пьешь? – спросил Андрей, отдышавшись от градуса, закусывая «ядреным» огурцом, у Тани.

— Мала еще, — ответила за нее бабуля.

— Понятно, а может капельку коньячка, под шоколадку, так, чтоб от коллектива не отставала? – спросил Андрей у Антонины Петровны;

— Ну, если есть желание, то почему бы и нет, — согласилась бабулька – коньяк, благородный напиток.

— Тогда хочу поднять бокал за тех, кто сейчас следует по «венам» железной дороги, к месту пребывания, — предложил тост Андрей.

— Сколько езжу по маршрутам, а такого тоста еще никогда не слышала, молодец, — с восторгом, высказала, свое восхищение, проводница.

Все, выпили. Татьяна сморщившись, закусила шоколадкой, а все остальные, разом закусили огурцами, и начали поглощать пирожки. Андрей, закусив, попросил прощения, и вышел из купе в коридор. Пройдя в тамбур, он закурил. Вдруг, к нему присоединилась Татьяна. Она, подойдя, стала, напротив него, и спросила:

— А почему на тебя так реагирует проводница?

— Как реагирует? – переспросил Андрей;

— Будто, ревнует, — продолжила она;

— Брось, тебе показалось, — улыбнувшись, ответил Андрей.

— А, что все про меня, да про меня, — затягиваясь очередной порцией никотина, спросил Андрей, — у тебя парень есть?

— Да ну их, одна пошлость на уме, а нет, так поговорить, а может помечтать… — задумчиво сказала Таня.

— Бог ты мой, ты откуда упала? Тебе сколько лет?! Если человек говорит тебе честно: «а не оттопыриться бы нам», — так он не лукавит, а если бы тебя мажор «гулял», поил, и всякие прелести, в жизни показав, приказал: «ты на сегодня моя»…

— Так в чем разница?! – спросил Андрей, — И тот, и тот, реализует свои «хотелки», просто используют разные методы, а вот если они сделают так, что ты сама взывать о «продолжении вечера» будешь, тогда, поверь, это делается из-за большой к тебе симпатии и уважения.

— А ты философ, — ответила она.

— Да нет, просто опыт есть, — ответил Андрей, улыбнувшись, подмигнул. – Пойдем, а то нас заждались.

— Чего так долго? – практически в один голос, спросили проводница и бабуля, причем подтекст у каждой был свой. У бабули — боязнь за целомудрие своей внучки, а у проводницы – боязнь потерять потенциального кавалера на эту ночь.

Андрей и Таня переглянулись и в голос засмеялись, давая им понять, всю глупость их умозаключений. Все порно рассказы — https://goo. gl/NXro2j.

— Уф, уф, – накурился то как, дышать нечем, — замахала рукой возле носа бабуля, — не бережёшь свой молодой и крепкий организм, смотри от никотина, может организм стать и не таким «крепким», и, намекая на мужское здоровье, помахала демонстративно, взятым из пакета, огурцом.

Таня захихикала, а Андрей, поняв намек, предложил сразу тост: «Давайте выпьем за здоровье – женщинам здоровья, чтоб хотелось, ну а мужчинам, чтоб моглось!»

— Да ты прям тамада, — с восхищением произнесла бабулька;

— так в таком кругу, конечно, невольно станешь ты джигитом, «лебедушкам» забавы ради, стихи и песни сочинять, поскольку места рядом мало, чтоб им лезгинку станцевать. Разрешите мне бокал поднять, за Вас прекрасные создания: сестру, жену, подругу, мать! – Произнес Андрей и выпил залпом целую рюмку.

— Обалдеть, — с удивлением смотря на Андрея, произнесла проводница.

— Сынок, да ты романтик, — констатировала Бабулька.

— Ну, ты да-а-л, — выдавила из себя Татьяна, — нагородил, не перелезешь. Но приятно.

Тост Андрея всем понравился, и все дружно выпили за сказанное.

— Я, конечно, так говорить не умею, но хочу выпить за нашего молодого человека Андрея, который вас собрал в одну замечательную компанию, — резко встав, подняв рюмку над головой, сказала проводница.

— Да, молодец Сынок, за тебя! – поддержала тост бабулька.

— За тебя, — с каким-то неподдельным интересом в голосе и блеском в глазах, покраснев, сказала Таня.

— Спасибо. – Ответил Андрей. Это единственное пришедшее ему, в этот момент, в голову.

За окном уже стемнело. Лишь на горизонте еще светилась тонкая огненная полоска заката. В дверь постучали и сразу же ее открыли снаружи. Прошу прощения, — извиняющимся голосом, заговорила мужская голова, просунутая через прорезь приоткрытого дверного проема, — мне Галину.

— Сейчас иду, пять минут, — с раздражением в голосе кинула проводница в сторону двери. – Так сидели хорошо! Эх, обидно, досадно, ну да ладно, – добавила она, хлопнув себя по ляжкам и потерев ладонями по ним, — надо идти работать. Приятного Вам отдыха и продолжения вечера.

— Так у нас еще как минимум два тоста, не закрытых остались, — притормозил ее Андрей. Все посмотрели на Андрея в недоумении, но с какой-то надеждой.

Тост 1й — Давайте выпьем за знакомство, а то мы так вот уже два часа общаемся, а конкретно друг с другом и не знакомы, и перейдем на «Ты», — начал пояснение первого тоста Андрей.

— А твоя правда сынок, я ни твое имя, ни имени нашей вагоновожатой не знаю, — согласилась бабуля;

— а я всех вас знаю, из билетов конечно, а вот так не знакома, — обрадованно сказала проводница;

— мне тоже интересно, — подала голос раскрасневшаяся от выпитого коньяка и от духоты в купе, Татьяна;

— значит каждый, когда поднимет рюмку и будет ею чокаться, будет представляться полностью, и как к кому обращаться, — продолжил Андрей.

— меня зовут Андрей, по батюшке Викторович, можно просто Андрей;

— меня зовут Татьяна Александровна, можно просто Таня;

— я Антонина Петровна, — улыбаясь, поддержала знакомство бабуля, — уменьшительное ФИО, это уже не в моем возрасте, поэтому называйте меня просто баба Тоня;

— ну, а я – Галина Евгеньевна, меня можно, — на мгновение, сделала задумчивый вид проводница, — меня как угодно можно (выдержав небольшую паузу, продолжила) звать, но все обращаются, кивнув на дверь тамбура, просто Галя.

Соединив все рюмки в одном объединявшем звоне, всех ранее незнакомых людей, Андрей крикнул в полголоса: «За знакомство!»

И все с удовольствием выпили.

Быстренько закусив пирожком, проводница Галина, обратилась к Андрею: «ну не томи, какой второй будет тост, а то мой напарник на г..но изойдется, прошу прощение за бедность речи».

Хорошо, жалко, что ты торопишься, ну да ничего.

Тост 2й — Давайте выпьем на посошок! Нам (Андрей показал на себя, Татьяну, и бабу Тоню) спокойной дороги домой, а тебе Галина, удачной и спокойной работы в дороге – пояснил свой тост Андрей.

— Грех не выпить, — утвердительно кивнула головой баба Тоня, и все с ней согласились.

Выпив и закусив огурчиком, Галина пошла, принимать дежурство.

— С вашего позволения дамы, я отлучусь покурить? – задал Андрей вопрос оставшимся женщинам.

— Да ладно уж иди, а то вон смотрю, уши уж в трубочку закручиваются, — смеясь, одобрила баба Тоня.

— И я пойду, подышу, а то здесь душно – обратилась Таня к своей бабушке.

— Да иди уже, — махнула на нее рукой баба Тоня, — а я здесь проветрю, да подберу со стола.

Андрей и Таня вышли в тамбур. В тамбуре было пусто. Подойдя к выходной двери, Андрей подкурил сигарету.

— Что сбежала-то от бабки, ишь, как она тебя блюдет, — с улыбкой обратился Андрей к Тане;

— да ну ее, с таким цербером до старости буду в девках, — махнула в сторону купе, Татьяна;

— а кто тут давеча мне заливал, про «помечтать», а? Сама-то про пацанов, грезишь?! – подтрунивающим тоном продолжил Андрей;

— так, я то и не отрицаю отношений с парнями, просто козлов до фига. – Ответила она с грустью.

— Понятно, все с тобой, тебя парень бросил, так? Из-за того, что ты ему отказала. Вот и весь коленкор. – Вопросительно констатировал Андрей.

— Давай не будем, хорошо? Все было наоборот, но это не твое дело, — жестко парировала вопрос Татьяна.

— Без обид. Давай дружить, нам с тобой делить нечего, – Андрей сделал многозначительную паузу, — а разделить, а чем черт не шутит.

— Чего разделить? — Не поняла Таня.

— Ложе, одр, кровать, пастель да хоть сеновал, в конце-то концов, — расшифровал Андрей смеясь.

— А хо-хо не хо-хо? – съязвила Таня, губёнку закатай, Казанова хренов.

— Да ладно, это шутка юмора была, — отшутился Андрей.

— В каждой шутке есть доля шутки, а остальное – с колена по «правде», да рот сильно потом не открывай, а то «правда» повыскакивает, — продолжала злиться Татьяна.

— Да перестань ты, ей богу, не любишь ты шутки;

— Проехали, — погасив сигарету, сказал Андрей. — Пойдем, а то договоримся до кулачного боя. И они пошли молча, каждый со своей правдой.

Вагон уже готовился ко сну. Войдя в купе, Андрей увидел, совершенно иначе накрытый стол. Место пирожков на столе красовалась жареная курица, на блюдцах была овощная нарезка.

Изумленный Андрей, глядя на стол, обратился к бабе Тоне: «Это в честь чего такой шикарный стол?»

— А это миленок, тебе из вагона-ресторана передали, видать, ты хороший человек, раз тебя здесь многие знают и вот так выражают свою признательность, — ответила баба Тоня.

— Понятно, я просто хотел сегодня вечером кое с кем поужинать, а вон оно как получилось, — ответил Андрей, думая, что это прислала Лариса.

— То есть, из-за нас у тебя нарушились планы? Ай, ай, ай. – Качая головой, вздохнула она.

— Все нормально, у меня еще будет время сказать свое ответное слово тем, кто все это прислал, — успокаивающим тоном, ответил Андрей.

Потирая руки, Андрей пропустил удивленную Татьяну вперед, на ее место. — А что, Андрей у тебя много здесь в поезде друзей? Почему вы не вместе едите? – поинтересовалась Таня.

— Друзья у меня в поезде появились, исключительно из рабочего персонала этого поезда, хотя нет, один пассажир, познакомился я с ними в ряде произошедших в ходе моей поездки событий.

Вдруг в проеме дверей, появился тот интеллигентный старичок, которому Андрей помог с чемоданом. — А вот и он, тот единственный старичок, который не из числа персонала поезда, — обрадованно сказал Андрей.

— Доброго Вам вечерочка, — улыбаясь, поприветствовал присутствующих в купе, доброжелательный старец.

— Как Вы нас нашли? – поинтересовался Андрей.

— А мне про Вас рассказала прелестнейшая особа Лариса из вагона-ресторана. Я, было, хотел Вас молодой человек пригласить составить мне компанию в ресторане, так сказать из вежливости, но подумал, что вдруг Вы не одни, и решил напроситься к Вам в гости, Не возражаете? – поинтересовался старец у Андрея.

— Что Вы, конечно, да и нам было бы интересно послушать про нашего попутчика, — взяла на себя инициативу баба Тоня;

— премного благодарен, — ответил ей старичок, — быстро работает у них (показывая, оттопыренным большим пальцем себе за спину) сервис по доставке, пока я ходил за бутылочкой коньяка, к себе в купе, они уже все вперед меня принесли, наверное, вы были сильно удивлены? – обратился он к Андрею.

— Еще как, да и не только я, но и здесь все присутствующие, — окинув Таню и ее бабушку взглядом, ответил Андрей.

— Хорошо, — пройдя в купе и подсев к бабе Тоне, сказал старичок, — тогда давайте выпьем за знакомство.

— Стоп, — как бы сам себя остановил он. – Да я вижу, вы тут более натуральным напитком балуетесь, — так с вашего позволения мы его и будем «кушать».

— Конечно, конечно, — обрадовалась баба Тоня, — все натуральное, все свое. Вы еще огурчики попробуйте, объедение.

— Я даже догадываюсь, чьи они, — улыбаясь, подмигнул старичок бабе Тоне.

— Давайте выпьем за наше замечательное знакомство, — наливая по рюмкам, продолжил старец, — кстати, меня зовут Николай Валентинович.

Все представились по второму кругу и, подняв бокалы, чокнулись ими. Баба Тоня разрезала курицу, и предложила всем присоединяться к трапезе.

Николай Валентинович, долго рассказывал, про свою насыщенную, долгую жизнь. Как прошла его юность, резко перешедшую в военное взросление. Как послевоенное время поднимали города из руин, как встретил свою «судьбу» Алену и как, прожили они вместе бок о бок полвека, нажив двух детишек, которые разлетелись по стране. О том, как тяжело терять близких тебе людей, и на старости лет полностью менять свою жизнь.

— Вот так теперь мотаюсь по стране, то к детям погостить, то внуков попроведать, — закончил свой интереснейший рассказ Николай Валентинович – и так я встретил, этого замечательного молодого человека Андрея. Андрей неподдельно смутился. Нет не из-за того, что его хвалили, а из-за того, что он стал пусть маленькой, но частичкой истории жизни, этого интереснейшего интеллигентного человека. Вот так и мы, желая того или нет, своими поступками влияем на ход жизни разных людей, знакомых и незнакомых, любимых и врагов. И всегда приятно осознавать, что ты, сделав добрый поступок, просто так, по зову сердца, пусть на миг, но сделал кого-то счастливым.

Таня, выйдя из чар рассказа старичка, почувствовала, что движение ее руки что-то мешает, обратив внимание на свою руку, увидела, что на ней лежит ладонь Андрея. Отдернув руку, Таня посмотрела на Андрея вопросительно? В ответ Андрей пожав плечами, дал понять, что сам не понял, как это получилась. Таня, сделав прищур глазами, и поджав губы, резко мотнула головой, тем самым говоря, чтоб он больше так не делал. Андрей улыбнулся в ответ, и закачал головой, как бы говоря, что конечно, такого не повториться.

— Какая идеальная пара, — высказал с улыбкой умиления, свои наблюдения Николай Валентинович, — понимают друг друга без слов.

— Что за глупости, — возмутилась Татьяна, — больно надо, этого мне еще и не хватало.

— Поживем, увидим, — посмотрев в темноту ночи, как бы заглядывая в будущее, проговорил старичок.

Приятно удивленный Андрей, процитировал Леонида Филатова: «В нашей жизни может быть, даже то, чего не может быть»!

— Ну и ты туда же, — с разочарованием продолжила Татьяна.

— Все нормально, — как бы подбадривая, ответил ей Андрей. – Так, я курить! Кто со мной? – с надеждой посмотрев на Татьяну.

— Я тоже разомнусь, — сказала Таня, встав следом за Андреем, и положив руку ему на плечо, пародируя «Масяню» добавила, — пойдем-ка, «муженек» покурим-ка.

Все дружно засмеялись. — Я вижу вам там весело, — спросила встретившая Андрея и Таню, проводница Галина.

— Да уж, — ответила Татьяна, язвительным тоном — просто цирк «Шапито» на выезде;

— Тут тебя и напоят, и накормят, сказку на ночь расскажут, и спать уложат, да, чуть главное не забыла, замуж выдадут, — продолжила неугомонная Татьяна.

— Замуж? Замуж – это здорово! И все это у вас в купе? – смеясь, спросила Галина.

— Ага, — подхватил сарказм, и ответил Андрей, — ты бы присоединилась, а то всех женихов разберут.

— Так я готова, смену уже сдаю, — с радостью согласилась проводница, — у меня конец смены через полчаса.

— Ну-ну, флаг вам в руки, — с какой-то ревностью выдавила из себя Таня…

— Конечно, приходите, есть идея, как провести приятно вечер, — предложил Андрей;

— ага, вечер, переходящий в ночер, — дополнила, с сарказмом Таня;

— по моему, на тебя коньяк плохо действует, — обратился Андрей к Татьяне;

— зато на тебя «СЭМ» хорошо действует, всех готов переиметь, — не успокаивалась Татьяна, — я же вижу, как у вас двоих глазки горят, когда вы встречаетесь взглядом;

— я чего-то не догоняю, ты мне кто? Жена? Мать родная? Ты прекращай свои сцены ревности, а то я и вправду поверю, в твою влюбленность в меня, — пытаясь успокоить и перевести в другое русло, заявил Андрей.

Глядя друг на друга Андрей и Татьяна, пытались разобраться у себя в голове, со своими, бурно кипящими мыслями. — Все, проехали, — я чего-то реально перегрелась, с осознанием неверного проявления своей востребованности, — сказала она.

— Это ты во всем виноват! – однозначно констатировала Татьяна, и отвернулась к окну.

Не в первый раз Андрея обвиняют в том, что он, по сути, всегда старался оградить своей заботой любимую его девушку, а получалось в ответ, наоборот. Его обвиняли девушки в: 1. Не может делать, как он (тот, предыдущий ухажёр); 2. Почему только цветы, на колечко денег жалко? 3. А почему в машине общаемся, квартиру слабо снять? 4. А почему на съемной, что боишься домой привести? 5. Неужели у нас это так, просто? 6. А когда мы к твоим родителям в гости поедем? 7. Ну и ладно, больно надо было, пусть не любят, зато узнали, что «Я» у тебя есть! 8. Отстань, тебе надо, ты и иди, я спать хочу… 9. Помой сам, ты видишь, я ногти накрасила! А если бы любил, то давал денег на маникюршу. 10. Я, что тебе раба, я сильно устаю дома, а еще учеба; 11. Из-за тебя, я сессию провалила, теперь давай решай вопрос, чтоб меня не исключили… 12. И так далее и тому подобное…

Поэтому Андрей и решил, если уж и будет у него постоянная девушка, так только такая, которая будет жить ради семьи, которую сама готова создать! А все остальное, это так, игра гормонов, да опыт в сексуальной жизни. Но как поделиться своими жизненными выводами с этой, своенравной девицей, она реально, еще витает в «детских облаках» и ничего слышать не хочет.

«Постой, а почему я зациклился на этой свиристелке? – спросил Андрей сам у себя, — сильно уж она заняла мои мозги. Нет, такой балласт мне реально не нужен, да и объяснять ей чего-либо, бесполезно. По крайней мере, пока».

— Ал-ле, «БУКА» не егози, будь проще, живи настоящим, жить будущем будем потом, когда будет семья!

— У нас с тобой? – с недоумением, спросила Татьяна.

— Я имел, в виду вообще, когда будем зрелыми, и у нас будут семьи, — мечтательно ответил Андрей, но потом добавил, — а пока живи и наслаждайся каждой минутой.

— Хорошо, — заявила Татьяна, — Поцелуй меня! Вот прямо так, сразу! Прям сейчас! Не раздумывая! Я готова! Андрей опешил, он не ожидал, что эта «пацанка», прям вот так, прямо заявит: «Поцелуй меня!».

— Я, конечно, могу, больше того, хочу! – ответил Андрей, — но не сейчас, и не в такой обстановке.

— А-а, сдрейфил, — обрадованно, заявила Татьяна, чувствуя свою победу, — я так и знала;

— Поверь мне, просто жду, чтоб ты приняла меня, таким, какой я есть, и чтоб мои притязания к тебе были, тобой осознанны и приняты, — тупо ответил Андрей;

— Ты, что такой тугой, я тебе удивляюсь, я уже БОЛЬШИМИ БУКВАМИ ТЕБЕ ГОВОРЮ: «ТЫ МНЕ ОЧЕНЬ НРАВИШЬСЯ! Я, ТЕБЯ ХОЧУ! ДУРАК. »

— А вот этот разговор, давай оставим на потом, и самое главное, оставь свой контакт, — взволнованно, предложил Андрей.

— Ты тупой, и толку от тебя, как молока от жука – коровы, — заявила Таня, — и пусть тебя, терзают мысли о высоком, но знай, что ты сейчас навечно потерял меня.

— Милая моя, ты только начала жизнь, и все у нас, надеюсь, впереди, — заявил Андрей.

— Блажен, кто верует, — процитировала она слова из Библии.

— Но никогда не хорони надежду, — заявил Андрей Татьяне!

Подойдя к своему купе, Андрей услышал, что там веселье идет полным ходом.

— А ведь, «наши» зажигают не по детски, обратился Андрей к Тане.

— Может, не будем мешать? — подойдя к Андрею и прижавшись к его груди, — спросила Таня.

— Я, согласен, — ответил Андрей, — но давай сейчас не будем искушать судьбу, пусть идет все своим чередом…

Андрей, поднял голову Татьяны за подбородок и поцеловал ее в губы. Руки Татьяны легли ему на плечи, полностью обхватив его шею. Андрей бережно взял Таню за талию, и ощутил всю нежность и хрупкость ее юного тела. Неудержимая дрожь возбуждения нахлынула на него, и страстное желание избавится от пут одежды всем телом ощутить невинности прикосновение.

Здравый смысл, Андрея вернул из коварных объятий своей похоти, и немного отстранив Татьяну, сказал шёпотом: «Милое создание, ты само очарование, и находясь с тобой рядом, я теряю над собой волю. Ты прости, но я не могу так с тобой поступить по-свински, ты еще юна и давай не будем делать безрассудных поступков. Но терять тебя я не хочу, если ты не возражаешь, давай дружить, я буду с нетерпением ждать тебя в Москве, когда ты вернешься».

— Я буду жить одной мыслью о тебе все каникулы, может это действительно судьба – шёпотом, ответила Татьяна и еще раз подарила Андрею короткий поцелуй. Дверь третьего купе открылась, и на пороге показались Андрей и Таня. Проводница Галина, обернувшись к двери, смеясь, высказала свою мысль: «вот они, а мы тут уж и не думали вас до утра увидеть».

— Не дождетесь, — съязвила в ответ, Татьяна.

— Что мы здесь пропустили интересного? — спросил Андрей, потирая ладони, друг о дружку.

— Молодой человек, здесь вы ничего потерять не можете, главное, чтоб вы у себя «себя», не потеряли, — загадочно произнес Николай Валентинович;

— у меня тост на эту тему, — сообщил Андрей;

— ты сынок меня пугаешь, уж не жениться вы собрались? – произнесла баба Тоня;

— ну что вы, — поспешил успокоить ее Андрей, — я хочу поднять бокал за повелителя наших судеб, (все посмотрели на Андрея удивленно в недоумении) за батюшку «СЛУЧАЙ».

— Ну вот, опять ты мудрость в тост превратил, молодец! Ты не по годам мудр. – Подметил старичок. – Хороший тост, за это надо выпить!

Выпив за сказанное, Николай Валентинович, закусив, сказал: «да, хорошая у нас компания получилась, хотелось бы продолжать и продолжать, однако, — подняв указательный палец над головой, — пора и честь знать. Приятно было с вами пообщаться, надеюсь, завтра еще разок свидимся, поскольку, я вечером завтра уже прибуду к внуку». Подняв руку, открытой ладонью, старичок сделал ею жест «пока-пока», и уже в проеме двери, добавил — Всем приятных снов!

— Какой замечательный мужчина, — с грустью в голосе, — констатировала баба Тоня.

— Так вы бы телефонными номерами обменялись, — воодушевился Андрей, — я сейчас.

Выбежав из купе, он крикнул: «Николай Валентинович, подождите». Не прошло и двух минут, как Андрей вернулся, в руках у него была салфетка, на которой каллиграфическим подчерком были нарисованы ряд цифр, и стояла подпись: «С глубокой признательностью Н. В.»

— Спасибо тебе большое, мой хороший, — с трепетом в голосе поблагодарила Андрея баба Тоня, и взяла салфетку с номером, трясущимися от волнения руками.

— Ну, раз пора баиньки, значит пора, — с тоской в голосе, вставая, произнесла проводница Галина, — мойте носики и в люлю. Так, давайте я сейчас весь мусор соберу, и выкину, — продолжила она.

— Да, — кряхтя, поднялась с полки баба Тоня, — пить, гулять и веселиться, можно лишь тогда, когда ты знаешь меру, — философски подметила она.

– Все, молодежь давай на боковую, да, и смотри мне «громовержец», не шуми ночью – обратилась она к Андрею, — в смысле, не храпи.

Андрей и Таня, переглянувшись, улыбнулись друг, другу.

В купе погасили свет. Андрей пожелал Татьяне и бабе Тоне спокойной ночи, и с удовольствием получил взаимные пожелания. Монотонный стук колес, убаюкивающей колыбельной мелодией погружал пассажиров поезда дальнего следования в сон.

То ли от боязни захрапеть, то ли от перевозбуждения, то ли храп «чутко спящей» бабы Тони не давали Андрею никаких шансов уснуть. Сначала он смотрел на мелькающие тени на потолке, потом любовался спящей Татьяной, но вскоре решил пойти покурить.

— Что не спиться, — услышал, проходя мимо купе проводницы, ее полушёпот.

— Ага, чего то никак сон не идет – ответил Андрей.

— Покуришь, заходи, если спать не надумаешь, — позвала его проводница.

— Хорошо, зайду, — согласился Андрей, — выпить есть?

— Найдется, не переживай, — утвердительно заверила его проводница.

Андрей направился в тамбур. В тамбуре было пусто, Андрей закурил сигарету. В окне проплывали светящиеся глазницы домов, какого-то частного сектора, вдоль железнодорожного полотна проходила проселочная дорога, и по ней мчался, на мотоцикле какой-то деревенский лихач.

Да, вот, так же как и сейчас ты едешь туда, куда тебя ведет дорога, а оказывается, совсем не так, это не дорога тебя ведет, а судьбы рука направляет тебя, по известному, только лишь ей одной, пути. Выбросив в пепельницу, давно уже погасшую сигарету, Андрей пошел к себе в купе. Подойдя к купе проводницы, Андрей постучал.

— Заходи, заходи, не бойся. – Пригласила его Галина, — мне тоже не спиться, хотя и надо, а то опять сменщик губы будет дуть, дескать, один вкалывает, да и хрен с ним, все одно уже моя крайняя поездка, устала от кочевой жизни. – С грустью в голосе продолжила она.

— Понимаю – решил поддержать ее Андрей – вам, женщинам, нужен теплый угол – чтоб создать уют, заботливый муж – чтоб любил, да сорванцов пару – дабы проявлять свою заботу, вот тогда женщина и чувствует себя реализованной по сути своей. А неуж-то у тебя вообще никого нет? – закончив свой монолог, спросил Андрей.

— А ты как думаешь? – вопросом на вопрос ответила проводница, — конечно, есть дочь, в институте учится, мужа давно схоронила, из-за этого и на дорогу пошла, отвлечься.

— А что с мужем? – осторожно спросил Андрей.

— Он у меня лесником был, строгий до ужаса, но внутри был очень добрый, каждую зверушку, каждую букашку очень любил, всегда говорил, что «самый страшный зверь, это человек». Вот и погиб из-за большой любви к зверушкам, застрелили его браконьеры. Понятное дело, никого не нашли – сильно вздохнув, ответила проводница. Взяла со стола бутылку водки, открыла ее и разлила по стопкам.

— Помянем, хороший был человек, мужик был с большой буквы, руки золотые, жили мы душа в душу, любил меня, на руках носил… А когда приставал, то тут только держись, так «жарил», что от его напора душа готова была вылететь! Царствие тебе небесное, Юрочка! – подняв свою рюмку, произнесла Галина. Андрей поддержал сказанное Галиной, и тоже залпом выпил содержимое своей рюмки. Закусив «колесиком» копченой колбасы, Андрей налил по второй.

— И что вот так больше и ни с кем, не сошлась? – удивленно спросил Андрей;

— Нет, любовь умерла вместе с мужем, ну а так, для здоровья чтоб, так это само собой, вот только редко такое бывает, всякие чахлики пытались «ужалить», а мне нужен мужи-и-к и Галина показала кулак. Андрей подумал про себя: «да этой женщине нужен мужик — «отбойный молоток»» и улыбнулся.

— Давай Галина тогда выпьем за сильных «духом» мужиков и страстных женщин, — предложил в шутку Андрей.

— А что, давай за это и жахнем по рюмашке, согласилась, широко улыбаясь, Галина.

Выпив, Галина, закусив ломтиком лимона, поинтересовалась: «А сам то, что еще не женился?» — Ну учусь пока, дышу свободной жизнью, да и не нашел, ту ради которой мог бы распрощаться с беззаботной молодостью, и стать «мужем» по сути и по жизни. Короче я в поиске. Но, как мне кажется, ненадолго. – Ответил Андрей и задумался.

— Что есть вариант на горизонте твоей «свободы»? – с улыбкой поинтересовалась проводница.

— Кажется, есть, — не выходя из задумчивости, ответил Андрей.

— Ой, да вы гляньте на этого хлопца, – изображая одесский говор, засмеялась она, – он таки влюбился, а сам про енто еще не знает. — Только ты давай без обид, это я так шутку юмора сказала.

— Да я и не думал обижаться, давайте выпьем за любовь! – предложил Андрей.

— Да с превеликим удовольствием, ответила проводница. – Ну, давай хоть чмокнемся, для порядку, — добавила она.

— А давай, — с азартом, согласился Андрей, выпив свою рюмку водки, — закусим страстью!

— Я вообще-то только чмокнуться предложила, — изображая удивление, сказала Галина, — но ход твоих мыслей мне нравиться.

— Да я это так, образно – оправдываясь, сказал Андрей;

— Ну конечно, я так и поняла, — улыбаясь, ответила Галина и выпила свою рюмку водки. Выпив за сказанное, они коснулись друг друга губами. Но на поцелуй это вообще не было похоже. Зажатость в эмоциях обоих читалось в каждом их движении.

Андрей пытался сдерживать свои эмоции по отношению к этой пусть не красавице, но очень притягательной женщине. У нее был свой, особый магнетизм. В ней, не было ничего, что могло бы оттолкнуть Андрея, даже те дерзкие словечки, которыми она осыпает каждого пассажира, не имеют пошлости и злого подтекста, имея какое-то внутреннее чутье, она своими высказываниями могла моментально описать внутреннюю суть человека, и, имея дар сглаживать негативные настроения, все превращала в легкие непринужденные шутки. Смотря Галине в глаза, Андрей был поглощён ее насыщенно зелеными глазами, подобными глазами обладали мифологические «сирены», которые разжигая желание, манили прильнуть в безудержном порыве к устам коварной их обладательницы.

Губы Галины были средней толщены, что говорило, о ее естественности во всем. Такие женщины открыты и естественны и в быту, и в сексе, и в работе, и, в общении с детьми, такая женщина – всегда остается сама собой. Не зря ведь лирики воспевают прекрасные женские уста в своих поэтических шедеврах, а художники пишут великолепнейшие портреты. Певцы воздают славу женским губам благодаря романтическим словам песен. И все это происходит на протяжении многих столетий подряд.

Вот, что манило Андрея в этот момент, и вот из-за чего он так сдержанно, прильнул к губам Галины, он просто боялся показать нахлынувшее вдруг желание обладать этой, простой и грубой, но в тоже время горящей внутри обжигающей страстью, вышедшей из мифов, Женщиной.

«Какой харизматичный и темпераментный, но умеющий держать себя в руках, молодой человек, а мне очень тяжело себя сдерживать, чтоб не наброситься на него. Такого желания мужчины, у меня уже очень давно не было, мой низ живота просто бурлит своими соками страсти, а безудержное сердце, готово вырваться на свободу». — Роились в бешеном водовороте мысли у Галины.

«А я ведь сама этого хотела, с самого первого его взгляда там, на перроне, и вот здесь, возле меня, и я готова ликовать во весь голос, сорвать с себя всю одежду, прижать его к своей груди, и вперемешку с поцелуями, шептать ему, что он мой! Что он здесь! Что он со мной. » — призналась она себе. Наполнив дрожащими от волнения руками стопки, Андрей предложил тост: «пусть я сейчас складно не скажу, но озвучу то, что у меня в душе. Хочу пожелать нам всего наилучшего, пусть жизнь наша не была монотонна, как эта дорога, а похожа была на проселочную. Поскольку ямки и рытвины, а за ними равнина, а потом лужи и камни, позволяют нам моментально менять свое направление, не отклоняясь от своей конечной цели, и тем самым даря нам опыт, в движении стремиться, как можно ровнее и «безболезненно» вырваться к ровной дороге. Так и жизнь, давая нам преодолеть свои трудности, закаляет нас. Давайте выпьем за нашу жизнь, со всеми ее проявлениями!» Галина сидела и слушала Андрея заворожённо. А когда он закончил свой тост, произнесла: «за жизнь, которая дарит нам иногда такие приятные моменты (имея ввиду данный случай)».

Чокнувшись рюмками, выпив, они одновременно закусили оливками, от чего засмеялись. — А давай еще выпьем на поцелуй? – пытаясь взять инициативу в свои руки Галина;

— ну, ради этого не обязательно частить с этим, — ответил Андрей, указывая на бутылку, и улыбаясь, подмигнул Галине — а то гляди до десерта можно не дожить…

Приобняв ладонью голову Галины, Андрей прильнул к губам ее со всей своей просящейся на свободу, страстью. Галина схватила его за плечи и голову, и, потеряв над собой контроль, отдалась всецело поглощающей ее страсти. Андрей положил на ее большую грудь, «окованную» в плотный бюстгальтер, пытаясь сквозь него промять манящую грудь изнывающей от желания женщины.

Медленно ложась на подушку, увлекая за собой Андрея, Галина наслаждалась его чувственным поцелуем. Просунув руку за спиной под блузку, она освободила стягивающие лямки бюстгальтера от «замка». Андрей почувствовал, как большая и упругая грудь Галины рывком подалась в его ладонь, не упуская момента, минуя ткань блузки и «поднырнув» под, разрушенные оковы, хранителей заветной плоти, Андрей покрыл грудь всей своей ладонью.

Хоть рука у Андрея была намного крупнее средней, но все равно, охватить размер груди Галины, она не смогла. Крупный, похожий на конфету «арахис в шоколаде», сосок торчал и «вызывал» к его ласкам. Андрей уверенными движениями расстегнул все пуговички на блузке Галины и рывком сорвал расстёгнутый бюстгальтер. Два налитых желанием «глобуса» освободившись от пут, свободно отпрянули друг от друга и замерли в предвкушении. Светло-коричневые ареолы, увенчанные твердыми вишенками, манили взор.

Андрей, от страсти изнывая, накинулся на грудь, ее сжимая, ласкал и теребил поочередно языком две спелых вишни. Рука Андрея поползла, послушно повторяя черты округлых бедер Галины. Задрав юбку до пояса, Андрей одной рукой начал ласкать упругий бугорок Венеры, стараясь кончиками пальцев попасть на спрятанный от ласк под тканью плавок и колготок клитор.

Жаром обдало его пальцы. Лоно Галины просто пылало от желания. При каждом прикосновении тело Галины содрогалось. Под ласками руки Андрея, Галина немного развела бедра, и рука его, повторяя плавный контур лона, нежно начала опускаться к ягодицам.

Галина была на пределе беспамятства от таких ласк. Она еще никогда не встречала мужчину, который так мог сочетать в себе и нежность и жесткость. Ей казалось, что этот молодой любовник, обладает незабываемой техникой ласк. От его прикосновений и от ее сильнейшего возбуждения, по телу начали растекаться бурлящие потоки оргазменного блаженства.

Раз за разом Галину накрывало волной тактильного оргазма, она не понимала, как не чувствуя в себе плоть мужчины, она испытывает сильнейшую эмоциональную и физическую разрядку. Пока разгоряченное тело Галины трепетало в очередной неге, Андрей аккуратно начал снимать с нее колготки и плавки.

Такие упругие большие бедра Андрей видел в неглиже и ласкал впервые. Он раньше думал, что попы у женщин, чем крупнее, тем больше походят на желейную массу, покрытую апельсиновой коркой, однако кожа Галины была гладкая и упругая. Про таких женщин говорят не толстая, а «крупная женщина». И сейчас эта новая, во всех смыслах для Андрея женщина, лежала перед ним нагая, наслаждаясь внутренними процессами запущенными его ласками.

Слегка полноватый живот переходил в довольно крупное лоно, покрытое четким треугольником недавно начинающих отрастать небольших щетинок. Большие лепестки ее любовного цветка не выступали, а были продолжением ее бугорка Венеры, и плавно растворялись под сводом ее тыльной части бедер. Через раскрытый от страсти любовный грот, сочился ее любовный нектар.

Андрей, скинув с себя облачение, предстал перед Галиной во всей своей красе. Его молодое, подтянутое тело, с явно выраженными атлетическими формами, с крепким, налившимся, мужской энергией, нефритовым стержнем, одним только своим видом сводило с ума, и так находящуюся, словно в «опийном кумаре», Галину. Медленно сев на полке, Галина оказалась лицом, напротив, торчащего любовного орудия Андрея, жаждущего слиться воедино с ее трепещущим и жаждущим горячих ласк, лоном.

— Ты мой идеал, — произнесла Галина и медленно вставая, коснулась носом и грудью выдающейся, разгоряченной плоти Андрея.

Они вновь слились уж стоя, в едином страсти поцелуе. Ее прекрасные телеса касались его упругого тела, а его твердыня, упираясь в ее живот, обжигала его своим огнем. Покрывая ее уста, шею и плечи поцелуями, Андрей развернул Галину к себе спиной. Лаская ее плечи, руки, бедра начал целовать плечи и спину, обжигая своим дыханием страсти. Руки его легли на страстью наполненную ее грудь, и немного наклонив Галину всем своим телом, Андрей направил свой напряженный любовный стержень в ее изнывающее страстью лоно.

Таких мгновений в жизни этих двух людей до сего момента не было и точно уж не будет, поскольку нет в нашей жизни дублированных «кадров».

Только резко вошедшее в изливающее соком любви лоно Галины, разгоряченное естество Андрея заполнило своим присутствием, неудержимая волна экстаза лишила счастливую женщину чувств. Андрей испугавшись, принялся было, тормошить Галину, приводя ее в чувство, но услышал тихий голос: «не тряси, это нормально, у меня всегда так, дай насладиться этим моментом, войди обратно». Послушно войдя в Галину, уже настороженно, Андрей начал неторопливые движения бедрами.

— Да, вот так, — прошептала Галина, — не торопись, я хочу, чтоб мы «прибыли к конечной остановке» вместе.

— Как скажешь, ты меня направляй, а я уж не подведу, — ответил Андрей уже более уверенно.

Андрей первый раз в процессе любовных утех, подчинялся наставлениям женщины, обычно он сам знал (так казалось ему), что и как делать.

— Вот так, да, не останавливайся, войди в меня весь, я хочу ощутить тебя всего, — задыхаясь от неги, прошептала в такт движениям Андрея, Галина. Взявшись своими руками за пышные бедра Галины, входил Андрей всем своим естеством, чувствуя всю глубину обжигающего женского любовного сосуда…

Никогда не мог себе представить Андрей, что такая «монументальная» женщина при одном к ней прикосновении начинает трепетать каждой своей клеточкой от наслаждения. Осмыслив это, Андрей, переместил одну свою руку, на свисавшую грудь проводницы, и начал лаская ее, стимулировать сосок.

Галин охнув, прогнулась в истоме, чем дала возможность более глубокого проникновения любовного орудия Андрея. Превозмогая свои силы, Андрей взвыл в стоне от нахлынувшего на него оргазма, и тут же ощутил резкие сжимающие конвульсии лона Галины, что было ознаменованием ее «вселенского ликования». Мощный поток нектара, обжег и без того горящее лоно Галины, и она от давно забытых ощущений разразилась бурным потоком взаимного извержения «кипящего» сока на плотно вошедший в нее стержень Андрея. У Андрея тряслись ноги от перевозбуждения и, как ему в тот момент показалось, что единственной опорой был его увядающий, но все еще находящийся в Галине, мужской корень.

Держась за верхнюю полку, Андрей медленно вышел из Галины и сел, перед его взором были белые бедра проводницы, которая все так и продолжала лежать, вздрагивая всем телом на столике. Андрей борясь с внезапно нахлынувшей усталостью, наклонился вперед, и поцеловал бедро Галины. Галина встала, ее ноги тоже тряслись и были ватными от разлитой по всему организму неги. Она села напротив Андрея, смотря на него сквозь полузакрытые веки, и улыбаясь, прошептала: «я действительно в тебе не ошиблась, ты идеальный любовник! Это что-то! Спасибо тебе!».

— За что, — удивился Андрей;

— За то, что мне очень давно так хорошо не было. За то, что я счастлива, — томным голосом ответила Галина. Они так и сидели, смотря друг на друга, в навалившейся на них от расслабления, полудреме. Звук внезапно появившегося встречного поезда вывел их из состояния приятной неги, и Галина, одеваясь, обратилась к Андрею: «Я тебе очень благодарна, но давай, пусть все будет, как было до этого момента. Эта безумная, умопомрачительная близость наших тел, останется в моих воспоминаниях навсегда, но прошу тебя, завтра, вернее уже сегодня, между нами должно быть ровно столько взаимного внимания, как и в первую нашу с тобой встречу. Хорошо? Надеюсь, ты меня понимаешь?!»

Андрей, конечно, понимал, возможные последствия и для него и для Галины, если вдруг, кто заметит их горящие взгляды, которые сразу все «расскажут». Косые взгляды, пересуды, и. в конечном счете, добавления, и без того «красочные байки», про проводниц и пассажиров.

— Хорошо, я все понял, и тебе спасибо за урок, я только сейчас понял, как это важно прислушиваться к женщине и к реакциям ее тела, аккумулируя все свои силы в нужном направлении – ответил Андрей.

— Ты хороший ученик, — теребя рукой за волосы Андрея, похвалила его Галина. Поцеловавшись на прощание, оба любовника разошлись «навсегда». Андрей пошел тихонько в свое купе, а Галина, не спеша, прибрав со стола, легла на постель и погрузилась с улыбкой на губах, в блаженный сон.

Перед сном Андрей решил покурить. Зайдя в тамбур, встретил «старого знакомого» худощавого соседа по вагону. Тот, держась за выходную дверь, заметно качаясь, смотрел себе под ноги и курил. Посмотрев на входящего Андрея невидящим взглядом, «худощавый» только махнул в его сторону рукой, и опять «повесив» голову, пробубнил понятную лишь ему, несвязную, череду слов. Закурив сигарету, Андрей стал чуть поодаль от своего еле стоящего на ногах соседа, дабы подстраховать его, если тот начнет падать.

Докурив свою сигарету, Андрей погасил окурок о пепельницу, удивляясь гуттаперчевой стойкости «худощавого», который словно подвязанный на канатах, колыхался в такт вагону и не давал никакого намека на то, что он упадет.

— Пойдем, доведу, — обратился Андрей к «худощавому», и, не дожидаясь ответа, подхватил его под руку. «Худощавый», остатками своего сознания, понимая (так показалось Андрею), чего от него хотят, махнув перед собой рукой, словно давая отмашку на начало движения, кивнул головой.

От «худощавого», шел незабываемый «аромат»: смесь сильного перегара, дешёвого табака и пота. — Какое купе? — практически волоча по коридору, спросил Андрей, у еле передвигающего ноги «худощавого», стараясь дышать в другую сторону.

— С-е-мь, — еле шевелящимся языком прошипел «худощавый», не поднимая головы. Дверь в купе была открыта, и из-за нее доносился какофония «работающих тракторов». На нижней полке спала пышнотелая дама с короткой стрижкой.

На одной из верхних полок лежал на спине «Степаныч», одеяла на нем не было, майка собралась под большой грудью (такой груди и малолетки, позавидуют – смеясь, подметил Андрей). Его огромный живот, похожий на гору, равномерно то поднимался, то опускался, в такт его храпа, и изредка, этот монотонный акт, разбавляли и дополнительные резкие звуки, доносящиеся из-под «горы». Напротив этого горы — «Степаныча», лежала в полураскрытом халате, заносчивая Зойка «как свинья на пляже» — подумал Андрей. И то, что Андрей увидел под ним, вызвало очень сильное отвращение к таким особам. Бесформенное заношенное белье, небритые ноги, все это не сочеталось с восприятием Андрея прекрасного создания — ЖЕНЩИНЫ.

В купе был полный хаос из недоеденных продуктов, разного мусора, пустых пивных и водочных бутылок. «Хорошо, что он на нижней полке спит» подумал про себя Андрей, укладывая на пустой матрас обмякшее тело «худощавого», который успел уже «отключиться». Постельное белье этого «уставшего» соседа, почему-то было скомкано и валялось под столом. Выключив свет и прикрыв дверь, Андрей пошел в свое купе спать.

Моя Лолита — подруга дочери.

Знаю, что многие меня осудят, но без этой девушки для меня весь мир был бы мертвым.

Квартира встретила меня тишиной. Такое в последнее время случалось часто, так как каждый из членов нашего небольшого семейства жил своей жизнью. Никто не ограничивал ничьей свободы, не требовал отчета: где, с кем и зачем, не качал права. Короче, полная демократия. Пришел первым — готовь ужин. Нет желания — закажи пиццу на дом. Пицца была вчера, поэтому сегодня я на всякий случай купил в супермаркете внушительных размеров курицу — гриль — на вид очень аппетитную. Теперь оставалось отварить пару пакетиков рис а и приготовить какой — нибудь незамысловатый салат.

Сняв костюм, я наскоро принял душ и направился на кухню. Не успел наполнить водой кастрюлю, как послышался звук отпираемой двери. Затем веселый голос дочери прокричал дежурную фразу:

Закрутив воду, я вышел поздороваться и замер на пороге. Дочь была не одна, рядом стояла незнакомая девушка. Высокого роста, тоненькая, изящная. На лице и руках — капли дождя. Намокшее платье прилипло к стройным ногам, вырисовывая их идеальную форму.

Я вдруг почувствовал неловкость.

— Здравствуйте, — без тени смущения ответила девушка. — А мы под дождь попали! Промокли до нитки!

— Это поправимо, — улыбнувшись, успокоил я. — У Катьки наверняка найдется во что вас переодеть.

— Естественно! — фыркнула дочь. — Кстати, я вас не представила. Пап, это Марина. Она приезжая. Поступает в тот же институт, что и я.

— Очень приятно! — приложив руку к груди, я манерно склонил голову. — Анатолий… Владимирович.

— Вот и познакомились! — хихикнув, констатировала Катерина, затем бесцеремонно толкнула Марину локтем в бок: — Все, официальная часть окончена! Пошли в мою комнату!

Сняв плетенные босоножки, девушка послушно пошла за ней следом, но уже в дверях оглянулась, заправила за ухо мокрую прядку волос. Сердце екнуло и забилось с удвоенной силой, так что стало трудно дышать. Господи, как она похожа на Лию! На ту девушку, что бы ла моей первой и несбывшейся любовью. Хотя нет, наверное, я просто до сих пор ищу в женских лицах ее черты…

Альбина явилась домой около восьми, когда мы с девчонками уже сидели за столом. Войдя на кухню, удивленно приподняла брови:

— О — о ! Да у нас гости!

— Это Марина, — продолжая жевать, небрежно пояснила дочь. — Мы вместе в институт поступаем.

— Очень хорошо, — улыбнулась гостье жена. — Надеюсь, вы обе поступите.

— Само собой! — легкомысленно отмахнулась Катька. — Маринка так уж точно! Умная — я — я…

— Скажешь тоже! — покраснела подружка.

Однако похвала ей явно была приятна. По крайней мере, мне так показалось.

В тот день Марина осталась у нас ночевать, а утром Катька вдруг спросила:

— Пап, а можно, Марина к нам жить переберется? Хотя бы на время: в общаге сейчас просто проходной двор!

— А ты с мамой посоветовалась? — задал я встречный вопрос.

— И что она сказала?

— Что не против, но решающий голос остается за тобой!

— Даже так?! Хм. Тогда нет проблем.

В смысле, я тоже не возражаю. Квартира большая — поместимся!

— Папуль, ты чудо! — радостно пискнула дочь.

Чмокнув меня в только что выбритую щеку, умчалась к себе.

— А ведь ты попал! — усмехнувшись, пробормотал я. — Мда — а — а…

Не знаю, в какой семье воспитывалась Катькина подруга, но наши демократичные семейные отношения приводили ее в восторг. Зато я чувствовал себя порой крайне неуютно. Марина могла запросто выйти из ванной в прозрачном халатике или ходила по дому в вызывающе открытом топике и шортиках, которые почти ничего не прикрывали. Однажды я вернулся домой, когда она мыла полы. Увидел ее в интересной позе и дар речи потерял. Постояв, кашлянул, привлекая к себе внимание. Испуганно ойкнув, Марина присела на корточки, затем оглянулась, посмотрела на меня снизу вверх, выдохнула:

— Извини, не хотел.

— Верю! А я тут генеральной уборкой решила заняться.

— Ну зачем же? — смущенно забормотал я. — Мы и сами могли убрать… Вернее, я. Мне не трудно.

— Мужчина после работы должен отдыхать! — не согласилась со мной девушка. Поднявшись, бросила в ведро тряпку. — Хороший у вас дом. Красиво, уютно. Жаль, что не смогу здесь остаться.

— Не сможешь? — недоуменно переспросил ее я. — Это почему же? Разве тебе у нас плохо?

— Наоборот, — она протяжно вздохнула. — Слишком хорошо.

— Что это значит? Мне не совсем понятно…

Я не договорил, потому что раздался резкий звонок в дверь. Оказалось, это пришла Катька из магазина. Вручая пакеты, дочь пытливо посмотрела мне в лицо.

— Ты чего красный такой? Опять давление подскочило?

— Давление, — растерявшись, зачем — то глупо соврал я.

« Стареешь !» — привычно съехидничала дочка. Мне это замечание страшно не понравилось. Что за мода напоминать человеку про его возраст? Будто я и в самом деле древний старик.

Весь вечер у меня не выходил из головы разговор с Мариной. Что она подразумевала под словами «слишком хорошо»? И почему так на меня смотрела? Странная девушка. И очень красивая! Такая же красивая, как моя Лия. Черт! Опять я их сравниваю!

Лежа в постели, я услышал, как кто — то прошел мимо двери в ванную. «Она», — подумал с улыбкой.

Закрыв глаза, представил, как девушка сбрасывает с себя легкий шелковый халатик и не спеша погружается в пенную воду… Будто наяву увидел ее нежнейшую перламутровую кожу! Стал грезить, что я рядом, что ласкаю каждый миллиметр этого соблазнительного юного те ла , вдыхаю его изумительный запах, ощущаю прикосновения по — девичьи упругих грудей. Они не просто красивые — они безупречные.

— Толь, ты чего? — проснувшись, сонно спросила меня Альбина.

— А? — растерявшись, переспросил я.

— Чего стонешь, спрашиваю? Опять зуб разболелся?

— Да что — то спину ломит, — попытался выкрутиться я. — Поясницу.

— Продуло в кабинете?

— Что значит «спи»? Нужно же какие — то меры принимать, пока тебя окончательно не скрючило! Может, мазью тебе спину намазать?

— Пчелиным ядом. Спи!

— Как скажешь, — повернувшись ко мне спиной, Альбина громко и протяжно зевнула. — Спокойной ночи!

— Спокойной ночи, — вяло отозвался я, понимая, что уснуть мне теперь вряд ли удастся.

Так оно и случилось. Лежа в темноте, я еще долго прислушивался к слабым звукам, доносящимся из ванной, пытаясь представить, что там сейчас происходит. Ну не дурак?!

На следующие выходные дочери захотелось съездить на дачу. Мы с Мариной ее предложение поддержали, а вот Альбина ехать наотрез отказалась.

— Баклажаны нужно срочно закрыть, да и по дому работы накопилось. Так что уж как — нибудь без меня!

— Так может, и мне стоит остаться? — предложил на всякий случай.

— Совершенно ни к чему! — раздраженно отмахнулась от меня жена. — Во — первых , ты мне здесь только мешать будешь. И потом, вряд ли девчонкам понравится добираться в такую жару в электричке: они так накаляются на солнце, что за два часа можно запросто сварить ся в собственном соку!

— Но у меня тоже есть дома дела! — не сдавался я.

Но тут был взят в оборот Катькой:

— Вот так всегда! Как только ребенку исполнится семнадцать, родителям на него наплевать! Живи как знаешь. В смысле не мешай!

Ну что тут будешь делать? Пришлось идти на попятную.

— Ладно, поеду. Собирайтесь…

 половине первого мы были уже на даче. Проверили, все ли в порядке, загрузили холодильник привезенной с собой провизией и отправились на озеро. Выбрав место почище, девчонки расстелили на траве покрывало и стали раздеваться. Помедлив, я последовал их прим еру . Сбросил тенниску, расстегнул джинсы и. застыл: глаз не мог оторвать от точеной фигурки Катькиной подруги! Узенькие трусики купальника смело открывали округлые ягодицы, тугие соски безупречных грудей соблазнительно оттопыривали тонкую ткань лифчика.

Бог мой, как можно было все это выдержать?! Да никак! Как назло Катька заметила мой мандраж и тут же прицепилась с вопросом:

— Ты чего трясешься как лихорадочный? Неужели замерз?

Пришлось снова врать:

— Есть немного! Напарился в машине, теперь возле воды мерзну.

— Тогда сиди и грейся! — распорядилась она. — А заодно за вещами присмотри, а то сегодня здесь что — то слишком многолюдно! И все какие — то незнакомые рожи.

Подняв руки, Марина попыталась зафиксировать на затылке скрученные узлом волосы, но они снова рассыпались по плечам. Бросив заколку на покрывало, она посмотрела по сторонам.

— И вправду полно народа! Лето на исходе, вот люди и пытаются прихватить последние денечки.

— Эт — т точно! — весело подтвердила Катюха. Потом снова обратилась ко мне: — Так мы окунемся?

— Идите, — как можно беспечнее разрешил я.

Не в силах оторвать взгляд от удаляющейся фигурки Марины, обреченно опустился на траву. На кого ты пялишься, старый осел? Совсем рассудка лишился! Эта девушка — одногодка твоей дочери! Более того, ее подруга, а ты вообразил непонятно что! И ведь не бабник вроде, не развратник, а тут… Нет, нужно немедленно взять себя в руки, иначе.

Громкий визг заставил меня вздрогнуть. Надев солнцезащитные очки, я обеспокоенно посмотрел в сторону озера. Мои девчонки бегали по мелководью, брызгая друг на друга водой, смеялись, весело повизгивали. Красивые, юные и беззаботные! Я невольно залюбовался. Внезапно Марина резко остановилась, отыскав меня взглядом, призывно помахала рукой. Волнующе колыхнулась едва прикрытая лифчиком грудь, скользнула с мокрого плеча тоненькая бретелька… Ох — х — х . У меня даже дыхание перехватило. Ну чертовка! До чего же ты все — таки хороша!

Новый приступ желания пробудил естественные природные инстинкты, из — за чего мне пришлось спешно лечь на покрывало животом вниз, дабы не привлекать к себе насмешливого внимания со стороны окружающих. Сердце билось как ненормальное, в висках бешено стучала к ровь .

« Девочка ! — в отчаянии подумал я. — Что же ты со мной делаешь. »

Думы думами, но я умудрился — таки задремать. Очнулся от того, что кто — то провел мокрой ладонью по моей разогретой солнцем коже. Марина! Присев на корточки, девушка внимательно рассматривала мою спину.

— Мне кажется, вам нужен защитный крем, иначе непременно сгорите.

— Вряд ли, — приподнимаясь на локтях, отозвался я. — У меня ведь не первая вылазка на пляж. И вообще я это. толстокожий.

— Все равно опасно, — насупившись, возразила она. — В это время самое активное солнце. Так что давайте я за вами немного поухаживаю. А потом вы за мной! Договорились?

Í амазывать ее кремом? Это нежное юное тело? Мне?! Я с ужасом представил себе последствия. Представив, решил: лучше не рисковать, иначе позора не оберешься.

— Пусть лучше Катя. Кстати, где она?

— Там, — Марина махнула рукой в сторону озера. — Катается на лодке с каким — то знакомым.

— Ну, а ты что же? — поднявшись, я сел к ней лицом, чтобы удобнее было разговаривать. — Не захотела с ними?

— Не — а… — она помотала головой.

— Просто не люблю быть третьей лишней. И потом. подумала, что вам ведь тоже захочется окунуться. Нельзя же целый час плавиться на берегу! Короче, пришла сменить вас на посту.

— Спасибо, — вяло улыбнулся я. — А как вода? Теплая?

— Угу… Только дно здесь не слишком хорошее. Я даже ногу умудрилась поранить. Ракушкой.

— Ногу поранила?! — обеспокоенно вскрикнул я. — А ну покажи!

— Не покажу! Она грязная.

— Так мы это исправим!

Вскочив на ноги, я достал из дочкиной сумки пластиковую бутылку.

— Сядь на покрывало и жди! Я сейчас принесу воды.

Минутой позже я уже стоял перед ней на коленях. Обмыв песок, осмотрел крошечный порез на большом пальце. Приблизив лицо, осторожно подул, а потом…

В общем, не знаю, что вдруг на меня нашло, но я этот пальчик поцеловал.

— Еще… — шепотом попросила меня Марина. — Пожалуйста…

Подняв голову, я увидел ее по — детски восторженные глаза и понял, что весь мир летит в тартарары… И пусть!

. Счастье мое! Девочка… Мы вместе уже год. Тебе — восемнадцать, мне — сорок. Я зову тебя Лолитой. На нас оглядываются на улице. От меня отвернулись знакомые и друзья. И дочь презирает. Говорит, что ты видишь во мне отца. Но я тебе не отец! Я тебе — любимы й . Засыпая, ты каждый день шепчешь мне это на ухо. И я верю. Хочу верить! Потому что иначе просто могу умереть.

Часть первая.

Сара Кларк чувствовала себя уродиной в течение двух с половиной лет. Это началось в ее двенадцатый день рождения, когда ей подарили «Отелло» в кожаном переплете, и кончилось, когда ее учитель английского показал, что именно Шекспир разумел под «двуспинным чудовищем».

В промежутке между этими двумя событиями она прочла все до единой пьесы Шекспира, затем перешла к его сонетам, затем открыла для себя Марлоу, Донна, Поупа и Марнелла. От сверстников, не читавших ничего, кроме «Теленедели», и родителей, склонных к «Файнэншл ревью», Сара была вынуждена скрывать свои литературные наклонности. Она прятала антологии поэзии под кроватью и читала при свете карманного фонарика «Эмму», как мальчики ее возраста читают «Плейбой». В первых двух старших классах средней школы она была первой по английскому, не открывая ни одного учебника. Это было ей не нужно, потому что программа состояла из нескольких знакомых текстов плюс комиксы и вырезки из газет.

А в первый день следующего учебного года Сара познакомилась с мистером Карром.

Он не был похож ни на одного из учителей, которых она знала. Целых сорок минут своего первого урока он говорил о том, почему Йейтс важен для австралийских подростков в 1995 году. На втором его уроке Сара подняла руку, чтобы прокомментировать какое-то его высказывание относительно «Гамлета». Когда он вызвал ее, она начала говорить и не могла остановиться. Она оставалась в его классе весь обеденный перерыв, а когда вновь вышла на школьный двор, под свет солнца и снисходительные взгляды соучеников, то уже была совсем другой.

Мистер Карр начал активную борьбу за поддержание в Саре любви к знаниям. Чтобы она не заскучала, он приносил ей собственные книги из дому и дал ей записку с разрешением брать книги в библиотеке из раздела для старших классов. Каждый роман, пьеса и стихотворение подробно обсуждались. Самым лучшим комплиментом для нее стали его слова: «Я знаю, что тебе это понравится; это ведь и моя любимая вещь».

Пока мистер Карр формировал ум Сары, ее тело менялось как бы по собственной воле. За одну ночь проклюнулись маленькие, болезненные грудки, появились волоски на непривычных местах. Сара стала просыпаться среди ночи, с одеялом, сброшенным на пол, и руками, запутавшимися в пижамных штанах. Когда капитан школьной команды, стройный блондин по имени Алекс, проходил мимо, у Сары появлялось необъяснимое желание сжать бедра. Она начала мечтать о том, как станет красавицей.

Как-то раз в июне мистер Карр попросил у Сары совета, как бы сделать Шекспира интереснее для ее класса. Пока что изученные сонеты не зажгли и искорки энтузиазма ни в ком, кроме Сары, и он подумал, что она укажет, что он делает не так. По мнению мистера Карра, дело было в том, что во многих сонетах затрагивались темы, непонятные для среднего четырнадцатилетнего подростка. Саpa ответила, что средний четырнадцатилетний подросток очень даже осведомлен о любви, страсти и томлении, а непонятен в сюжетах устаревший язык. Ведь, в конце концов, сказала она, каждая вторая песня по радио рассказывает о том же, что и старик Уильям, хоть в ней побольше междометий и поменьше ума.

Он засмеялся гортанным смехом и потянулся через разделяющее их пространство. Его горячая влажная рука легла на ее голое колено. Сара заметила одновременно испарину у него на лбу, опущенные жалюзи, закрытую дверь и ощутила свое бешено бьющееся сердце. Она не пошевелилась, не издала ни звука. Сил у нее хватало только на то, чтобы дышать.

Мистер Карр подался вперед на стуле и положил руку Саре на плечо, потом рука скользнула вниз и наконец легла на ее прежде не тронутую, новенькую грудь. Ей показалось, что она сейчас заплачет, но в то же время ею овладело почти болезненное возбуждение. Она сидела, не шевелясь, опустив руки, и смотрела, как он гладит и мнет ее груди через дешевый полиэстер. Его золотое обручальное кольцо блеснуло на солнце, ей захотелось потрогать его, но она не стала. Он все повторял и повторял ее имя, так что оно стало похоже вовсе не на имя, а на мантру, из тех, которые помогают буддистам впадать в транс: «Сараосараосараосараосараосара».

Одна его рука скользнула в вырез ее блузки, под лифчик, и ее потрясло удовольствие, которое она испытала, когда его пальцы поймали левый сосок и сжали его. «Осара». Он сдвинулся на край стула, опустил голову к ее груди, его голени тесно прижались к ее ногам. Ей пришлось до боли закусить губу, чтобы не рассмеяться. Как странно, что умного и состоявшегося в жизни мужчину одно прикосновение к ее груди довело до полной потери собственного достоинства!

Мистер Карр перестал твердить ее имя, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только его хриплым дыханием и шорохом расстегиваемой блузки. Сара почувствовала, как язык прошелся по ее соску; она ахнула от удивления. Это еще больше воодушевило мистера Карра, и его голова почти исчезла между полами полурасстегнутой блузки, когда он упал перед ней на колени. У нее вырвался смешок, который мистер Карр явно истолковал как поощрение. «ОСараоСараоооооооокакхорошоСарао».

Он развел в стороны ее бедра и, стоя на коленях между ними, головой все еще прижимался к ее груди, а руками задирал колючую клетчатую юбку. Сара пыталась вспомнить, какие трусики она сегодня надела. Она надеялась, что не те, что с утятами. Если мистер Карр увидит утят у нее на трусиках, он подумает, что она еще маленькая, и тогда он перестанет. Но ему не видно было ее трусов, потому что его рот все еще сжимал сосок, как будто он был голодный ребенок, а она мать с тяжелыми, наполненными молоком грудями, а не девочка, которой даже спортивный лифчик великоват.

2 рассказа из книги «Современные лолиты»

ПАСТ ПЕФРЕКТ.

Полуденная жара уносила с собой свежесть моих воспоминаний. Все это: этот большой полупустой дом, этот горный обрыв за окном и даже этот автомобиль уже были в моей жизни. Один раз, тогда три года назад я только начинала учить английский. Сейчас же я знаю, как назвать время, в котором у меня все это было — нет, не прошедшее неопределенное, а просто паст перфект.

Тогда, уезжая отсюда, мне казалось, что я не построю больше ни одной фразы в будущем времени. И вообще не скажу ни фразы. Не выживу. Но я не только выжила, но даже снова здесь и снова с ним — в презент индефинит. Точнее, вот мы, я и он, прежние, здесь и сейчас, но моя любовь в паст перфект.

…. Я тащу чемодан и волнуюсь, как в тот первый раз. Дважды в одну реку. Дважды к одному мужчине. Дважды ошибаюсь. Он не опаздывает на этот раз, как в тот первый раз. И Лондон сам по себе, а не в его глазах.

Хочу вернуть ту сладкую дрожь и комок в горле, но кофе пьется спокойно. И не скажешь, что три года назад я, он, этот аэропорт – и такая драма. Я задыхалась от слез, когда мы прощались. Я задыхаюсь сейчас, потому что кондиционеры плохо работают. Тридцать градусов. Нечем дышать. Кофе горячий. Нечего сказать. Незачем молчать.

Джеймс и Хитроу такие же, как тогда. Только кофе стал лучше, теперь пьется легко, можно и с десертом. Не то что раньше, когда челюсти сводило от одной лишь только мысли, что я уезжаю надолго и, возможно, навсегда.

Люблю этот вопрос. Всегда, когда нечего сказать друг другу и когда совсем не важно, как я, можно сказать два этих простых слова, и избавиться от нелепой паузы в разговоре. Но я знаю, как бороться с любителями английской тактичности – не отвечаю на такие вопросы.

Если бы он спросил меня, резала ли я вены в ту ночь, когда прилетела из Лондона в Москву, когда он сказал мне, что все кончено, я бы рассказала ему. А вот вопрос “Как ты?” казался мне нетактичным. Разница менталитетов.

Мы расстались по смешной причине. Из-за его сцены ревности в кафе. Незадолго до планируемой свадьбы. Я любила его больше жизни. Да и жизни на тот момент у меня не было. Так, существование в московских пробках, ашанах и рабочих дрязгах. Джеймса я встретила случайно и потеряла тоже случайно.

Мы встретились в баре, и я была феерически пьяна. Он тащил меня на руках всю дорогу по заснеженной Москве и оставил ночевать у себя в отеле. С утра он приготовил мне завтрак и кофе в постель. Потом я провела с ним еще один день и еще. В общем, когда его командировка в Россию закончилась, мы решили уезжать в Лондон вместе.

Мы смотрели на закат с балкона его номера, я сидела на корточках и курила, и мне не хотелось, чтобы солнце взошло завтра. Мне было бы лучше, если бы этот миг с ним, пахнущим дорогим парфюмом и сигаретами, не кончался никогда. Мне хотелось удержать мгновения, когда мы сидели друг напротив друга в прокуренной комнате и общались со словарем. Нам постоянно не хватало слов, а сказать хотелось так много. Это сейчас, по прошествии времени я понимаю, что слова в той совершенной истории все только испортили бы – она была столь прекрасна, потому что была почти без слов.

Как часто невыразимое мы пытаемся выразить словами и портим все! У нас с Джеймсом этой проблемы не стояло. Мы просто отдавались ситуации до конца, и давали течению увлечь себя, пусть даже final destination is darkness.

Это была настолько красивая история, в правдивость которой с прошествием времени переставала верить даже я сама.

Боль, с которой происходило это расставание, можно было бы сравнить с ножевым ранением, если бы оно у меня было. Но ножевых ранений, к счастью, не было, поэтому это была просто боль – такая, какой я до этого не знала – тягучая, остроя, обволакивающая, всеобъемлющая.

Мы уже выбрали свадебное платье, и Джеймс подарил мне кольцо. В тот вечер в баре мы оба выпили лишнего. Я, честно, не помню, что именно я сказала не так его друзьям, но после танца с одним из них в моей жизни сначала была сцена ревности, а потом вакуум. И обратный билет. И короткие гудки.

Все эти три года мне давала силы жить лишь призрачная надежда, мечта, неуловимая, как сама любовь, что где-то там, в далеком Лондоне, осталось то, ради чего стоит жить. Не Джеймс, а нечто большее – то, что нельзя удержать в закрытых ладонях.

Столько раз я хваталась за воздух, и этот воздух спасал меня, и надежда подмигивала лукаво.

И вот мы стоим напротив друг друга. Все сказано. И даже дурацкие слова любви. Есть все, кроме того воздуха, за который я держалась. Мне нечем дышать.

То, что я хранила в сердце все эти годы, то, что являлось ко мне во снах, окутанное дымкой сна и сказки, вдруг стало былью – без тени волшебства и без слова недосказанности. Все осталось прежним, кроме бабочек в моем животе. Они улетели.

Может быть, они улетели гораздо раньше, но раньше я могла жить воспоминанием и мечтой о встрече с Джеймсом. А теперь не могла. Мечта расплылась в сплошное серобуромалиновое пятно и растворилась в шуме лондонского аэропорта.

Вечером мы оказались снова в его доме. Все было прежним, кроме нас с ним. Точнее, даже мы были прежними – не было лишь мистической связи между нами. Не было того, что составляло смысл моей жизни. И это было больше, чем любовь.

— Ты снова здесь… Тебе не кажется, что судьба дает нам второй шанс? – спросил меня Джеймс.

— Нет, мне кажется, судьба была бы слишком щедра если бы давала второй шанс всем, кто не использовал первый, — ответила я.

Он не понял моих слов, и в общем, это было совсем не важно. Все было не важно с первых минут в эаропорту, когда мечта медленно уходила от меня к вечности – туда, где живут мечты. Все было неважно и тогда, когда у нас был секс, полный страсти и красивых слов, обещаний, признаний…

Важно это перестало быть в тот момент, когда я смогла жить без него, уверяя себя и его, что не смогу. Если смогла, значит все было не по-настояшему, все было понарошку. А то, что три года я грезила этой встречей – лишь отголоски далекого счастья, когда душа еще не знала компромиссов, лишь тоска по настоящему во время питания суррогатом.

С утра я проснулась в шесть часов и нашла в сумке огрызок карандаша и старый блокнот. Я вспомнила, как писала ему прошальное письмо, когда резала вены в Москве, вспомнила госпиталь, реабилитационный период, глаза моей мамы…

Смутная улыбка скользнула по моему лицу. Ровным почерком на листке бумаги я написала ему записку:

“Работа над ошибками могла бы получиться, но не у нас. Прошлое было настолько совершенным, что исправлять в нем что-то – уже ошибка. Как и мой приезд. Прощай. Теперь навсегда. Не люблю, но помню, как любила”.

И уехала в аэропорт.

ПОСЛЕ ЛЮБВИ.

Мы стояли рядом с мамой под моросящим ноябрьским дождем. На мне было легкое черное пальто, которое было уже не по сезону. Но купить другое такого же цвета я просто не успела, а придти на похороны не в черном было нельзя. Я стояла, опустив голову, меня немного трясло от холода, усталости и общей тональности ситуации. Это были первые похороны, на которых я присутствовала. Мама держала меня за руку, папа стоял рядом с моим шефом – Николаем Дмитриевичем. Завидев меня, Николай Дмитриевич даже как-то неловко и совершенно неуместно ситуации улыбнулся мне. В ответ на это я отвела глаза. Мне было страшно встретится с ним взглядом. Папа предупреждал меня, что самый грустный момент в похоронной церемонии – это заколачивание гроба. И вот как раз раздались эти страшные звуки. Теперь я никогда больше не увижу Кристину. Кем была для меня она? Формально – коллегой. Точнее, даже не так. Формально – никем, поскольку я была всего лишь стажером в редакции нашей областной газеты, а она – ведущей молодежной рубрики. Кристина была на год старше меня, то есть ей было семнадцать лет. Были ли мы подругами? Скорее, нет, чем да. Я страстно желала быть для нее подругой, но, казалось, что в друзьях она совсем не нуждается. Нет, она не была высокомерной, напротив, она всегда охотно делилась со мной рассказами о событиях своей бурной и безумно интересной жизни, посвящала меня в свои дела, давала советы мне. Но в то же время она держала какую-то внутреннюю дистанцию. При всей ее открытости была в ней какая-то загадка, черта, за которую она никого не пускала. И вот однажды она сама зашла за черту. Этот ноябрь, ставший последним в ее жизни, совершенно не собирался быть таковым. И тот, кто, по сути лишил ее жизни, тоже, наверное, не собирался этого делать. Так вышло. Спонтанная смерть спонтанной девчонки.

Заколотили гроб на удивление быстро. И вот нас просят взять по три горсти земли и бросить их в ее разрытую могилу, куда вот-вот опустят гроб. Мама бросила землю и жестами показала мне, что нужно сделать то же самое, но у меня в какой-то момент закружилась голова, и я чуть было не потеряла сознание. Я пошатнулась и села на мокрую землю. Ко мне подбежал Николай Дмитриевич. В его глазах ничего не читалось, хотя мне очень хотелось знать, о чем думает именно этот участник похоронной процессии. И я знала, что самой Кристине, которую никто из здесь стоящих больше никогда не увидит, тоже очень хотелось знать, о чем будет думать именно он в момент прощания с ней.

— Все нормально? – спросил он меня.

— Да, — ответила я, и на этот раз не стала отводить взгляд.

Он был тревожен. Даже, скорее, напуган. Больше я ничего не прочла в его взгляде. Прости, Кристина. Хотя, к чему прощать, все равно ведь я уже никогда не смогу тебе ничего о нем рассказать, как ты раньше меня просила. Ты больше ничего не попросишь. Тебя просто больше нет. Наши коллеги, мои родители и ее друзья кидали горсти земли на ее гроб. Я стояла, погрузившись в свои мысли, ход которых нарушали пронзительные вскрикивания и всхлипы ее матери. Моя мама оставила меня и подошла к той несчастной женщине, чтобы утешить ее. Но та не захотела слушать и попросила оставить ее в покое.

Маму Кристины еле уговорили уехать с нами с кладбища. Как прошли поминки, я толком не помню. Ее мама молчала. Люди с нашей работы, которые так часто видели нас с Кристиной в столовой, болтающими без умолку, секретничающими, смеющимися – теперь они сидели за столом и делали над собой усилие, чтобы выдержать это никому ненужное мероприятие – поминки. «Столичная» водка разливалась по рюмкам, кто-то вставал из-за стола и вспоминал, какая была хорошая та девушка, чье фото в черной рамке стояло на столе в комнате. На фото она, кстати, улыбалась, как всегда. «Не нашла фотографии, где бы она была без улыбки», — ответила ее мать на мой незаданный вопрос. Я запомнила ее именно такой, как на этом фото: с двумя черными косами, с блеском в огромных карих миндалевидных глазах, с легким румянцем на щеках.

Все мы в пятнадцать лет мечтаем об обретении своего призвания и любви. Мы много размышляем о смысле жизни, задаем самим себе много вопросов, ответы на которые находим значительно позже. Когда мне было пятнадцать, я смотрела фильмы с Джонни Деппом, мечтала о мальчике – таком, как Леонардо ди Каприо и о любви, как в фильме «Титаник». Еще мечтала о карьере журналиста, и это было единственное, с чем мне мог помочь мой папа, хорошо знакомый со школы с главным редактором нашей областной газеты – Николаем Дмитриевичем. Наверное, об этом же мечтала и Кристина. Только ей жизнь выдала совсем не те карты, которые бы ей хотелось.

Папа привел меня к Николаю Дмитриевичу на собеседование, и уже на следующий день я была на стажировке в редакции. Николай Дмитриевич показался мне не в меру строгим и каким-то не добрым. Мне было некомфортно находиться в одном кабинете рядом с ним, несмотря на то, что он старался казаться приветливым и даже пытался как-то шутить со мной. На вид ему было лет пятьдесят, высокий брюнет в очках, с едва заметной лысиной. Его сложно было представить без сигареты в руках. Почти все время нашей непродолжительной беседы он курил, не переставая. Во всех его жестах, движениях и словах прослеживалась какая-то неискренность, едва уловимая, особенно при столь поверхностном знакомстве.

Свой первый день в роли стажера я запомнила на всю жизнь: старое здание советского типа, по коридорам бегают люди – все такие необычные: я смотрела на них и пыталась отгадать, кто — о чем пишет. Я знала почти всех авторов нашей областной газеты заочно. Особенно нравилось мне читать колонки Кристины С. Больше всего в этот первый день, полный впечатлений и мечтаний о головокружительной карьере, мне хотелось встретить именно ее, Кристину. Я читала все ее колонки, а некоторые, те, что мне нравились, я перечитывала по несколько раз.

В тот самый первый день в редакции мне дали несложное задание – обзвонить ЗАГСы и узнать, как сейчас чаше всего называют детей. Я легко справилась с поставленной задачей, собрала факты и спросила у своего куратора – редактора отдела общей информации, кому это отдать.

— Знаешь, сначала хотел поставить на наши полосы, но посмотрел текст, и, если честно, я бы взял из него только фактуру, а сам текст переписал бы. Но времени на это сейчас нет, поэтому иди отдай Кристине из молодежного отдела. Она быстро перепишет. Да и вообще вам надо с ней познакомиться, вы почти ровесницы,- сказал редактор.

Я была на седьмом небе от счастья предстоящего знакомства с Кристиной. Она была не то чтобы моим кумиром, но идеалом молодой девушки – это точно. Причем, не для меня одной. Ее рубрика в газете пользовалась огромной популярностью.

— Привет, я Юля, стажер. Меня направил к Вам редактор отдела информации, — сказала я, зайдя в ее кабинет.

— Привет, Юля. Я – Кристина, приятно познакомиться. Проходи, садись. Сейчас посмотрим твой текст.

Я протянула ей флешку. Она надела очки и вставила мою флешку в свой маленький ярко-оранжевый ноутбук. Кристина внимательно читала текст, я сидела рядом и очень волновалась. Во-первых, я впервые увидела человека, чьи колонки еженедельно читаю вот уже год, во-вторых, в этот момент решалась судьба моего первого журналистского материала. Наверное, каждому автору знакомо это ощущение, когда сидишь непосредственно рядом с редактором и ожидаешь его решения.

— А, между прочим, вполне неплохо. Особенно для первого текста. Я возьму себе в рубрику, смотри себя в пятничном выпуске,- сказала она, улыбаясь, и поблагодарила меня за работу.

Впоследствии, когда я лучше узнала Кристину, я поняла, что эта благодарность была у нее универсальной для всех авторов. Она просто была вежливой и очень доброжелательной, а не наши тексты были так хороши, что мы заслуживали какой-то благодарности.

В пятницу она пришла в джинсах в кепке. Она выглядела точь-в-точь как на фотографии в ее рубрике. Кристина опоздала на планерку на пятнадцать минут (потом я узнала, что опаздывает она постоянно).

— Привет, Юля. Поздравляю тебя с дебютом в нашей рубрике! Надеюсь, это не последняя твоя статья, — сказала она, обращаясь ко мне. Она села на свободное место рядом со.

мной. Николай Дмитриевич посмотрел на нее неодобрительно и после короткой паузы продолжил вести планерку.

После планерки она неожиданно предложила мне пойти за кофе в буфет. Я была очень рада приглашению. Кристину в редакционном буфете хорошо знали.

— Как обычно, пирожное «Картошка» и какао? – обратилась к ней буфетчица.

— Да, и в какао положите, пожалуйста, побольше сахара. Подслащу хоть немного свою горькую жизнь, — с улыбкой сказала моя новая знакомая.

И мне, и буфетчице жизнь этой молодой красивой и успешной девушки казалась какой угодно, только не горькой. Яркой, напряженной, перенасыщенной событиями – но не горькой.

Я постеснялась спрашивать ее, что случилось, но очень хотела, чтобы она сама рассказала.

Но она не рассказывала, а в основном, расспрашивала обо мне. Мы болтали обо всем сразу и ни о чем конкретно. Кристина улыбалась почти все время, когда мы встречались взглядом, аккуратно помешивала сахар в стакане какое и как бы невзначай поглядывала на телефон.

Вечером я вернулась домой из редакции и случайно нашла в Интернете блог Кристины в «Живом журнале». Естественно, я тут же бросилась его изучать. Среди потока комплиментов от малознакомых и малодостойных мужчин красной нитью проходило ее одиночество. Из ее блога я узнала, что Кристина иногда выпивает. Да что там, часто. К тому же, ясно было, что она влюблена. Также сильно, как и безнадежно. И что любовь эта какая-то такая, о которой нельзя сказать вслух. Запретная, в общем. Она сама так называла это чувство в своем блоге. У нее было много читателей: во-первых, из-за ее известности, как колумнистки, во-вторых, она часто постила свои фотографии, а она была действительно необыкновенно красивой девушкой, в-третьих, она интересно писала. До того момента, как мне попался в сети ее блог, я была уверена, что уж у этой девушки точно с личной жизнью все в порядке, и поклонников – толпы. Но все же красота – не гарантия счастья, а всего лишь ее обещание. В случае с Кристиной – обещание, которому не суждено было сбыться.

Читая ее блог, я так прониклась ее настроениями, идеями, образами, что почти влюбилась в нее. Жизнь и сама натура Кристины была такой интересной загадкой, которую хотелось разгадать во что бы то ни стало. С ней хотели дружить, на нее хотели быть похожими, но она была словно маяк, который кажется близким, но на самом деле далек.

Мои воспоминания о первых днях знакомства с Кристиной были оборваны просьбой кого-то из коллег сказать что-то о ней вслух. Пока я сидела, погрузившись в свои раздумья, гости по очереди высказывали, что они думают о ней. Естественно, только хорошее. То, что хотелось мне сказать о Кристине – прозвучало бы странно. Как минимум, меня приняли бы за лесбиянку, влюбленную в нее, а я такой не являлась. Поэтому говорить пришлось по шаблону: «Красивая. Талантливая. Любимая». На последнем слове Николай Дмитриевич покосился на меня. В этот момент я хотела встать из-за стола и, забыв о приличиях (Кристина часто о них забывала) подойти и вылить на него водку. Или просто заорать: «Это он, он ее убил!». Но я ничего не сказала.

… На следующий день я пришла в редакцию, как ни в чем не бывало. На столе еще валялись обертки от ее любимого шоколадного батончика , и даже грейпфрутовый сок стоял недопитый в стакане. Ее маленький оранжевый ноутбкук, вещи в ящиках и даже этот стакан с соком ждали Кристину. Но он, Николай Дмитриевич, сидевший ко мне спиной, казалось, напротив, стремился быстрее очистить свою душу от воспоминаний о ней. Во всяком случае, меня он попросил занять ее место и отнести к мусорке ее вещи. Он сложил их в коробку под ее столом. Я согласилась, в душе еще больше ненавидя этого человека. Возле мусорки мною были выставлены ее черные туфли с бантом, кашемировая кофточка вишневого цвета и несколько блокнотов. Я открыла один на первой попавшейся странице. Там было написано: «Уйти от него». И на следующий месяц была та же цель: «Расстаться с Н. Д.». Кристина писала в этот блокнот свои цели и вычеркивала почти все из списка, как выполненные. Одна лишь цель «уйти от него» переносилась изо дня в день, из месяца в месяц. Я поднялась на седьмой этаж, где находился наш кабинет. У Николая Дмитриевича была для меня хорошая новость – меня готовы взять в штат этой редакции, на место Кристины. «Хотя, это, конечно, огромная ответственность, аванс, так сказать, из уважения к твоему отцу…». Не согласиться было бы странно. И я согласилась. Теперь рубрику, которую читает вся молодежь нашего города, буду вести я. Он предложил мне занять Кристинино место и сказал, что понимает, как мне тяжело первые дни после ее смерти. «Ведь вы были такими близкими подругами». Про себя я подумала: «Ага, а ты, значит, никем ей не был. Просто заставил ее сделать аборт и довел до самоубийства. Или вообще сам убил».

— Да, я постараюсь как-то справиться и взять себя в руки, меньше думать о ней, — сказала я ему это затем, чтобы что-то сказать.

— Нам всем ее очень не хватает, — ответил он.

— И вам? – не удержалась я.

— И мне, — ответил он, и отвернулся к компьютеру. Неожиданно, но на этот раз к глазам его подступили слезы.

В редакции нашей областной газетки многие гадали, с кем же встречается Кристина. Женщины пророчили ей связь с нашим вице-мэром, а мужчины были уверены, что своими карьерными успехами и частыми заграничными командировками она обязана владельцу газеты — крупному бизнесмену. Однако ни те, ни другие были не правы. Любила Кристина одного Николая Дмитриевича. Любила не за что-то, а вопреки. До боли, в том числе и физической. Но это была даже не та возвышенная любовь, о которой пишут в книгах. Об ее варианте любви можно было почитать у психотерапевтов и сексологов. И это при том, что я еще не все знала. Из того, о чем Кристина рассказывала мне, были эпизоды жесткого секса, игры в изнасилование (игры ли?), запрет на общение с любыми мужчинами во внерабочее время. Николай Дмитриевич был собственником по натуре, поэтому он стремился привязать ее к себе, сделать своей вещью. При живой, непосредственной и такой противоречивой натуре Кристины это была задача не из легких.

Их отношения, по ее рассказам, начались, когда ей было пятнадцать. Она так же, как и я, пришла сюда на стажировку, мечтала о карьере, о журналистике, о славе. И, в общем, мечта ее сбылась. Правда, в несколько извращенном варианте. Получив все желаемое, Кристина отдала себя в рабство. Причем, даже не самому Николаю Дмитриевичу, а своей любви к нему. Он был, в общем-то, не таким плохим человеком, как может показаться из моего повествования.

Во всяком случае, когда они с дочерью и женой бывали у нас дома, он всегда был очень мил: делал комплементы мне и маме, учил нас правильно заваривать кофе в турке, вместе с нами ходил как-то подкармливать дворовых собак… Он вообще любил животных, и женщин, и детей… И Кристину, по-своему, любил – это чувствовалось в ее рассказах. Например, однажды она рассказывала, как он помогал ей делать задание по литературе (Кристина училась на филологическом факультете нашего местного вуза). Еще он кормил ее борщом собственного приготовления, прямо с ложки. Ну и вообще она в его любви не сомневалась, только от своей, всепоглощающей, задыхалась.

Ключевым моментом всей ее лав-стори был его семейный статус. Николай Дмитриевич был, есть и, как мне казалось, всегда будет женат. Я хорошо знала его семью – там все хорошо. Семья для него как основное блюдо, добротно приготовленное, Кристина – как приправа к нему, экзотическая, но на любителя.

Кристина хотела его развода. Николай Дмитриевич сначала хотел Кристину, потом – покоя. Но развода он никогда не хотел. Они часто ссорились на работе, но почему-то даже в нашем сплетничающем коллективе не возникало домыслов о том, что у них какие-то неделовые отношения. И даже после инцидента, когда она облила его шампанским на корпоративе, женщины в редакции не подумали, что они не просто коллеги. Конфуз был списан на несносный характер обоих, что, впрочем, соответствовало действительности. До сих пор не знаю, чего было больше в их отношениях: ссор или страсти. Только на работе инцидентов, близких вышеописанному с шампанским, было несколько. Однажды Кристина поставила ему подножку прямо на планерке, а он дал ей затрещину. Коллеги были в недоумении, но и это проглотили. А однажды, когда корабль их любви шел ко дну, а жизнь ее – к завершению, он выкинул из кабинета все ее вещи, а потом вытолкал и ее саму. Я как раз поднималась по лестнице в тот момент и застала Кристину, сидящей на своей кутке прямо на полу. Слезы сушили кожу на ее щеках, а взгляд был устремлен на пачку сигарет, валявшуюся на полу: «Он мне запрещает курить», — ответила Кристина на мой незаданный вопрос. Он действительно запрещал ей курить, а еще — есть сладкое, потому что от него у Кристины появлялись прыщи. Также он заставлял ее вести дневник читателя. Не знаю, помните вы или нет, но почти у всех была такая вещь в школе. Ужасное занудство, с моей точки зрения. Но Кристине это действительно помогало. Он каждую неделю спрашивал ее, что она вынесла из прочитанной книги. Книги, кстати, он подбирал для нее сам.

Вообще я поражалась, как досконально соблюдала эта непосредственная и такая своевольная девушка, приказы или, как это получше сказать, прихоти этого мужчины.

Мне доводилось по работе довольно тесно общаться с ним. Казалось, что человек, о котором мне рассказывает Кристина и человек, который обучает меня журналистике и часто бывает у нас дома в качестве друга отца – это два разных человека. Чем больше я узнавала от Кристины деталей из совсем личной жизни Н. Д., тем больше мне становилось страшно: за нее, за себя и даже, смешно сказать, за свою маму, которая была замужем за моим оцтом, который был другом Николая Дмитриевича. Я слушала Кристину, затаив дыхание – настолько невероятны были некоторые эпизоды ее лав-стори. Она жила на эмоциональном пределе. Было ясно, что даже года ни она, ни он так не продержатся. Почему-то мне казалось, что это закончится его инфарктом. Но я не угадала.

Он часто угощал нас с Кристинкой пирогами, которые пекла его жена. Пироги были вкусные, и Крис уплетала за обе щеки. Однажды я спросила ее, не смущает ли ее, что их приготовила его жена. Она в ответ просто рассмеялась. Кристине хотелось казаться стервой-любовницей, но вовсе не хотелось быть такой. Что она однажды и доказала нам всем своим уходом.

Ноябрь был самым нелюбимым ее месяцем, о чем она мне как-то говорила. Он же стал и последним. Я понемногу начинала понимать логику происходящих в ее жизни событий и почти уже уговорила ее пойти к психотерапевту. Совершенно случайно я наткнулась дома на книгу о сексуальных девиациях и прочла статью о садомазохизме. Там как будто бы каждое слово было написано об отношениях Н. Д. и Кристины. Возможно, она так же, как и я, в том возрасте даже не знала о том, что это такое и даже не догадывалась о том, что есть выход из ее мысленного ада, в который она сама себя загнала. Возможно, еще был шанс спасти ее. Я осторожно завела с ней разговор об обращении к специалисту, когда увидела на ее руках кровоподтеки. Как я уже говорила, в наших отношениях с Крис была некая условная грань, которую мне негласно не разрешалось переходить. Так вот, любые вопросы о том, как на теле Кристины появились те или иные травмы, были за этой гранью. Как только я хотя бы даже издалека пыталась затронуть эту тему, она сразу же закрывалась и переходила к рабочим вопросам, в которых была в сотни раз сильнее меня. И все же, несмотря на ее закрытость в этом вопросе, я довольно быстро поняла, что их отношения с Н. Д. – это садомазохизм. И эта тема очень прочно связала двух людей, разница в возрасте между которыми была 38 лет.

Недели за три до своей смерти Кристина рассказала мне, что беременна. Она говорила об этом спокойно и довольно радостно. Он, по ее словам, еще не знал. У меня сразу закралась тревога от того необычайного спокойствия и умиротворения, с которым она обо всем этом говорила. «Зато сейчас всё решится. Все. Не нужно будет ни ультиматумов, ни слез, ни скандалов», — сказала Кристина. На мой вопрос: «А что будет, если решится не в ее пользу?», Кристина ответила лаконично: «Все будет просто. В любом случае». Было видно, что она очень устала. Уже до этого неудачи одна за другой преследовали ее на работе, а тут еще не за горами была сессия, к которой она была вообще не готова. Кристина все свое свободное и несвободное время посвящала своей сумасшедшей любви к Н. Д. Он в это время искал пути к отступлению и – к покою. Но не тут то было.

На следующий день после того, как она рассказала мне о своей беременности, она пришла в редакцию с кровоподтеком под глазом, но выглядела при этом спокойной и умиротворенной, даже безучастной ко всему происходящему. В редакции в тот день было, как назло, много работы, и у нее не было времени со мной поговорить. Когда я смотрела на Николая Дмитриевича, у меня все внутри кипело. Я тихо ненавидела его и гадала, знает ли он о том, знаю ли я. И даже после ее смерти меня мучил тот же самый вопрос.

В конце дня она с улыбкой сказала мне: «Все будет хорошо», поцеловала меня в щеку и уехала с ним на машине. Он каждый день подвозил ее домой под тем предлогом, что им по пути. Но ничего хорошего не было. Я пыталась дозвониться ей вечером, но телефон был недоступен. Она была вообще тем самым абонентом, который вечно «вне зоны доступа» — витает где-то в облаках. С утра он приехал на работу один. Она якобы заболела. Впрочем, она действительно болела, о чем потом сама рассказала мне. Причем, и душой, и телом, лежа без сознания на кушетке в послеоперационном отделении частной клиники, где ей сделали аборт. В обед Николай Дмитриевич неловко попросил меня съездить за цветами на рынок. Он попросил купить букет из 17 белых роз с зеленоватым отливом. Я часто видела такие у Кристины на столе. Я привезла розы, он быстро сдал свою заметку в номер и уехал, угостив меня вкусным чаем и поблагодарив за цветы. На следующий день он снова пришел на работу один. Кристинин телефон все так же молчал. Я не решалась заговаривать с ним, хотя мне очень хотелось узнать хоть какие-то новости о своей подруге. Он выглядел немного грустным, но в целом вел себя так, словно ничего не произошло.

И только через несколько дней на работе появилась Кристина. Она была в белом платье, кажется, даже летнем, явно не по сезону… Будучи и до этого худой, она похудела еще килограммов на восемь. В глазах ее не было ни грусти, ни отчаяния. В них читалось умиротворение. «Ну вот и всё кончено. Теперь мне хорошо», — сказала она и закурила, хотя раньше никогда не курила.

— Ты сделала аборт, да? – не постеснялась спросить я.

— Вот подонок, негодяй! – сказала я.

— Не надо. Это лишнее… Все будет хорошо. Сказала она снова. И все тем же спокойным тоном, который так встревожил меня в ней накануне.

— Ты расстанешься с ним?

— Он расстанется со мной, и тем самым, спасет нас обоих, — ответила Кристина.

Я не поняла смысл ее слов тогда. И сейчас не могу понять, решила ли она уже тогда покончить с собой? Или у нее был какой-то другой план, который не выгорел? Какое-то время она вела себя спокойнее обычного: они совсем не ругались с Н. Д. (во всяком случае, при мне). Работала она без особого энтузиазма, но все же не так плохо, как в последние месяцы, когда зачастую без всяких причин отказывалась выполнять рабочие распоряжения Н. Д. Это было затишье перед бурей. Кристина набиралась сил перед последним рывком на финишной прямой своей жизни. Но меня он больше в свои планы не посвящала. В этой ее молчаливой улыбчивости и показном смирении было что-то страшное. И Николай Дмитриевич, как никто другой, это понимал. Он будто бы готовился принять последний удар от нее. Оба они затаились и заняли выжидательные позиции. Взрыв в их отношениях произошел, когда в редакцию пришла жена Николая Дмитриевича. Она зашла за каким-то документом и заодно обмолвилась при нас с Кристиной о том, что их дочь беременна. Не знаю, о чем в этот миг думала Кристина, а я почувствовала почему-то вмиг всю глубину падения моей подруги. Обычно в таких ситуациях драмы разворачиваются, когда беременной оказывается супруга героя-любовника. Но здесь все было еще плачевнее. Мне очень хотелось, чтобы этот день стал переломным в судьбе Кристины, чтобы это была та последняя капля в море этой неправильной, запретной, противоестественной любви. Я даже подумала, что аборт в их ситуации был лучшим решением.

Вечером, когда его жена ушла, я попробовала снова начать разговор с Кристиной. Она была, как всегда, милой и тактичной. И, как всегда, непроницаемой. Разговора не получилось, она, словно пряталась за дурацкой фразой: «Всё будет хорошо». Я и ныне, когда слышу эти три слова, начинаю бояться. Ведь в случае с Кристиной за этим «все будет хорошо» скрывалось самое страшное и единственное непоправимое.

Последние пять дней своей жизни Кристина была молчаливой. Хотя мы продолжали ходить с ней в буфет и даже обсуждали коллег. Она рецензировала мои статьи, подсказывала мне, как развернуть ту или иную тему, с улыбкой слушала очередные сплетни из жизни нашей маленькой редакции.

Вечером накануне ее смерти мы попрощались, как всегда на остановке. Она была опять одета не по погоде, но выглядела счастливее, чем в предыдущие дни. Кристина в тот день впервые с момента аборта заговорила об Н. Д. Она сказала, что, кажется, придумала способ добиться от него развода и удивилась, как же ей не приходило это в голову раньше. На мой вопрос, что же это за способ, она не ответила. Сказала лишь, что решила идти ва-банк и обещала рассказать завтра, что же такого она сделала. Еще она попросила вечером держать за нее кулачки или помолиться, если я вдруг верю в Бога. Она, кстати, верила. Ночью, часов около трех, я проснулась от звука мобильного. Звонила Кристина. Как она сказала: «Просто поболтать». Мы проговорили с ней пять минут. Голос ее был все слабее и слабее, логической связи в ее мыслях и словах не было. Я подумала, что она пьяна, иначе, как объяснить внезапное желание в три часа ночи поговорить о быстротечности и несправедливости жизни. Через пять минут наш разговор оборвался на полуслове. Я подумала, что Кристина уснула и выронила трубку, хотя на всякий случай перезвонила ей несколько раз на мобильный и на домашний. В трубке были длинные гудки.

Кристина в тот момент, когда я ей звонила, была уже мертва. Это было установлено медицинской экспертизой. На теле ее обнаружены множественные гематомы, порезы, висок ее был рассечен об угол стиральной машинки, а причиной смерти стало отравление антидепрессантом. Следствие при всем при этом не нашло следов насильственной смерти, поскольку установлено было, что порезы девушка нанесла себе сама, а травму головы получила, находясь под действием препаратов. Также было установлено, что она выпила немного марганцовки. Возможно, она передумала умирать и хотела промыть желудок… Той ночью с ее телефона было сделано еще несколько вызовов: в «скорую помощь», которая как раз приехала и диагностировала ее смерть. Еще несколько вызовов было сделано Николаю Дмитриевичу. Следствием также было установлено, что он был последним, с кем она общалась перед смертью. Он ушел от нее за несколько минут, то того, как она приняла препараты и нанесла себе последние травмы. Как он пояснил следователям, они обсуждали рабочие вопросы.

Игрушка для Лолиты — 2.

с подбородка и капали мне на грудь. Девушка наслаждалась своими действиями и моим видом.

— Молодец! Правильно себя ведешь. За это я тебя награжу оргазмом.

Она достала из моей сумки вибратор. Погладила его, внимательно рассмотрела, а потом окунула его головку в свою пизду. Сделала несколько круговых движений, а затем, вынула и поднесла к моим губам. Я послушно приоткрыла ротик и взяла его в рот. Она осталась довольна.

— Молодец! Все правильно делаешь. Теперь ложись на перила спиной и раздвинь широко ноги.

Я выполнила то, что она просила, откинувшись и раздвинув ноги. Лола удовлетворенно смотрела на меня и гладила мои интимные места вибратором.

— А теперь, попроси меня, чтобы я доставила тебе удовольствие.

— Госпожа, трахните меня, пожалуйста, я очень хочу кончить.

В тот же момент, она отвесила мне пощечину. Не сильную, но звонкую.

— О чем ты просишь? Таких блядей, как ты, не трахают, а ебут.

— Простите меня, хозяйка, я оговорилась! Я хотела попросить, чтобы вы меня выебали. Как шлюху, как дешевую уличную давалку.

Одной рукой, она потрепала меня за волосы лобка, а другой, приставила вибратор, к моей жаждущей пизде. Как только головка коснулась раскрытых губок, по моему телу пробежала дрожь возбуждения. С наглой улыбкой, девушка дразнила меня игрушкой. Она водила головкой по влажным губам, по лобку, анусу, открытому клитору. Слегка погружала его в меня. Но, как только я подавалась навстречу фаллосу, тут же вынимала его из меня и спрашивала:

— Хочешь большой и толстый хуй?

И не дожидаясь моего ответа, снова начинала дразнить. Хоть мне и хотелось его в себе ощутить, эта игра была приятной и возбуждающей. Когда же, я смирилась, что дразнят, девушка с силой, глубоко вошла в меня. Каждая гофрочка моей вагины, отозвалась импульсами счастья и удовольствия. Я громко вздохнула и застонала. Лолита, тут же, не вынимая из меня члена, зажала мой рот.

— Ты что, сучка! Хочешь весь дом разбудить? Хочешь, чтобы весь подъезд увидел тебя в таком виде?

— Простите меня, хозяйка, но мне так хочется кончить, что уже все равно. Пусть видят, как меня ебут.

— Мысль мне нравится, нужно будет и вправду показать тебя, кому-то постороннему, но не сегодня. В отличие от тебя, я не собираюсь перед всеми сверкать пиздой и задницей. Поэтому, прикуси язычок, пока мы не спалились.

И, продолжила меня ебать игрушкой, жестко и глубоко. Я на столько была уже готова к оргазму, что ждать пришлось совсем не долго. Уже через полторы, две минуты, я почувствовала первые приятные спазмы, которые лавинообразно усиливались и учащались. И, через несколько секунд, ярчайший водоворот оргазма, накрыл меня с головой. Я ни чего не видела, не слышала и не ощущала, кроме яркой и сладкой искры, которая стреляла из моей возбужденной пизды, в мозг и обратно. Чувствуя мое состояние, Лолита увеличила скорость, с которой погружала в меня искусственный член. Одновременно, она прикрыла мне рот ладонью, чтобы я не разбудила жителей •••

Лекарство от педофилии. Глава 1.

Я в очередной раз лениво перемешал ложкой остатки каши быстрого приготовления, которая была всем моим завтраком. Есть хотелось, но не до такой же степени, чтобы набивать себе желудок этими бумажными хлопьями на воде, даже без масла! Вместо этого я украдкой взглянул на большие часы, висевшие над входом в кухню.

— Ешь давай! – подогнала меня мама, перехватив мой взгляд. – Ты должен питаться нормальной, здоровой пищей, иначе никогда не похудеешь.

Они с сестрой уже доедали свой диетический завтрак, который считали единственной нормальной пищей для активных, успешных людей. Однако, я сам себя не смог бы отнести к такой категории, даже если подключил бы всё воображение, а значит и питаться так мне было ни к чему.

— Мама, ты правда думаешь, что если он сбросит пару десятков килограмм, это его спасёт? – с неприязнью в голосе произнесла сестра, глядя в свой стакан с натуральным яблочным соком.

Она только в этом году закончила экономический и без проблем устроилась на работу по маминой рекомендации, но уже решила, что может даже не считать за людей жалких студентов-третьекурсников, вроде меня.

Хотя, отчасти она была права, мы были словно из разных миров. Мама, финансовый директор крупной торговой компании, успешная, красивая женщина, выглядящая явно моложе своих сорока пяти, в одиночку воспитавшая двоих детей. Сестра Лена, идущая по стопам матери, словно впитавшая все лучшие её качества, такие как целеустремлённость, несгибаемость характера и уверенность в себе – это был один мир. И совсем другой, полный страхов, отчаянья, безудержной тоски и меланхолии, пустой и мрачный мир, где был только я, один, всегда один…

— Костя, не спи за столом! – мамин голос не дал мне снова увязнуть в своих размышлениях. – Ешь быстрее, а то на пару опоздаешь. И побрейся, наконец, тебе эта щетина совсем не идёт.

— Ага, и постригись заодно, — вставила сестра, ловко укладывая посуду в посудомойку. – Волосы скоро будут длиннее, чем у меня. Может, тебе косички уже заплетать?

— Ой, Лена, оставь его в покое, пусть хотя бы расчешется, — можно было подумать, что мать вступилась за меня, хотя скорее просто махнула рукой. – И давай уже выходить, нам ещё отчёт за сентябрь закрывать до обеда.

Это был самый обычный разговор, который происходил почти каждое утро. Мать и сестра вставали рано, будили меня тоже, даже если мне не надо было идти к первой паре, быстро завтракали и торопливо собирались, при этом успевая посыпать меня укорами, советами, жизненными наставлениями и даже неутешительными прогнозами.

Обычной темой для обсуждения была моя внешность, пара десятков килограмм лишнего веса, накопленного безвылазным сидением за компьютером, небритая борода, отросшие ниже плеч волосы, которые я небрежно завязывал в хвост, и красные сонные глаза. Ещё они любили говорить о том, что я, несмотря на свой унаследованный ум, учусь на тройки из-за лени и плохой посещаемости, а значит если и закончу ВУЗ, то устроюсь максимум администратором в компьютерный клуб в ночную смену. Они говорили это так, как будто в этом есть что-то плохое.

Но самой любимой темой обсуждения для них было то, что у меня нет и никогда не было девушки, а о том, потеряю ли я когда-нибудь девственность, они с азартом спорили прямо при мне. Как глупо было с их стороны говорить про мою непопулярность у девушек, даже не зная того, что эти девушки сами мне не интересны.

Наглые, самовлюблённые, тупые бабы, уверенные в том, что все мужики должны им ноги целовать только за то, что они красивые! Ха, какая глупая самоуверенность, что может быть красивого в обвисших молочных железах, волосатых лобках и подмышках, килограммах штукатурки на лице? Нет, такие существа никак не могли бы заставить меня захотеть их!

Другое дело девочки! Маленькие, невинные, с широко раскрытыми ясными глазами, смотрящими на тебя с любовью и восхищением, ещё не изуродованные действием половых гормонов и не осквернённые грязью взрослой жизни. Они были настоящей мечтой, сияющей и жгучей, но доводящей меня до изнеможения своей недостижимостью. Ведь такое бывает только в аниме, чтобы мне на голову вдруг свалилась прелестная девочка, с которой я мог бы делать всё, что пожелаю, и мне потом бы ничего не было.

Ну, раз уж моя единственная мечта была невыполнимой, мне не оставалось ничего другого, как замкнуться в себе, погрузившись в уютный мирок фантазий и тщательно избегая излишней активности в жестоком реальном мире. Сегодняшний день не был исключением, так что на первую пару я решил не идти, и едва мои домочадцы вышли за порог, сразу же вернулся в свою комнату, чтобы погрузиться в бескрайний мир Интернета, полный сладких грёз и несбыточных надежд.

Там у меня было своё особое место. О нём знали многие, но мало кто способен был его понять и принять. Место, где можно всё, на что только хватает фантазии, где ты найдёшь понимание и сочувствие братьев по несчастью, где нет страха и смущения, потому что нет своего «Я». Там, кроме всего прочего, я имел возможность пообщаться с людьми, имеющими схожие наклонности и проблемы, так же не способными нормально существовать в серой массе однотипных людей и радоваться обычным удовольствиям жизни. Вместо этого мы научились находить удовлетворение в другом – рисунки, манга и аниме очень специфического содержания, а кроме того ещё и реальные фотографии и видео того самого, что так будоражило наше воображение, позволяя хоть на время представить, что такое может произойти и с нами на самом деле. А ещё занимательные истории, философские рассуждения и просто задушевные разговоры всё о том же самом, это позволяло мне верить в то, что я не один в этом мире, что не все сочли бы меня последним уродом и мерзавцем, если бы узнали, о чём я думаю.

Сегодня мы с братьями обсуждали то, как хорошо было бы иметь маленькую младшую сестрёнку. Нежную, послушную, без ума любящую своего старшего брата и готовую ради него на всё. Я бы заботился о ней со всей любовью, накопившейся за эти годы, ради неё я готов был измениться, работать над собой, чтобы стать лучшим старшим братом на Земле! А потом, когда она чуть-чуть бы подросла — на сколько, я ещё не решил — я показал бы ей другую сторону братской любви, забирая её в свой мир взрослых отношений, где были бы только мы вдвоём, я и она.

Эти мечтания и рассуждения, разбавленные зрительными образами на любой вкус, позволили мне погрузиться в сладкую дрёму виртуального удовольствия, из которой меня вывел только звонок будильника, возвещающий о том, что пора собираться на вторую пару.

Я учился на факультете прикладной информатики в сфере экономики – насчёт последнего настояла мать, чтобы я хоть в чём-то пошёл по её стопам. Но это не помогло, и если в информатике я более-менее разбирался, то экономика всё ещё оставалась для меня тёмным лесом, в который я и не пытался углубиться. Это, по моему мнению, скорее была специальность для девушек, которых в нашей группе и было большинство. Наверняка, любой другой парень на моём месте только радовался бы такому положению и не преминул бы им воспользоваться, но для меня эта отара овец была чуть ли не самым раздражающим фактором в посещении универа. Глубоко убеждённые, что все мужчины должны пускать слюни от одного их вида, таких как я они считали неудачниками, геями, импотентами и ещё чёрт знает кем, хорошо хоть в их куриные мозги и не приходило мысли заподозрить мои истинные наклонности. Но, так или иначе, своё презрение и насмешки они даже не пытались скрывать и позволяли себе обсуждать меня прямо в моём присутствии:

— Интересно, он нас слышит вообще? – ленивым тоном хмыкнула одна из куриц, сидевших за моей спиной.

— Может, он больной вообще, а вы смеётесь, — прокудахтала другая, сама даже не пытаясь скрыть насмешку в голосе.

— Нет, преподу ведь он отвечает, — задумчиво протянула третья. – Наверняка просто ботаник конченый, куда нам до него, что на нас внимание обращать?

— Ты что, он же троечник, — хихикнула четвёртая. – Как его вообще в универ приняли? Тормоз и маньяк какой-то, а вдруг он отравит кого-нибудь или топором зарубит?

Вот ворона, накаркает же! Я хоть и привык к такому, но кто знает, вдруг моё терпение закончится? Они не понимают, чем рискуют, я ведь когда-нибудь и устану от такой жизни и возьмусь за топор, или лучше подожду, пока у них будут дети, и тогда я до них доберусь, и припомню все эти оскорбления и унижения!

Но это потом, а пока лучше втянуть голову в плечи и постараться абстрагироваться от этого мира, представить, что где-то меня ждёт моя прелестная маленькая девочка, которая не станет смеяться надо мной а сможет понять страдания моей души… Хотя, какой же бред! Если бы у меня и вправду была маленькая сестрёнка, она бы лишь с отвращением смотрела на такого безвольного неудачника, как я. Но какое это имеет значение, если её всё равно нет?

Стараясь не слушать больше ничего вокруг, включая лектора, я кое-как досидел пару и, забив на лабораторную, поспешил домой. Был ещё только полдень, а мама и сестра обычно возвращались не раньше семи, так что я мог рассчитывать на довольно длительное спокойное одиночество. Предвкушая те мечты и фантазиями, которыми я хотел бы сейчас поделиться с братьями в Интернете, я всю дорогу до дома шёл в рассеянной задумчивости, глядя только себе под ноги. Поэтому я не заметил маминой машины, припаркованной во дворе, и то, что на мои попытки вставить ключ в замочную скважину мать открыла мне дверь сама, было для меня полной неожиданностью.

— Что-то ты быстро с пар вернулся, опять прогуливаешь? – голос матери был серьёзнее, чем обычно, на лбу проступила одна лишняя морщинка. – Ладно, так даже лучше, я как раз собиралась тебе позвонить.

— А что случилось? – опешил я. Если мать вернулась с работы так рано, да ещё и без Лены, значит, определённо случилось что-то серьёзное. Она бы не ушла с работы раньше, даже если бы в офисе отключили свет и всех распустили по домам.

— В общем вот, знакомься, — мать отошла на шаг в сторону, открывая моему взору фигуру маленькой девочки, скрывающейся в дальнем углу коридора. – Это Люба, твоя двоюродная сестра, она будет с нами жить.

Девочке с виду было лет пять, она была одета в белый сарафан в синий горошек, немного малой, потому что даже не закрывал её коленки. Её длинные, светлые, чуть волнистые волосы были подвязаны голубой ленточкой. Большие серо-голубые глаза смотрели на меня с опаской и недоверием, а полные губки были слегка поджаты, что показалось мне очень милым. В руках она крепко сжимала какую-то плюшевую игрушку, потерявшую свой вид, очевидно, ещё пару лет назад.

Первой мыслью, которая пришла мне в голову, было то, что я увидел самое прелестное создание, когда-либо существовавшее во Вселенной! Секундой позже эту мысль начала вытеснять другая, что этого вообще не может быть, что я, наверное, замечтался и уснул, что сейчас этот ангел просто растает в воздухе…

— …твой старший брат Костя, — вывел меня из минутной грёзы прозвеневший в тишине голос матери. – Он немного ленивый и неуклюжий, но безобидный, так что можешь просить у него всё, что тебе понадобится.

Вместо ответа девочка крепче сжала свою игрушку и опустила взгляд в пол. Похоже, мой вид не вызвал у неё особого расположения. А я всё так же стоял на пороге, как вкопанный, с ключом в руке и широко раскрытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова.

— Ладно, мне надо бежать на работу, а ты пока присмотри за Любой, — сказала мне мать, уже застёгивая сапоги. – Лена поехала оформлять некоторые документы, будет через часок, надеюсь, ты справишься?

Не дожидаясь ответа, она протиснулась мимо меня к входной двери и, уже выходя, добавила вполголоса:

— Ах да, её отец, брат твоего отца, вчера трагически погиб, теперь она совсем сирота. Сейчас она замкнулась в себе и плохо идёт на контакт, так что осторожней, не травмируй её. Удачи!

И, помахав девочке рукой на прощанье, мать выбежала из квартиры, оставив меня наедине с живым воплощением предмета моих тайных мечтаний.

Автор, скажу честно, — у тебя талант. Всё скопипастил, оставлю данные произведения потомкам. На ум приходит только «ПЕШИ ИЩЁ. 1». Надеюсь прочитать продолжение твоих произведений (особенно Чёрной Ягодки :3)!

Автор: Владимир Набоков.

Год и место первой публикации: 1955, Франция; 1959, Англия; 1958, США.

Издатели: «Олимпия Пресс»; «Уайденфельд энд Николсон»; «Дж. П. Путнамз Санз»

Литературная форма: роман.

«Лолита» построена как изучение истории болезни героя-педофила средних лет, Гумберта, — любовника двенадцатилетней Лолиты. В книге прослеживается сексуальная одержимость Гумберта юными девочками, его брак с матерью Лолиты, Шарлоттой, и долгое путешествие через всю страну, которое он совершает с Лолитой после смерти ее матери. Ближе к концу романа нимфетка, теперь шестнадцатилетняя, замужняя, беременная и физически вымотанная, пишет ему и просит денег. Все еще захваченный образом юной Лолиты, Гумберт истерически умоляет ее уехать с ним, но она отказывается. В отчаянии он предлагает ей чек на 3 600 долларов и 400 долларов наличными, чтобы она открыла имя человека, с которым сбежала. Этот человек — Куильти, приятель ее матери, стал любовником Лолиты еще в то время, когда Гумберт лишь смотрел на нее с любовью и вожделением. Гумберт хочет отомстить и в итоге попадает в тюрьму за убийство Куильти.

Страсть господствует в жизни Гумберта: каждая привлекательная девочка в его глазах соблазнительница. Анализируя свою похоть, Гумберт возлагает вину за свою одержимость на девочек, которые, как он считает, нарочно провоцируют его. Сидя в парках и наблюдая за нимфетками, он силится сдерживать свои чувства, которые заставляют его «нестись во весь опор к своему одинокому утолению». До знакомства с Долорес Лолитой Гейз и ее матерью у Гумберта было три нервных срыва, после которых он вынужден был лечиться в санатории. Он упоминает о своих приключениях с чередой проституток, похожих на девочек, и рассказывает, что часто посещал бордели в поисках юных девушек.

Первая встреча с Лолитой насыщена эротикой — Гумберт замечает каждую чувственную деталь ее еще детского тела, затем он мучится поиском возможности удовлетворить свое желание. В одной из первых сцен Лолита сидит рядом с ним на кушетке, и он дразнит ее, отнимая у нее яблоко. Гумберт приходит «в состояние возбуждения, граничащего с безумием», которое перерастает в «глубокое, жгучее наслаждение», так что он едва сдерживается. Он чувствует, что «нервы наслаждения… обнажены» и «малейшего нажима достаточно было бы, чтобы разразилась райская буря». Он сидел, «повисая над краем этой сладострастной бездны», а его рука двигалась по ноге Лолиты «до предела, дозволенного тенью приличия».

Женившись на Шарлотте, чтобы получить доступ к Лолите, он грезит себя «дающим сильное снотворное средство и матери и дочери одновременно, для того чтобы ласкать вторую всю ночь безвозбранно». Шарлотта погибает, выбежав на шоссе после чтения тайного дневника Гумберта, в котором он подробно описывает свои фантазии, и Гумберт пытается осуществить свой план со снотворным, когда забирает осиротевшую Лолиту из летнего лагеря. Таблетки не усыпляют Лолиту как следует, но он все же совращает ее. С этого начинается их двухлетнее путешествие: они изображают отца и дочь, переезжая из мотеля в мотель на фоне американского захолустья. После бегства Лолиты Гумберт снова срывается и попадает в клинику, которую позже покидает, чтобы найти Лолиту и отомстить за свою утрату.

«Лолиту» обвинили в «грязной» и «неприкрытой порнографии» сразу после публикации. Набоков утверждал, что «Лолита» — комедия, и не соглашался с теми, кто считал ее эротическим произведением; кроме того, он энергично отвергал возможность опубликовать роман анонимно, чтобы не ставить под угрозу свою профессорскую карьеру в Корнель-ском университете. Американские издатели также оказали рукописи холодный прием — роман был с ходу отвергнут многими из тех, кому послал его агент Набокова. Паскаль Ковичи из «Викинг Пресс» и Уоллес Брокуэй из «Саймон энд Шустер» решили, что книга произведет на читателей впечатление «порнографии». Джеймс Лафлин из «Нью Дирекшнз» отверг роман: «мы беспокоимся о возможных последствиях и для издателя, и для автора», — и предложил опубликовать роман во Франции. Прежде чем сдаться, Набоков послал рукопись Роджеру Страусу из «Фарар, Страус энд Янг» и Джейсону Эпштейну из «Даблдей», но они таюке отвергли ее. После неудачных поисков издателя в Америке агент Набокова передал роман в парижское издательство «Олимпия Пресс», которое опубликовала его в двух томах.

После того, как «Олимпия Пресс» опубликовала в 1955 году «Лолиту» на английском языке, в декабре 1956 года книга была запрещена во Франции. Издатель, Морис Жиродиа, обратился к Набокову с просьбой помочь в борьбе с запретом, на что автор ответил: «Моя моральная защита книги — это сама книга». Он также написал эссе «О книге, озаглавленной «Лолита»» — многословное оправдание, опубликованное позже в американском издании романа. В нем автор утверждал, что читатели, которые сочли произведение эротическим, неверно поняли его замысел. «То, что мой роман содержит немало ссылок на физиологические позывы извращенного человека — отрицать не могу. Но в конце концов мы не дети, не безграмотные малолетние преступники и не питомцы английского закрытого среднеучебного заведения, которые после ночи гомосексуальных утех должны мириться с парадоксальным обычаем разбирать древних поэтов в почищенных» изданиях», — заявляет Набоков.

«Олимпия Пресс» выиграла дело в 1957 году в Парижском административном суде, и роман вернулся на прилавки в январе 1958 года. Когда в мае 1958 года пала Четвертая республика и к власти пришел генерал Шарль де Голль, министр внутренних дел обратился в Государственный совет, Верховный суд Франции. К декабрю того же года книгу вновь запретили — правительству удалось добиться восстановления прежнего приговора. Апелляция была невозможна, но публикация перевода романа на французский престижным издательством «Галлимар» в апреле 1959 года дала «Олимпии Пресс» основания для подачи жалобы. Издатель предъявил правительству иск: по мнению издательства, юридический принцип равенства граждан был нарушен, ибо издание «Лолиты» «Олимпии Пресс» было запрещено, а «Галлимар» — нет. В сентябре 1959 года английский перевод вернулся на французский рынок.

Британское таможенное ведомство запретило книгу в 1955 году. В том же году Грэхам Грин назвал «Лолиту» на страницах «Санди Тайме» в числе трех лучших, по его мнению, книг года. В ответ на статью Грина, Джон Гордон заметил в «Санди Экпресс»: «Без сомнения — это самая грязная книга из тех, что мне приходилось читать. Абсолютно необузданная порнография». Несколько британских издателей страстно желали поторговаться за права на издание романа, но они ждали принятия в 1959 году «Списка непристойных изданий». Последний должен был позволить принимать во внимание, в качестве аргумента, литературные достоинства книги. Издатели ждали начала судебного преследования, ибо литературные обозреватели уже поговаривали о войне против романа; некоторые заявляли, что книгу следует запретить в Англии, если будет доказано, что «хотя бы одна маленькая девочка может быть совращена вследствие этой публикации». Консерваторы в парламенте убедили Найджела Николсона, члена парламента и издателя, не публиковать книгу, заявив, что это повредит имиджу партии. Он лишился возможности быть вторично избранным, отчасти из-за «Лолиты».

Таможенное ведомство США, напротив, установило в феврале 1957 года, что книга не является предосудительной и может ввозиться в страну.

Таким образом, книгу нельзя было легально вывезти из Франции, но те, кому удалось провезти ее контрабандой, могли совершенно законно ввозить ее в США. Несмотря на толерантность таможни, американские издатели отказывались публиковать «Лолиту», пока в 1958 году не решило рискнуть издательство «Дж. П. Путнамз Санз». Год спустя были сняты запреты во Франции и Англии и книга открыто издавалась в обеих странах. В США, однако, Публичная библиотека Цинциннати убрала книгу с полок после заявления директора: «тему извращения я считаю неприличной».

Роман был, кроме того, запрещен в 1959 году в Аргентине, где правительственные цензоры посчитали, что в книге изображено моральное разложение. В 1960 году в Новой Зеландии запретили ввоз романа, согласно Таможенному акту 1913 года, запрещающему импорт книг, считающихся «непристойными» в соответствии с «Законом о непристойных изданиях» от 1910 года. В борьбе с запретом новозеландский Совет по гражданским свободам ввез шесть экземпляров книги и успешно опротестовал запрет в Верховном суде. Судья Хатчин, вынося приговор, заметил, что порнография не являлась целью написания книги, адресованной образованному читателю. Основывая свое решение на рекомендации совещательного комитета министерства (согласно которой в отдельных случаях можно разрешать провоз книги), судья заметил, что таможня Новой Зеландии пропускала некоторые книги, адресованные определенным персонам или предназначенные для продажи узкому кругу читателей. Запрет на «Лолиту» в ЮАР, наложенный в 1974 году из-за «темы извращения» в романе, был снят в 1982 году, а Управление публикаций ЮАР дало разрешение на издание книги в мягкой обложке.

«Мне трудно представить себе режим, либеральный ли или тоталитарный, в чопорной моей отчизне, при котором цензура пропустила бы «Лолиту». Как писатель, я слишком привык к тому, что вот уже скоро полвека чернеет слепое пятно на востоке моего сознания — какие уж тут советские издания и Лолиты»!», — писал Набоков в послесловии к своему переводу романа на русский язык в 1965 году. Надо сказать, что пессимизм писателя вовсе не был надуманным. Более того, тотальный запрет распространялся не только на скандальную «Лолиту», но на все произведения Набокова. Еще в 1923 году в «Секретном бюллетене Главлита» прозвучал приговор творчеству эмигранта: «К Соввласти относится враждебно. Политически разделяет платформу правых к.-д.» «…После приведенного выше отзыва, — пишет А. Блюм, — ни одна строчка Набокова не появлялась в подсоветской печати вплоть до конца 1986 г.» Было, впрочем, одно исключение — Демьян Бедный в 1927 году опубликовал часть стихотворения Набокова «Билет», разумеется, с целью «дать сатиру».

Baker G. «Lolita»: Literature or Pornography // Saturday Review. 1957. № 40. P. 18.

Centerwall B. S. Hiding in Plain Sight: Nabokov and Pedophilia // Texas Studies in Literature & Language. 1990. № 30. P. 468–484.

Dupee F. W. «Lolita» in America // Encounter. 1959. № 12. P. 30–35.

Feeney A. «Lolita» and Censorship: A Case Study // References Services Review. 1993. № 21. P. 67–74, 90.

Hicks G. Lolita and Her Problems // Saturday Review. 1958. № 41. P. 12, 38.

Levin B. Why All the Fuss? // Spectator. 1959. № 202. P. 32–33.

Lolita in the Dock // New Zealand Libraries. 1960. № 23. P. 180–183.

Patnoe E. Lolita Misrepresented, Lolita Reclaimed: Disclosing the Doubles // College Literature. 1995. № 22. P. 81 -104.

Roeburt J. The Wicked and the Banned. New York: Macfadden Books, 1963.

Эротические и порно рассказы.

Глава первая: Лагерь.

Эти летом нас женой, студентов четвертого курса пединститута, направляли на так называемую «производственную» практику. Ехать, как всегда, ужасно не хотелось. Кое-как успокаивала мысль, что это наша последняя за время учебы заключительная «принудиловка» и всего лишь на один месяц. Все бы ничего, да портило настроение одно обстоятельство — нам выпало быть руководителями в одном из спец-отрядов для трудновоспитуемых подростков одного из интернатов нашего города. Ленка, моя жена, узнав об этом, впала в в «профессиональную» депрессию. Мне приходилось её всячески успокаивать, чтобы не провалила чего доброго летнюю сессию. В подготовке к экзаменам незаметно пролетели недели, которые отделяли нас от нашей последней практики. Наконец, все было позади — экзамены сданы, зачеты получены. Через неделю нас ждали в администрации лагеря отдыха для школьников «Заря». Ленка ходила сама не своя.

— Ну что ты так переживаешь? — спрашивал я её, — подумаешь всего один лишь месяц, а потом — свобода! Закатимся с тобой на недельку другую на побережье Черного моря. , «оттянемся» по полной программе. , отдохнем. и потом со свежими силами закончим последний курс.

— Нет, Андрей, ну может быть можно что-либо придумать? Поменяться с кем-нибудь. ? Может быть есть какие-нибудь мазохисты, которым нравится работать с трудновоспитуемыми. ? — не могла смириться с мыслью о предстоящей практике моя жена.

— Ну, что ты. в самом деле? — успокаивал я её.

— По-моему, Андрей, ты не понимаешь до конца. всю сложность ситуации! Другие почему-то будут работать с нормальными детьми. , и практика и отдых одновременно. , а нам мало того что достались «сложные» дети. , да к тому же все особи мужского пола. , да в таком возрасте, что просто. ужас.

— Во-первых, ты все преувеличиваешь, как всегда, моя Аленушка! — обнимая за плечи жену приговаривал я, — Не все будут «особи мужского пола». Нам же пояснили, что отряд будет сводный — из двадцати пяти человек — десять будут девочки! Ты-то будешь ответственная, в основном, за девочек. чего тебе бояться-то?! Ну. возраст, конечно, трудный. , в 15—16 лет юношеский максимализм перехлестывает через край, но. ведь это всего-лишь на тридцать дней. не более. , стоит ли чересчур драматизировать ситуацию?

— Не знаю, Андрей! Но у меня, какое-то плохое предчувствие. — продолжала настаивать на своем моя «половина».

— Да брось ты заниматься самозомбированием! — отшутился я, еще не зная, что жена была. ПРАВА.

В назначенный день мы прибыли в лагерь отдыха для детей, где нам предстояло отработать целый месяц. Дети прибывали на следующий день, поэтому администрация решила посвятить первый день прибытия воспитателей для их ознакомления с лагерем. Домики были деревянные, расчитанные на двадцать человек. Лагерь имел великолепные спортплощадки, кроме того располагался в зеленой лощине, плавно спускавшейся к берегу небольшого озера, где был оборудован пляж для детей. Домики нашего отряда были расположены в самом конце всех построек, почти упираясь в густой прохладный лес, живописно вписывавшийся в полный ансамбль лагеря. «Ну, не все так уж плохо, — подумал я, распаковывая вещи из чемодана и обустраиваясь в своем новом «жилище», — только вот с женой разделили! Ну, да ладно, что-нибудь придумаем. « Лену поселили в соседнем домике для девочек. Несмотря на все её уговоры, начальник лагеря наотрез отказался селить нас вместе, мотивируя свой отказ невозможностью нарушения «инструкций». Ленка, немного посетовав, успокоилась от мысли, что наши домики находились всего лишь в пяти метрах друг от друга, а значит, могла рассчитывать на мою поддержку в случае необходимости. Я как мог её успокаивал, пытаясь развеять её «страхи». Первую ночь мы провели вместе в моем «бунгало», посвятив её богу любви Эросу.

Утром, встав по-раньше, быстренько привели себя в порядок, и, позавтракав, неспеша пошли к центральному входу, дожидаться автобусов с детьми. В беседке, на пропускном пункте, познакомились поближе и с другими старшими отрядов. Все были, в основном, молодого возраста — до 30 лет. Как я выяснил, из студентов были только мы с женой. Остальные уже преподавали в школе и имели, хотя ещё и небольшую, но, все-таки, какую-то практику общения с детьми. Разговаривая о том — о-сем, не заметили, как подошли первые автобусы. Ленка, бросив первый взгляд на высыпавшую из автобусов галдящую разношерстную массу детей, немного успокоилась. По внешнему виду — это были дети, как дети. Начальник лагеря, выкрикивая фамилии по списку, распределял их по группам. Беседка с воспитателями по-немногу пустела, по мере прибывания автобусов и формировании отрядов. Сформированные группы расходились со своими старшими по своим домикам для обустройства. Вскоре в беседке остались только мы с женой. На наш немой вопрос, начальник только пожал плечами и ухмыльнувшись сказал, что интернат, как всегда, в своем репертуаре — опаздывает! Затем, немного подумав, сказал, что все отряды уже сформированы и остался только наш, так что его присутствие на проходной необязательно, потому что в ожидаемом автобусе будут только наши «головорезы». С этими словами, пожелав нам удачи и, отдав список с фамилиями, удалился на территорию лагеря. Мы с Ленкой переглянулись.

— Хорошенькое начало! — наконец произнесла жена, — с первого дня уже какие-то проблемы.

— Ну, не смертельно. , подумаешь опоздали, с кем не бывает! — ответил я, начиная заметно нервничать. «Не успеем обустроиться и можем опоздать на ужин» — подумал я про себя, — она права. уже проблемы.»

Через час-полтора томительного ожидания, наконец, послышался гул мотора и из-за поворота показался автобус. Лихо затормозив у проходной, шофер открыл дверь и выпустил нашу. «братву». ! Из автобуса вышли подростки лет 15—16, а некоторым на вид можно было дать и все 20 лет. Подождав, пока все разобрали свои сумки, мы с женой подошли к уже «нашему» отряду.

— Здравствуйте, ребята! — произнес я приветствие и продолжил, — я ваш старший воспитатель. Зовут меня — Андрей Петрович! А это мой помощник и старший в группе девочек — Елена Васильевна!

— Здравствуйте! — еле слышно произнесла жена, а затем немного взбодрясь и взяв себя в руки, сказала:

— Девочки, давайте быстренько пройдем в наш домик, оставим вещи и прямиком на ужин. , а то можем опоздать.

Девочки, внимательно посмотрев на свою «старшую», молча взяли свои сумки и непроизвольно выстроились перед ней. Лена, ободренная своим первым «успехом», повела их на территорию лагеря. Парни не долго думая, отправились вслед за ними, не обращая на меня никакого внимания. Я молча последовал за ними, благо наши домики были рядом. Через минуту парни начали весело гоготать, о чем-то тихо переговариваясь. Незаметно, подойдя поближе к группе, я пытался по внешним признакам определить их «лидера». Это был один из важных моментов, упустив который, можно было «запороть» себе всю лагерную смену. Следуя за ребятами, до меня невольно стали доноситься обрывки их разговора.

— А ни-чё-ё-ё. телка-то! А, Витёк? — обратился не очень высокого роста подросток к вихрастому, на голову выше него, жилистому парню.

— Да уж! — сплюнув себе под ноги произнес он, — и «тузом». вишь. как «гуляет». шалава!

Мне немного стало не по себе. Речь шла о моей жене, которая ничего не подозревая шла впереди «колонны» в своей любимой джинсовой мини-юбке. То, что она у меня была, действительно красива, сомнений не было! Об этом мне много раз говорили и мои друзья, и просто знакомые. Природа ничем её не обделила — ни .

фигурой, ни красотой лица. Она была по-настоящему красива как женщина, сводившая с ума не одного мужика. Иногда её красота наводила на меня тоску, особенно, когда я представлял свою Ленку в объятиях другого мужчины. А здесь. подростки!»Надо как-то дать им понять, что это моя жена. , — подумал я, — а то еще чего доброго. « — мои размышления прервал гогот пацанов. Я внимательно прислушался к их разговору.

— Вот бы. её «натянуть». на «кукан». ! — мечтательно донеслось из группы парней.

— Ни-ч-ё-ё-ё. !»Натянем». , если. надо будет. — мрачно произнес Витёк, который по всей видимости и был тем самым «лидером», — месяц. впереди. , что нибудь придумаем. !

Толпа весело заржала. По их самоуверенному гоготу я понял, что Витек для них является непререкаемым авторитетом, слову которого они привыкли верить. Меня начал прошибать холодный пот. Действительно, надо было принимать какие-то срочные контрмеры. Если не пресечь «больные фантазии» на самом корню, то можно было ожидать самых неожиданных последствий. Я, немного опередив группу, бросил им, как бы случайно:

— Поторопитесь, парни, а то. Елена Васильевна с девочками. первыми поужинают. , а мне, как мужу, стыдно проигрывать жене. !

— Тю-ю-ю-ю. , так вы. — супруги. ? — небрежно протянул Витек и оглянувшись на своих товарищей, продолжил, — «семейный подряд». так сказать! Толпа весело «заржала».

— Ну. , что-то в этом роде! — улыбнулся я и, ускорив шаг, попытался задать темп «колонне», затем повернувшись к Витьку произнес:

— Да. — моя жена! Поэтому «прошу её любить и жаловать»! — я пытался перевести все в шутку, но последняя фраза, брошенная мной, была, как оказалось, произнесена ни к месту. Толпа весело заулюлюкала.

— «Любить» и «жаловать». — кто-то передразнил меня из группы.

— Ну насчет «любить». Мы её уже все «полюбили». , Петрович. , — раздался другой голос.

— . глазами! — закончил за него кто-то другой.

— . пока. «глазами». — пристроился к «хору» голосов ещё один.

— Ну. , ладно. , хватит! — бросил я с улыбкой в разошедшуюся толпу, — Пошутили и хватит! Всему есть свои пределы.

— . а мы «беспредельные». , Петрович! — не дали мне докончить, начатую фразу, и толпа вновь загоготала шутке своего товарища. Неожиданно мне помог Витёк, повернув голову к расходившимся товарищам, прикрикнул:

Гогот прекратился. «Точно — лидер!» — обрадовался я, что так быстро удалось обнаружить искомую «цель», — теперь нужно умно «приручить» его и проблем не будет! Тогда я ещё не знал, что «приручать», на самом деле, меня. , а потом. и. Елену Васильевну!

Первые три дня прошли без особых происшествий. Хотя ребята, как мне показалось, неохотно принимали участие в организационных мероприятиях лагеря. Им было скучновато. И это отнюдь не было связано с их возрастом. В нашем лагере был ещё один старший отряд, сформированный не из детей интерната, а из простых школ. Так вот, им было все интересно, моим — нет! Было ощущение, что интернатовские были на порядок «взрослее» своих одногодков. Многие вещи ими воспринимались с большой долей скепсиса. Кое-как их удалось уговорить принять участие в «Весёлых стартах». От смотра «Строя и песни» отказались вообще, мотивируя это как ненужный «выпендрёж». Что делали они с удовольствием, так это прохлаждение целыми днями на пляже, «тихое» покуривание в лесу и. подглядывание за девочками в бане. Вот это, действительно, была проблема! Мои пацаны наизусть выучили расписание посещение бани женским полом другого старшего отряда. и были всегда готовы! Несколько раз мне приходилось их «спугивать» от окошек бани, выходившими к лесу. Несмотря на то, что они располагались довольно высоко от земли, парни быстренько додумались соорудить самодельные лестницы из подручного материала, которого в лесу было хоть отбавляй. Постоянно приходилось обнаруживать и уничтожать их «осадные» орудия, спрятанные ими в кустах. Иногда, мне самому жутко хотелось «вспомнить молодость». Пару раз, отогнав «варваров», усилием воли заставил себя сломать импровизированные «лестницы», а не заглянуть вовнутрь баньки. Надо сказать, что это были не совсем «девочки», а вполне сформировавшиеся девушки, и, если бы я встретил их где-нибудь на дискотеке, да ещё в макияже, мне и в голову бы не пришло, что это подростки 16—17 лет. Тем не менее, ситуацию как-то удавалось держать под контролем и с парнями особых проблем в первые дни не было. Пришлось, конечно, пойти и на кое-какие уступки. Понимая, что бороться с курением, практически, невозможно, предложил заключить договор — о курении в строго отведенном месте, ближе к лесу за кустами. Намного проблематичнее ситуация была у моей жены. Она никак не могла найти общий язык со своими «акселератками», как про себя прозвал их я. Как и девушки первого старшего отряда, наши ничем не уступали им в своём физическом развитии, а, наоборот, даже в чем-то превосходили их. Первое время никак не мог понять: в чем же заключалось это их неуловимое, на первый взгляд, превосходство. Потом понял. Во взгляде. Действительно, взгляд наших девушек выражал какую-то уверенность и. готовность дать отпор любому, посягнувшему на их свободу. Они напоминали мне, скорее юных амазонок, чем учениц старших классов. Жена не учла этой разницы, наложенной на девушек жизнью в интернате, где побеждало право сильного. Она, в отличие от меня, допустила непростительную ошибку, которую студентка уже пятого курса пединститута, допустить не имела права. Не выявив «лидера» в группе девушек, вступила с одной из них в конфронтацию, которая потом дала о себе знать очень горькими последствиями. Надежда, с которой у моей жены «незаладилось» с первого дня, оказалась тем самым «лидером», которого моя жена «прохлопала». Силы были неравны. Вслед за «лидером», все девушки были настроены враждебно по отношению к своей воспитательнице. Всё чаще после «отбоя» приходилось слышать из их домика повышенный тон моей супруги, переходивший иногда в крик. Это было неприемлимо. Своими окриками она показывала им свою полную беспомощность, как руководитель группы. Как и жена, я ловил себя на мысли, что до конца смены надо продержаться без особых «происшествий». Всё бы ничего, но ситуация осложнялась ещё и тем, что у меня с супругой не было, фактически, никакой возможности заняться сексом. Если для Ленки, занятой психологическим климатом внутри своей группы, это не доставляло, как я понял, абсолютно никакого «неудобства», то меня этот вопрос начал занимать и. довольно серьёзно. На мои намеки, где-нибудь «уединиться», жена всего-лишь нервно отмахивалась. Положение надо было спасать. Я стал «осматриваться» по «сторонам». Ещё в самый первый день я «положил глаз» на воспитательницу другого старшего отряда-Людмилу Анатольевну. Это была женщина лет тридцати, в самом, что ни на есть, соку! Глядя на её формы у меня просто «текли слюнки». Особых угрызений совести, по поводу созревшего у меня в голове плана, не было. На разного рода «практиках» я частенько применял «поворот налево», т. е. изменял по-немногу жене. , при случае. А этот как раз и был тот самый. случай! Тем более, что при встречах на разных внутрилагерных мероприятиях, неоднократно ловил на себе её, как мне казалось, многообещающий взгляд. Действовать решил немедленно. План созрел сам собой. Сегодня после отбоя на «тихий час», мне надо было менять постельное бельё своего отряда. Пункт обмена находился как раз рядом с домиками отряда Людмилы, а значит можно будет. попытать «счастье». Сказано — сделано! Собрав быстренько при помощи ребят бельё, и, оставив Ленку «охранять» покой, я прямиком . отправился на «обмен». Подойдя к пункту, я немного скуксился, Людмилы нигде не было видно. Обычно в «тихий час» её можно было наблюдать на веранде домика с какой-нибудь книжкой. Но не сегодня!»Вот, блин! Не повезло!» — чертыхнулся я про себя, когда, войдя на склад, увидел — Людмилу! Заметив мой удивленный взгляд, она рассмеялась и, поприветствовав меня, объяснила, что сегодня временно выполняет обязанности кладовщика, который «укатил» в город по каким-то срочным делам. Пока она пересчитывала простыни, я с интересом разглядывал её великолепно скроенную фигурку. Чувствуя мой взгляд на себе, Людмила, как и всякая женщина, стала особенно «кокетлива». Каждый раз, откладывая пересчитанную стопку простыней в сторону, она нарочито низко нагибалась, выпячивая свою тугую попку, обтянутую лосинами. Я начал покрываться испариной. Наконец, при очередном её «нагибе», не выдержал и облапил двумя руками её сооблазнительный зад. «Да. Вы. что. , Андрей. !» — тихо поизнесла Людмила, повернув голову ко мне. , но. не выпрямившись телом! Я понял это как сигнал к «вторжению». Толкнув женщину на тюки с простынями, быстрым движением спустил с неё лосины вместе с трусами до середины бедёр. Одной рукой, прижимая её к тюкам, другой быстро достал готовый уже лопнуть член. Вид, стоящей раком, женщины взорвал мой мозг изнутри! Быстро приставив головку к влагалищу, я грубо ввел его наполовину!»Ух. !, — застонала Людмила, подавшись задом на мой член, — я. же. зам-у-у-ж-е-е-еммм. ». «Я тоже-не свободен!» — выдохнул из себя и засадил ей по самые яйца. С минуты три мы оба сопели как два паровоза, не произнося ни звука. Вид её голой тугой задницы заставил меня забыть о всякой предосторожности! В тот момент меня не волновали ни приоткрытые двери, ни окно, как раз напротив того места, где мы самозабвенно предавались. греху! Ещё через минуту, выпустив мощную струю во влагалище женщины, я, не вынимая члена, с облегчением замер «обвиснув» на спине Людмилы. Через неколько секунд она зашевелилась, давая понять, что ей тяжело подо мной. Со мной же произошло что-то неожиданное! Я почувствовал, что мой член. снова. стал. твердеть. ! Для меня это было немыслимо, но. доказательство обратного. уже было «железным»! Почувствовала это и Людмила, снова призывно подавшись назад задом. Но на этот раз мои планы поменялись. Я с каким-то диким желанием захотел «отыметь» замужнюю женщину в анус! Желание было непреодолимым! Отодвинувшись от неё я сделал вид, что готовлюсь к новому «заходу» в её влажное лоно. Ничего не подозревавшая Люда, полностью расслабилась, почувствовав снова мою головку у себя во влагалище. Медленнно, делая не глубокие проникновения, насаживал её на свой член, одной рукой массируя и раздвигая её ягодицы. Стараясь хорошенько смазать свой член её же природной смазкой, я не мог оторваться от дырочки её ануса, который притягивал меня в тот момент как самый сильный магнит в мире! Наконец, воспользовавшись «спокойствием» Людмилы, вынул член из влагалища и. резким сильным движением вогнал головку между её ягодиц! Удар был настолько неожиданным и болезненным, что женщина, взвыв, попыталась проползти по простыням к открытому окну. Придавив её своим телом и крепко держа за бедра, я с диким рыком насадил её анус на свой член!

— Не-е-ММММ. — взизгнула от невыносимой боли Люда, но я вовремя зажал ей рот рукой.

— Н-М-ММ-М-Н. — извивалась женщина. Я не узнавал сам себя! С каким диким первобытным чувством я «долбил» в зад самку! Наверное, сама мысль, что я «имею» в «очко» чью-то жену, доводила меня до предела возбуждения!

— НММ-ММН. — изводилась подо мной Людмила.

— Ну. ещё. чуть-чуть. , поте-е-ерпи-и-и. — хрипел я, продолжая «долбить» её в анус, и крепче зажимая ей рот. Наконец, излившись в прямую кишку женщины, я буквально отвалился от её растерзанного «очка». С минуту Людмила лежала без движения, понемногу приходя в себя. Затем спустившись с тюков с простынями и, присев рядом со мной со спущеннными до самых щиколоток трусами, и хрипло произнесла:

— Ну. ты. даёшь. , Андрей. ! Меня ещё. никто. так не «брал». как «викинг». какой-то. , в самом. деле. , — с этими словами она наклонилась к моему члену и с наслаждением. взяла его в рот. На меня снова начало накатываться приятная волна наслаждения, как нас привел в чувство раздавшийся неподалеку от складского помещения голос:

— Люд. ! Люда. ! Людмила Анатольевна. ! — я узнал человека, которому принадлежал этот голос — это был начальник лагеря! Быстро «сняв» рот Людмилы со своего члена, я лихорадочно стал натягивать брюки, от волнения запутавшись с застежкой молнии. Мне, студенту уже последнего курса, да ещё женатому, никак не улыбалось быть пойманным на своей педагогической практике за столь «пикантным» занятием. Борясь с молнией на брюках, я краем глаза заметил, как Людка с быстротой молнии не натягивая трусов и лосин, как кошка запрыгнула на кучу тюков с простынями и скатилась вниз с другой стороны, спрятавшись от начальника. Шаги приближались к открытой двери. Я сделал вид, что занят сортировкой простыней. С другой стороны тюков послышался шепот Людмилы:

— Андрей, если спросит меня, скажи, что я в душе. Сзади скрипнула дверь.

— А. , Андрей Петрович! А где же Людмила Анатольевна? — удивленно спросил он, — и что Вы здесь делаете?

— Людмила Анатольевна, пошла в душ, — пряча глаза ответил я, одновременно перебирая бельё, — а я сортирую простыни для своего отряда. , Владимир Николаевич. !

— Ну спасибо за помощь, Андрей, — смягчился он, — а то жена жаловалась, что ей тяжело будет заменить каптёрщика. тюки-то тяжелые! А у меня выхода другого не было. , если поставлю на замену кого-нибудь другого. , то. сами знаете. , что начнут говорить. , так что лучше пусть жена потерпит, чем. слушать потом всякие сплетни! Ну, ладно продолжайте, Андрей Петрович! И, ещё раз, спасибо! — с этими словами он вышел.

— Да. не за что. — смущенно бросил я ему вслед, понимая, что только что «поимел» жену своего начальника, да. еще в «особо извращенной форме», — ухмыльнулся я про себя, отмечая, что обычно подчиненные не «имеют» жен выщестоящих, а, скорей, наоборот.

— Ладно, Люд, выбирайся! Да и мне уже пора. , жена «навоевалась» уже, наверное, с нашими «гладиаторами»! — не услышав ответа, я вышел из склада и отправился в расположение своего отряда.

Глава вторая: «Опустили»

У домиков меня ждал сюрприз. Ленка, увидев меня, подбежала и, схватив меня за руку, буквально затащила в домик девочек. Мне представилась довольно нелицеприятная картина! Две девушки, вцепившись друг другу в волосы, и, пинаясь коленками, «мутузились», катаясь по полу со звериным урчанием. Здесь же столпились и парни, внимательно наблюдая за поединком.

— Андрей, ну сделай же что-нибудь. — умоляла Ленка, прячась за меня. Секунду я оценивал ситуацию, затем, взяв за шиворот обеих «амазонок», растащил их в стороны. Они, тяжело дыша, пытались вырваться из моего захвата. Но, встряхнув их как следует, я прикрикнул:

Надежда, а это была именно она, отпихнув мою руку, злобно посмотрела в сторону другой девушки и тихо прошипела:

— Ну, Танюха. , я с тобой ещё не закончила. , сучка. !

— Хватит выражаться! — осадил я Надю.

— Да, ладно, Петрович. , телки сами разберутся! — лениво протянул один из подростков.

— А вы почему здесь, а не в своем «бунгало»?! Ведь было же сказано, что в «тихий час» не обязательно спать! Но из помещений выходить запрещено! А, ну-ка. марш по местам! — не выдержал я и «оторвался» на пацанах.

— Будя орать-то! — огрызнулся один из них, — не коровы! — с этими словами парни вышли. До вечерного отбоя никаких происшествий больше не было. Радуясь, перемирию на «фронте», я не подозревал, что это было, всего лишь. , «затишье перед бурей».

Наступило время вечернего отбоя. И парни, и девушки без лишних пререканий отправились по своим кроватям. Их необычное поведение, показалось мне довольно странным. «Неужели замыслили уже что-то. ?» — подумал я, но вскоре отогнал от себя эту мысль, списывая все на «проснувшуюся совесть». Но. , как я ошибался. !

Примерно через час после отбоя, меня в плечо толкнула чья-то рука. Открыв глаза увидел супругу.

— Что-нибудь случилось?! — встревоженно спросил я.

— Да, нет, думаю ничего особенного. , ответила жена, — только ты не мог бы пока присмотреть за девочками, пока я. прогуляюсь по территории. лагеря! — выдохнула из себя Елена.

— Ну. дел-а-а-. — удивленно протянул я, но меня тут же торопливо перебили:

— Да, ты что подумал, дурачок?! — нежно обняла меня жена, — просто у одной девушки, по-моему, психологический срыв, после сегодняшних событий. И вообще, мне кажется, эта Надька их сильно терроризирует! Поэтому я «прогуляюсь» с ней, пока не успокоится, может что-нибудь и прояснится. ! Ей, по-моему, нужно просто «выговориться»!

— Ну, хорошо, давай! — поцеловал я её в щеку.

— Да ты не беспокойся! Девушки уже все спят. — с этими словами Лена вышла из домика. Через минуту я услышал тихий разговор и удаляющиеся шаги. Выглянув в окошко, в свете луны, увидел жену, обнявшую одной рукой девушку за плечи и что-то тихо говорившую ей. Фигуры двух девушек медленно удалялись в глубь территории лагеря. Я, устало зевнув, отправился было спать, как в помещении девушек услышал подозрительную возню. Зайдя в свой домик, быстро натянул брюки и уже собирался было выходить, как меня остановил чей-то голос:

— Остынь. , Петрович. , Танька сама виновата.

Узнав по голосу Виктора, я отпарировал, тихим шепотом:

— А. чё тут непонятного. Сама напросилась. «Паханов» уважать надо. Факт! — ответил голос.

— Так что у вас. «зоновские» законы. ? — опешил я.

— У нас. нет. — у парней! А вот телки того. пожестче нас будут. ! — объяснил мне Витек.

— Да вы что?! — тихо прошипел я, — девушку собрались.

— . да не дрейфь, Андрей. , никто её «мочить» не собирается. , просто. «опустят»! — перебили меня.

— Ну. , козлы. ! Я вам сейчас другое место. «опущу», — и уже было вышел на веранду, как меня остановили повелительным голосом:

Я повернулся, чтобы грязно выматериться, как мне под нос сунули сотовый.

— Смотри. на себя любимого! С кем это ты. ? А-а-а! С Людмилой Анатольевной. ! Хороша баба, нечего сказать! Да и муж у неё, как никак, директор школы, а здесь. — НАЧ-А-А-А-ЛЬНИК! — многозначительно произнес Виктор и дал мне в руки телефон, — прежде чем вмешиваться в наши внутренние «разборки», на вот. «полистай» на досуге! Я взял сотовый и стал просматривать «картинки». «Нда-а-а. — подумал, — успели. нащелкать! Сволочи! Как только. выследили?! — Меня почему-то стало знобить, — вот. так В-Л-Я-П-А-Л-С-Я. » — молнией пронеслось в голове.

— Так что мой тебе совет, Петрович! Лучше «остынь» и не мешай нормальному ходу событий. , а то как бы хуже не было! Усёк?! — немного угрожающе спросил он, а затем добавил, — а копий мы успели сделать предостаточно, так что эти можешь скинуть себе. на память! — гоготнул он своей, как ему показалось, удачной шутке, затем, обернувшись в темноту комнаты приглушенно крикнул:

— Ну что, братва?! Пойдем «концерт» смотреть. или как?! Не дрейфь! Петрович. и сам. не против! — ехидно улыбнувшись он подмигнул мне и вышел из домика. Пацаны, как по команде вскочили с кроватей. «Так они давно были готовы!» — подумал я, увидев, что все были одетыми. Хитро улыбаясь, парни гуськом выходили из домика. «Петрович! — услышал я тихий окрик Витька, — присоединяйся. , «Концерт» ещё не начался». Я стоял посередине комнаты и не мог сдвинуть с места свои «чугунные» ноги. В голове было пусто. Лишь отчетливо мелькали картинки из зала суда. Да. ПРОПАЛ.

Из забытьи меня вывел все тот же Витька. Ухватив меня за руку, вытащил на веранду. Подтолкнув в спину, «спустил « меня с порога. Ничего не соображая, я повиновался как робот. Голос Витька, что — то бурчащего, доносился как-будто бы из далека. Мой мозг ухватывал какие-то обрывки фраз: «. понимаю, что неудобно. , а Вы вот здесь в окошко. . успеть пока Вашей жене «лапшу» вешают. «. Из зомбированного состояния я вышел только, когда мой нос уперся в оконное стекло. «Очнувшись» я прилип к окну, надеясь вмешаться, если дело дойдет до увечий, а то и. убийства! Как оказалось «прилип» вовремя. Парни, не издавая ни единого звука, столпились у входа. Один из них все время выглядывал из двери, вертя головой в разные стороны. «На. «атасе». , или как там у «них». ? — подумал я. Тем временем от стены отделилась женская фигура. Это была Надежда. Дав кому-то знак рукой, стала тихо приближаться к кровати напротив. От стены отделились еще четыре фигуры. «Шестерки. « — пронеслось в моем похолодевшем мозгу. Лунный свет, проникавший в окошко с противоположной стены, позволял отчетливо видеть каждое движение подростков, находящихся в помещении. Тем временем Надька уже вплотную приблизилась к кровати. За ней, как тени, следовали «пособницы». Она остановилась, затем резко навалилась на свою «жертву». Её примеру последовали и остальные. Полслышалась возня. Девушка, на которую напали, спросонья сразу ничего не могла понять. Этого было достаточно, чтобы нападавшие успели перевернуть Таню на живот, и, завести ей руки за спину.

— Да. вы. чт-о-о-о. ! — визгливо вскрикнула она, понемногу отходя от сна.

— Веревку давай! Живо! — отрывисто приказала Надежда одной из помощниц. Невысокого роста девушка, тут же протянула ей моток бельевой веревки.

— Да не мне. дура! — продолжая удерживать «жертву», с заведенными руками за спиной, на животе, прошипела Надька, затем прикрикнула — да свяжет ли ей кто-нибудь руки, наконец! Из четверки вдруг «вынырнула» рослая девица и, схватив из рук «растерявшейся» веревку, ловко стала скручивать танькины руки.

— От-п-у-у-у — сти-и-и-те. ! Г-а-а-ады! — окончательно проснувшись, задергалась в кровати Танька, чувствуя, туго впившуюся в запястья рук, веревку.

— Держите её! — продолжала руководить операций «паханша», и девушки, как по команде, навалились на извивавшуюся в кровати Татьяну.

— С-у-у-у-ки-и-и! Мне же б-о-олМММММ. — не успела докончить фразу девушка, как ладонь «бандерши» крепко зажала ей рот.

— Кляп! Быстр-е-ей же! — руководила «парадом» Надежда. Ей тут же протянули приготовленную заранее свернутую в тугой комок тряпку.

— МММ-отп-у-ус-ХОМММ. — «главарша», на секунду отпустив рот девушки, и, резко дернув за волосы, запрокинула назад её голову буквально затолкнув тугой кляп в рот «жертвы».

— Вот. , так — то лучше. будет! — немного запыхавшись произнесла Надька, с удовольствием рассматривая «творение» своих рук. Таня лежала на животе, сбившееся одеяло полностью открыло доступ взглядам свидетелей «экзекуции». В лунном свете ярким пятном белели её трусики плотно облегающие тугую попку. Из заткнутого рта раздавалось лишь нечленораздельное мычание.

— Стол на середину! — шепотом приказала Надежда. На середину комнаты тут же был поставлен невысокий продолговатый столик.

— Сучку животом на стол! Трусы снять! Ноги развести и привязать к ножкам! — резко, но тихо, отдавала приказы «паханша». Помощницы быстро и точно выполняли приказы «начальницы». Через минуту девушка была привязана к столу. «Ну кто ей даст 16—17 лет?! — отрешенно подумал я, увидев в поный рост Таню, когда её, подняв с кровати подвели к столу, — если судить по формам, то, как пить дать, ей 20—22 года. Да и рост, наверное, под метр семьдесят. Могла бы уже и моделью работать!» — продолжало изголяться моё «серое вещество» — совершенно не к месту. и не ко времени!

— Инструмент! — увел меня от размышлений новый приказ «паханши», стоявшей перед жертвой только в трусах и лифчике. Ей тут же, что-то вложили в руку. Присмотревшись. я открыл рот от изумления! Это был искусственный член, пркрепленный к тугим кожаным трусам. «Страпон. « — вспомнил я названия «штуковины». Таня, глухо замычав, попыталась развязаться. Ухмыльнувшись, Надежда, надев кожаные «трусы», зашла «жертве» за спину.

— МХМ-М-ММ. — предчувствуя близкую развязку, замычала Таня, тщетно пытаясь сдвинуть ноги.

— Ну-ну. , кобылица. , — хрипло произнесла Надька, пристраиваясь сзади, — я тебе. покажу. , сучка. , как «против течения плыть». Даже в лунном свете мне показалось, что её глаза возбужденно заблестели. Высунув от наслаждения язык. , она ввела головку страпона во влагалище.

— ХОХМММ. — дернулась девушка и замотала головой, пытаясь вытолкнуть кляп.

— Тпр-у-у-у. гнедая, — придержав рукой дернувшуюся жертву, «паханша» с резким выдохом воткнула по «полной» свой инструмент.

— ХОХХМ! — прогнулась от боли Таня.

— . ну держись. блядё-ё-ёнк-а-а-а. — Надька, навалившись телом на жертву, и, просунув руки под её груди, начала как «заправский» мужик «натягивать» жертву на «член». Тишину нарушало лишь мычание связанной девушки, да удовлетворенное покряхтывание «насильницы». «Подельницы» завороженно смотрели на свою «бандершу», которая, не обращая внимания на «зрителей», самозабвенно «порола» свою жертву. Парни молча наблюдали за «опущением» провинившейся, за все время «экзекуции», не издав ни единого звука. Через минут пять, Надька начала повизгивать, по всей видимости приближаясь к оргазму. Движения её стали ритмичнее и, как мне показалось, злее. «Наверное, она лесбиянка. , причем с садистким уклоном. « — опять ни к месту выдал свое заключение мой мозг. Через минуту спринтерского «насаживания» влагалища жертвы на страпон, «паханша» с еле сдерживаемым хрипом, «отпала» от девушки, задергавшись на полу от накрывшей её волны оргазма. В комнате повисла абсолютная тишина, перестала жалобно мычать даже жертва.

— Кто. следующий. — открыв, наконец, глаза прошептала Надежда, потом, глянув на одну из «помощниц», приказала:

Девушка, к которй был обращен приказ, смущенно замялась и тихо произнесла:

— Надь. , может не надо. , хватит с неё..

— Ты что. тоже. — революционерка?! — зло прищурившись спросила «бандерша».

— Да. нет, что ты! — исправляя «щекотливое» положение торопливо произнесла Лида.

— Тогда. еби! — с этими словами Надька стянула с себя страпон и бросила его девушке. Та дрожащими руками натянула его на себя и встала по стойке «смирно».

— Ну чё «вытянулась» — то. отъеби её! А. я. посмотрю. — присев на кровать угрожающе произнесла «паханша».

Лида робко подошла к столу с привязанной жертвой. Дрожащей рукой приставила «член» к влагалищу девушки и. в нерешительности замерла.

— Ах ты. , слюнтяйка! — подорвалась с кровати Надька, подбежав к стоящей на коленях Лиде, схватила её за страпон и, приставив его к заднице жертвы, с силой попыталась ввести. в анус Татьяны!

— Значит так, тварь сердобольная! Отъебёшь эту сучку в «очко»! Да без смазки! Ты поняла меня?! — взяв Лидку за подбородок прошипела ей в лицо «паханша», — а если не сделаешь, то тогда я сама тебя отъебу. туда же. ! — закончила она.

— Да-да! Конечно. , как скажешь! — Лида нервно пыталась ввести страпон в жертву.

— В «очко». я сказала! — отвесив подзатыльник прикрикнула «бандерша» и надавила на задницу Лиды, тем самым помогая пропихнуть «член» в анус связанной девушки.

— УМХ-ХММ. — завыла Таня через кляп и задергалась от боли, — УХМММ.

— Ничего. сучка. сама напросилась! — садистки ухмыльнулась Надежда и рукой, наконец, ввела головку страпона в анус жертвы.

— ХХХМММ-УХХМММ. — Татьяна сопротивлялась. , как могла.

— А теперь сама! Ну! И помни — что я тебе сказала! — обратилась «насильница» к Лидке.

— Да-да! — испуганно ответила та и засадила до конца страпон в «очко» «опускаемой».

— ХОХММММ. — глухо взвыла жертва, напрягая от боли тело.

Лида от страха «застрочила» страпоном в анусе Татьяны как из пулемёта. Та через несколько секунд, глухо ойкнув от дикой боли, «вырубилась». Лидка разошлась не на шутку, продолжая долбить анус своей «подруги», тихо приговаривая: «как скажешь. , как скажешь. «. Надька удовлетворенно наблюдала за «экзекуцией». Через несколько минут приказала Лидке остановиться и передать «очередь». Других девушек долго уговаривать не пришлось. Все это время я смотрел на всё это «варварство» как завороженный. До этого мне и в голову не могло прийти, что в среде девушек могут царить «зоновские» порядки. Оказывается я ошибался. — могут! Тем временем в домике произошла маленькая смена декораций. «Опустив» по очереди провинившуюся, четверо «приближенных» замерли в ожидании очередного приказа. Надежда приказала им развязать Таню. Та обессиленно скатилась со стола на пол.

— Ну, что? Урок усвоила? — спросила её Надька, резко выдергивая у неё кляп изо рта.

— Н-да. — вздохнув полной грудью воздух тихо произнесла «опущенная».

— То-то же. — довольно ухмыльнулась «паханша», затем перевернув на спину свою жертву села влагалищем на её лицо:

— А теперь высунь язычок и полижи мне как следует! — приказала она.

Таня робко высунула язык и лизнула Надкину щель.

— Да не так. , сучка! — взъерепенилась она, недовольная робостью девушки и начала «трахать» её сама, насаживаясь влагалищем на её высунутый язык. Но кончить она не успела. Кто-то из парней тихо крикнул: «Идут!». Недовольная «бандерша» слезла со своей жертвы и пригрозив ей сказала: «Потом долижешь. !». Затем по её жесту Таньку быстро положили на койку. Парни, пригибаясь, выбирались из домика девочек и «растворялись» за дверью своего «бунгало». Я, немного помедлив, вышел из «укрытия» и присел на веранде, закурив сигарету. Как через какую-то пелену наблюдал за женой, которая мне что-то говорила и при этом удовлетворенно улыбалась. Я в ответ только машинально кивал головой с улыбкой полного идиота на лице. Наконец, Ленка чмокнула меня в щеку и удалилась к своим девушкам. Выкинув сигарету, я как зомби вошел в домик.

Глава третья: «Учения»

Прошло три дня после того ужасного случая. Ребята, как будто сговорившись вели себя достаточно «смирно». Я немного успокоился, решив про себя, что «двух смертей не бывать, а одной не миновать!» Тем более ребята, особенно парни, вели себя более, чем «по-взрослому». Понимая «пикантность» ситуации, никто из отряда даже малейшим намеком не подавал вида о случившемся, как будто было наложено строгое табу на обсуждение этой темы. «Опущенная» . вела себя «тише воды, ниже травы», а значит уведомление руководства лагеря о случившемся «насилии» было не в её планах. Но мой покой был недолгим.

Сегодня утром, на утреннем построении, начальник лагеря объявил, что с завтрашнего дня отряды среднего и старшего возраста идут в поход на три дня в ближайший лес. Ребята заликовали в предчувствии ожидаемого их приключения. Но, когда начальник, подняв руку, прося внимание, закончил своё объявление, мне показалось, что в лагере поднялась настоящая буря! Дело в том, что это был не простой поход. Руководство лагеря решило организовать военную игру, что-то по типу бывшей «Зарницы». Ликованию ребят, а особенно мальчиков, не было предела. После полдника начальник попросил старших воспитателей отрядов собраться у него для получения инструкций и необходимого снаряжения.

После полдника, я, взяв с собой трех парней для помощи в переноски «аммуниции», был у начальника. Ребят воспитатели тут же отправили на склад для получения вещей по списку, данному им начальником. Нам же он раздал для ознакомления инструкции и правила «игры». Дождавшись парней с какими — то чувалами, отправились в расположение своего отряда. Расположившись на веранде стали доставать «снаряжение». Во-первых — это было несколько четырех-местных палаток, спальные мешки, три котелка, треножник для них и всякая другая мелочевка. Во-вторых: на каждого человека по пилотке синего цвета и такого же цвета ленточки. С пилотками все было ясно, каждым «войскам» — свой цвет. «А ленточки?» — подумал я. Пришлось обратиться к правилам игры. Оказывается ленточки должны были привязываться на руку выше локтя, отсутствие оных на руке означало — «убит»! По правилам игры местоположение двух «войск» для обеих сторон будет неизвестным и его надо разведать самим. Победителем считался тот, кто первым обнаружит спрятанный флаг противника. Спрятан он может быть только в расположении «войск». В случае не обнаружения оного, тоже можно было «победить» — «уничтожив» всю живую силу противника, или при попадании «главнокомандующего» одной из сторон в плен. В этом случае, даже при наличии достаточного количества «живой» силы противника, подписывалась полная «капитуляция». Весь вечер мы провели в подготовке к игре.

На следующее утро, построившись на утреннюю поверку, нам объявили, что два старших отряда будут представлять «ядро» двух враждующих армий. В помощь им будут предоставлены по четыре отряда «среднего» возраста. Нам дали час на сборы, после чего нас должны были развести по нашим «ставкам». Через час мы уже тряслись в автобусе по еле заметной проселочной дороге. Дорога заняла не более тридцати минут. Свернув вправо, автобус остановился. Один из организаторов игры, объявил нам, что нам надо разбить нашу «ставку» углубившись на метров на триста в лес от дороги. На мой немой вопрос он ответил успокаивающе, что нет никакого основания для беспокойства, что кто-нибудь заблудится. Оказывается это был небольшой участок леса. Представлявший собой квадрат со сторонами в километр. Даже потерявшись, заблудившийся через каких-нибудь тридцать минут может оказаться на оживленной трассе, которая в круговую огибала этот участок леса. К тому же по всему периметру на дороге через каждые двести метров будут выставлены солдатские посты, услуга-любезно предоставленная соседней воинской частью. Успокоившись, отдал приказ на разбитие палаток. Установив свою, с сожалением подумал, что хорошо бы и. Ленку сюда! Но не повезло и здесь. Начальник лагеря на построении «разлучил» нас, отправляя жену во «вражеский» стан, объяснив это тем, что одного мужчины для старшего отряда предостаточно, плюс помощь четырех девушек-руководительниц «средних». Меня назначил «главнокомандующим», вручив небольшой синий флаг. У «противника» красный флаг получила Людмила Анатольевна. Моя жена была назначена её первым помощником. «Понятно. , подумал я о начальнике, — своей женушке жизнь облегчает!» Но делать было нечего и я смирился.

Тем временем ребята уже разбили палатки при помощи воспитательниц. Взглянув на «бивуак», я охнул от удивления. Увидев более двадцати брезентовых домиков. «Ну, да! Нас же почти сто человек!» — прикинул я в уме. «Мелюзгня» стала носиться по лесу вокруг палаток, визжа от удовольствия. Пришлось прикрикнуть на них и срочно собрать «военный» совет. Через пять минут в моей палатке собрались четыре, симпатичные девушки лет двадцати пяти — воспитательницы средних отрядов. Я приказал костра не разводить, даже ночью, а удовольствоваться сухим пайком. Вместо чая-простая вода. Они удивленно переглянулись. Пришлось им объснить, что таким образом мы можем выдать свое расположение противнику раньше времени и, тем самым отдать ему инициативу в руки. На расстоянии, примерно, 150—200 метров от «ставки» предложил выставить несколько разведовательных отрядов по пять-шесть человек из «средних» во главе с одним из «старших», а по периметру лагеря выставить часовых. В ночную смену должны были заступить мои «старшие». Получив указания девушки удалились. Через полчаса я наблюдал, как растворялись в лесу первые отряды по пять человек в каждом. Из моих старшими пошли девушки. Парни посмеивались. Вдруг мне в голову пришла мысль!»Вить, — обратился я лидеру парней, — а ну-ка выбери дерево повыше и отправь кого-нибудь наверх! Пусть посмотрит — не видно ли где-нибудь дымка?» — хитро прищурился я. Дело в том, я что во чтобы то ни стало хотел победить! Была задета моя мужская гордость! Начальник, объявляя меня «главнокомандующим» синих, против меня выставил — женщину! Да ещё свою жену! А к ней и мою в придачу! Так что, в случае проигрыша, — «поражение» было бы вдвое тяжелее для моего самолюбия.

Виктор нехотя, как будто делая мне великое одолжение, приказал одному из своих «подчиненных». Тот быстро вскарабкался на одно из деревьев. К сожалению, как сказал он, более высокие деревья вдали заслоняли горизонт. «Значит так! Надо произвести «разведку боем»! — подумал я и подозвал к себе Витька.

— Слушай, собери человек пять из «старших» и осторожно прочещи лес по периметру! Рано или поздно мы на них наткнемся.

— Ещё чего, Петрович! Ты что? В детство решил вернуться?! В «войнушечки» поиграть? — загоготал он, оборачиваясь к своим пацанам. Те поддержали его дружным хохотом.

— Да, пусть вон, мелюзгня шарахается по этим кустам! — добавил один из них.

— Нам и так «клёво», Петрович! Смотри-природа кругом! Ляжь на травку, да ножками подрыгай! Авось из задницы «детство» и выскочит! — продолжил долговязый парнишка. Опять раздался издевательский хохот. Я обреченно махнул рукой и пошел проверять «посты». «Мелюзгня» играла с удовольствием. Это я понял сразу же, заметив с каким рвением они выпоняли приказы! Все «часовые» были на своих местах и, несмотря на то, что было ещё светло и меня не узнать было невозможно, потребовали «пароль»!»Во дают!» — усмехнулся я про себя и, похвалив «бойцов» за «рвение», пошел по направлению к своей палатке. Вдруг в расположение нашего отряда буквально вихрем ворвался какой-то мальчишка из средней группы и на одном духу сообщил, что только что на них было произведено неожиданное нападение «красных» по правому флангу, «центр» успел прийти на помощь, но силы все равно не равны, тем более что у нападавших были в составе, в основном, мальчики старшей группы. Немного отдышавшись он добавил, что если мы не пришлем подкрепление, то через несколько минут «красные» обнаружат расположение нашей «ставки»! Я соориентировался достаточно быстро.

— Вить! Надо выручать! — обратился я «лидеру» своих парней, — должны быть обязательно твои!

— Петрович, отвянь, а! Если надо сам и. — с ехидной ухмылкой он не докончил фразу, о концовке которой нельзя было не догадаться.

— Ладно! — махнул я рукой, — Надь может ты чем поможешь?!

— Ну. , девушек пять могу «выделить». — ответила она надменно глянув на . Виктора. «А между ними-то. соперничество! — подумал я, — надо это будет как-нибудь использовать!» Тем временем Надежда отдала приказ и пять девушек во главе отряда «средних» быстро скрылись в лесу с «гонцом», показывавшем дорогу. Минут через двадцать «подмога» вернулась сильно поредевшая. Из пяти девушек в «живых» осталась одна. Сильно досталось и «средним». Из двадцати человек вернулось семеро. Немного придя в себя девушка сообщила, что подоспели как раз вовремя, так как наши два «заградотряда» были полностью уничтожены, и противник «добивал» двух воспитательниц, «спасти» которых к сожалению не удалось. Зато подоспевшей «подмогой» были «перебиты» десять человек противника. Все они оказались парнями «старшей» группы.

— Ну вот видишь! — обратился я к Виктору, — что значит старшая группа! Мы-десять, а они, вместе с «заградотрядами», «уложили» — двадцать семь наших! Плюс — два старших «командира»! И это в первый же день!

— Петрович! Мы. отдыхать сюда приехали, а не детские шортики примерять. ! — сплюнул он и удалился похохатывая вместе с парнями, покурить за палатки.

— Слушай, Настя, — обратился я к девушке, — а вы всех «добили»?

— Нет! Двум-трем удалось уйти! — ответила она.

— Значит жди. к вечеру. — подытожил я.

Собрав взамен «уничтоженных» отрядов ещё два, но уже по десять человек, для большей надежности, попросил Надю назначить вместо двух «погибших» воспитательниц девушек старшей группы. Она с удовольствием выполнила мою просьбу, презрительно бросив взгляд на покуривающих неподалеку от палаток парней. Через пять минут новые команды отправились на свои позиции. Я окинул взглядом наш палаточный городок: «Да. , первый день. и. пять палаток уже «пусты»! Дело в том, что все «убитые» назад в лагерь не возвращались. Они должны были выходить из леса, где их встречал солдатский патруль и препровождал в специальный палаточный лагерь до окончания игры. «Да. , для «победы» мне, как воздух, необходима помощь моих парней. Как же их заставить принять, наконец, участие в «боевых действиях. ?» — начал было я обдумывать дальнейший план действий, как послышался крик, что нас опять «атакуют» и на этот раз с левого фланга. Я быстро выбрался из палатки и выслушал «рапорт» от запыхавшегося мальчугана. Он сообщил, что «нападение» произошло неожиданно. Две воспитательницы «погибли» мгновенно!»Знают, что делают! Выбили весь мой «комсостав»! Поэтому в «десанте» задействуют парней «старшей» группы. « — чертыхнулся я и посмотрел на Надю. Та, прочитав в моём взгляде призыв о помощи, покровительственно ухмыльнулась и, подозвав Лиду, отдала ей короткое приказание. Через минуту группа «поддержки» во главе со «старшими» девушками была готова и бегом удалилась на место «прорыва» противника. «Ну вот. ещё двадцать «бойцов»! Ну. , что ж. , будем ждать результатов. « — подумал я, глядя вслед скрывшейся в лесу подмоге. «Да. , если сейчас «повыбивают» девушек, то у меня, в принципе, не останется никого, с кем можно было бы начать активные «боевые» действия. « — коротал время в размышлениях, ожидая вестей с «фронта». Действительно, кроме Нади, Лиды и. Тани, все остальные девушки были на «боевых позициях». На парней я уже не делал никакой ставки, поняв, что дело это безнадежное. На «мелюзгню» надежды было мало. Противник «щелкал» их как семечки. Через полчаса вернулась команда «поддержки». Растрепанные, но довольные, сообщили, что «атака» отбита, «противник» обращен в бегство. «Пиррова победа! — подумал я, не досчитавшись пятнадцати человек, — да ещё какая. ! Ни одной «старшей» не вернулось. !» Тем не менее до вечера нас оставили в покое. Поужинав опять сухим пайком, я дал приказ на отбой, позвав предварительно в свою палатку оставшихся в «живых» Надю, Лиду и Таню. Мы решили, что в первые часы на посты заступят «средние», а после часа ночи и до утра — они. Два заградотряда с правого фланга решили оставить на ночь на старой «позиции», поменяв лишь «бойцов» среднего возраста, девушек же оставить тех же до утра. Тем более заменить их было не кем. «Уничтоженный» левый фланг я «закрывать» не стал, надеясь на «авось».

Я проснулся от духоты в своей палатке. Глянул на часы. «Пол — третьего. , скоро утро. , надо бы проверить «посты». — сонно подумал я и нехотя вышел из палатки. Часовых решил проверить по периметру, прячась за деревьями и не выдавая своего присутствия. На первом посту сразу же заметил маячавшую фигуру одной из девушек. «Это — Лидка!» — подумал я и направился ко второму, где должна была быть Надежда. Подойдя к условленному месту не заметил никакого «часового». «Спит в палатке. , используя в «корыстных» целях свое «привилегированное» положение. « — ухмыльнулся я про себя и пошёл «проверять» Татьяну. Подходя к посту Тани, я вдруг услышал какую-то возню. !»Нападение!» — пронеслось у меня в голове, но, прежде чем поднять тревогу, решил проверить свою догадку. Осторожно приблизясь на минимальное расстояние к посту, выглянул из-за кустарника. В этом месте кроны деревьев были не столь раскидисты и сквозь них пробивалось достаточно лунного света, чтобы мне было видно все, как на ладони. Я замер! На небольшой полянке боролись две девушки! В одной из них узнал Татьяну. Вторая, обхватив её сзади и прижав её руки к телу, пыталась повалить моего «часового» на землю. «Точно. ! Нападение. Поднимаем тревогу! — быстро соориентировался я, но потом вдруг осёкся, — А почему сама «постовая» не кричит и не зовет на помощь?!» Мне это показалось странным и я решил немного погодить с «тревогой». Через секунду узнал в «нападавшей». — Надьку!

— Надь. , ну. не. на-а-а-до-о-о. , ну пожа-а-а-а-луйста. — приглушенно произнесла Таня.

— Т-и-и-ше. , девочка моя. , т-и-и-ше. ! — просипела Надежда, пытаясь подсечкой свалить девушку на траву. Та упиралась изо всех сил, но «паханша» хорошо знала своё дело. «Раскачав» жертву, вдруг оторвала её тело от земли и легким ударом ноги буквально «скосила» девушку, завалившись вместе с ней на землю. Таня не сдавалась. Некоторое время они сцепившись катались по траве, пока физически более сильная Надежда не оказалась сверху Татьяны, придавив её руки к земле и сев ей на живот.

— Ну. отп-у-у-у-сти-и-и. жалобно заныла «жертва» нападения, пытаясь вырваться из железной хватки Надьки.

— Тс-с-с-с. , детка, тс-ссс! Весь. лагерь. разбудишь. — запыханно прошептала «паханша».

Я тихо наблюдал за борьбой из кустов, решив вмешаться, когда Надежда начнет избивать Татьяну. Но.

— Ну. прош-у-у-у. теб-я-МХММ-рот Татьяны неожиданно был «запечатан» Надькиным поцелуем. Я остолбенел!»Точно лесбиянка! Да ещё активная!» — пронеслось в моем мозгу. «Странно. , — подумал я, — обычно лесбиянки активного типа все «мужековатые» на вид. , а Надя, как и Татьяна, очень привлекательная девушка, с хорошо развитыми женскими формами и вполне сформировавшейся фигурой. Наверное, бывают и такие. « — закончил свои размышления и, решив не мешать разборке «паханши» с «подчиненной», стал наблюдать за дальнейшим ходом событий.

— Чт-МММ. тебе. Лидки мало-МММ. — пыталась произнести что-то внятное Татьяна, вертя головой и уходя от надькиных поцелуев, которая с каждым разом все иступленней целовала её взасос. Наконец Надя, устав бороться с таниными руками, достала из заднего кармана брюк небольшой кусок веревки и резким рывком перевернула жертву на живот. Не обращая внимания на танины мольбы, профессионально скрутила ей руки за спиной и перевернув её вновь на спину жадно впилась губами в её рот, глубоко просовывая язык. Танька замычала, попытавшись увернуться, но Надежда только крепче придавила её к земле и одной рукой стала растегивать пуговицы таниной рубашки.

— МНММ. нуММ. не надМММ. — как могла сопротивлялась . Таня. Надежда растегнув, наконец, пуговицы дрожащей от возбуждения рукой стала лапать её грудь.

— Ну, что ты. , девочка моя. , успокойся. лапушка. — хриплым голосом успокаивала Надежда свою жертву, лаская её грудь, — не. дергайся. детка. тебе же. нрави — МММ. — «паханша» не договорила. Не выдержав, она впилась губами в сосок одной из грудей Татьяны.

— У-м-м-м. ну. что же т-ы-ы. дела-а-а-ешь. ! — плаксиво проскулила девушка. Надька, не обращая на неё никакого внимания, продолжала жадно «сосать» её грудь и, запустив одну из рук ей между ног, стала мять через брюки её влагалище. Таня начала «поскуливать». Потом неожиданно задергалась, услышав звук растегивающейся брючной молнии.

— Ну-у-у. ! — одернула её «паханша», и приподнявшись на локтях резко сдернула танины брюки до колен. В темноте, при свете луны, ярко забелел треугольник белых трусиков, плотно обтягивающих танину промежность.

— У-х — х ты. — не выдержала Надежда при виде «сочной» картины и запустила свою руку ей в трусы.

— Н-у-у-у. не на-а-а-адо-о-о-о. — по-щенячьи протянула Таня, пытаясь уйти от руки насильницы. Но Надежду уже было не остановить. Блеск её глаз, даже в темноте, говорил о сильном возбуждении, охватившем её существо с головы до пят. С каким-то приглушенным рычанием она стянула танины трусы до середины бедер. Подкатывая глаза от наслаждения, бесстыдно захватила в ладонь сочную плоть жертвы и, всунув один из пальцев ей во влагалище, с остервенением задвигала им.

— Ой — й-й! О-й-й-МХМММ. — довольно громко вскрикнула Таня, но её вскрик вовремя зажала ладонь «насильницы». «Вот будет — то делов, если на её крик прибежит кто-нибудь на помощь! Да. ладно ещё «старшие»! Они — то. в «курсе». , а если кто-то из. «мелюзгни»?!» — проскочила молнией тревожная мысль. От нервного напряжения я покрылся испариной. «И так каждый день считаю. , когда закончится эта. грёбанная практика. Так вляпаться! Новое «ЧП». НУ СОВСЕМ НИ КСТАТИ. » — лихорадочно промелькнуло в голове. «Да уж. , картинка. . » — подумал я, наблюдая за двумя девушками из-за кустов. Таня со связанными за спиной руками, со снятыми до колен брюками и спущенными до середины бедёр трусиками, отчаянно пыталась сбросить с себя свою насильницу. Надя продолжала «трахать» свою жертву, с остервенением работая своим пальцем у неё во влагалище, одновременно одной рукой зажимая ей рот, переводя её крики в нечленораздельное мычание.

— НЕММ. М-М — — ХМММ. — извивалась Татьяна, пытаясь «уйти» от пальца насильницы.

— Ти-и-и-и — шшше же. ! Рассла-а-а-бься. , детка. , моя сла-а-а-аденькая. — уже хрипела от возбуждения Надежда, подкатив глаза.

— Ой-й-й — МММ! — неожиданно громко вскрикнула жертва, почувствовав что ладонь, зажимавшая её рот, несколько ослабила свою «хватку». Надька быстро пришла в себя, сильнее зажав рот девушки. Затем, пошарив свободной рукой по траве, нашла валявшуюся неподалеку танину пилотку и одной рукой скатала из неё плотный кляп.

— Не над — ОМОХМ. — тугой матерчатый кляп плотно заткнул рот Тани.

— Ну вот. , лапуша. ! — тихо прохрипела «паханша», поглубже пропихивая пальцем кляп в её глотку. Затем, встав на колени, хищно, как львица, оглянулась по сторонам, убеждаясь, что шум борьбы не привлек нежелательного внимания. Поднявшись на ноги, она подхватила Татьяну под связанные локти.

— МХМ-МММ-ХМММ. — глухо, сквозь пилотку, затыкавшую её рот, запротестовала она.

— Т-с-с-с. тссс. Ко-о-о-зочка. моя. — проговорила Надька и, ещё раз оглянувшись по сторонам, потащила брыкающуюся жертву в кусты. Через секунду белевшие в темноте, стянутые до середины бедер, трусики девушки исчезли в густых зарослях кустарника. Я вытер лоб, покрывшийся испариной. Боясь быть обнаруженным, решил не испытывать судьбу и тихо «удалиться». Тем более, что по глухим протестам, раздававшимся из-за кустов, и тихому треску веточек под тяжестью двух девичьих тел, финал был для меня более, чем очевиден. Пытаясь не наступить на какую-нибудь сухую ветвь и не наделать шума, осторожными шагами «ретировался» назад в свою палатку. Не доходя до «вигвама», вдруг машинально свернул в чащу леса. Захотелось побыть одному. В абсолютной темноте. После такого нервного потрясения заснуть было невозможно. В голове вертелись всякого рода дурные мысли: «Хорош воспитатель! Так опростоволоситься! Как школяр какой-то. На моих глазах одна из девушек насиловала другую, а я не мог вмешаться. И все из-за того долбанного «компромата»! Идиот! Одно потащило за собой другое — плюс ещё «немой» свидетель «опускания» Татьяны. Да. я. полностью в их руках. ! Поскорее бы. , ёма-ё. закончилась эта кошмарная практика!» От нервного напряжения я курил одну сигарету за другой, тупо наблюдая за «убегавшим» к кромкам деревьев дымком. Я стоял прислонившись спиной к дереву, безуспешно борясь с мрачными мыслями, когда неожиданно услышал. чьи-то тихие шаги. Я попытался «слиться» со стволом дерева. Мимо меня цепочкой, пробиралось человек двадцать мальчишек. «Красные»! Готовят внезапное нападение!» — промелькнуло у меня в голове. Поднять тревогу я не мог, так как обнаружив своё местоположение — мог попасть в «плен», а значит «бесславно» закончить игру, которую ещё надеялся выиграть! По рослым фигурам парней, находившихся впереди группы, понял, что это представители «старших». «Всего четверо. , все остальные «мелюзгня». , — по-военному сработал мой мозг, проводя вынужденную «разведку» сил противника, — оно и понятно! Мы может быть и потеряли большую часть «живой» силы. , но сохранили главную — «ударную»!» — подумал я о своих, надеясь каким-то образом, все-таки, привлечь их к участию в «боевых» действиях. Теперь мне было понятно — это были последние из «могикан»! Противник понял свою ошибку достаточно поздно, когда от его «главных» сил уже, практически, ничего не осталось. «Значит, нас решили застать врасплох! И одним махом «уничтожить» всех во сне!» — размышлял я осторожно, соблюдая дистанцию, пробираясь вслед за вражеским «десантом». Вдруг идущий впереди парень поднял руку. Колонна остановилась. «Наверное наткнулись на Лидку!» — подумал я, осторожно обходя с фланга «колонну» и незаметно за кустарником приближаясь к группе парней, собравшихся на военный «совет». «Мелюзгня» хранила гробовое молчание, полностью положившись на своих «ведущих».

— Что будем делать? — шепотом спросил один из них, осторожно выглядывая из-за дерева. Я проследил за его взглядом. На крошечной полянке, почти вплотную примыкавшей к нашей «ставке», маячила, хорошо различимая в лунном свете, фигура Лиды. Девушка похаживала взад-вперед, борясь со сном.

— Надо снять «часового». , другого выхода нет. — ответил другой.

— А. , если сразу напасть. с гиком! — подал идею кто-то из темноты.

— Нет. , будем действовать по разработанному плану!»Малые» группами по два человека заберутся в каждую палатку и посрывают со спящих ленточки. Мы же, как и договорились, вмешаемся лишь в том случае, если кто-то, все-таки, успеет поднять тревогу. — закончил их старший команды. Затем, приказав всем оставаться на своих местах, дал знак своим старшим товарищам. Парни, сняв пилотки и засунув их себе за ремень брюк, распластались по земле и, вполне «по-солдатски», поползли к «часовому». Даже сейчас мне было «не выгодно» поднимать тревогу. Я решил дождаться пока «противник» войдет непосредственно в «черту» лагеря, а для этого прийдется «пожертвовать» Лидой! Тем временем парни подползли почти вплотную к кромке полянки и выжидали подходящий момент, чтобы, как можно бесшумнее, «снять» моего часового. Лида, не подозревая . об «опасности», остановилась спиной к кустам и устало потянулась, стряхивая с себя сон. Момент был тот! Один из парней бесшумно поднявшись с земли, метнулся к Лиде.

— О-й-МММ. — вскрик девушки был оборван рукой парня, плотно зажавшей её рот. К нему на помощь молниеносно подскочил ещё один, и, обхватив Лидку за ноги, они быстро утащили «мычащую» девушку в кусты. Через минуту отряд «противника», бесшумно «сняв» часового, растворялся в расположении нашего лагеря. Но. здесь, наконец-то, удача была на нашей стороне! Дело в том, что понеся значительные потери в «живой» силе, мы тем не менее не стали разбирать палатки «погибших». Противник, не зная об этом, допустил оплошность. Старший «десанта», выстроив своих перед палатками и разбив их на группы по два человека, махнув рукой подал сигнал к нападению! Команды одновременно нырнули в. пустые падатки. !»Тревога. » — заорал я что есть силы, поняв что самый подходящий момент. Старшие группы «противника» присели от неожиданности, пытаясь понять откуда раздавался крик. Из палаток повыскакивала моя оставшаяся в «живых» «мелюзгня». Быстро опознав в четырех парнях «врага», они ринулись в «бой». Но силы были неравны! Парни с легкостью уворачивались от наседавших на них «малолеток», попутно срывая ленточки и, тем самым, отправляя их одного за другим, по «ту сторону леса». Наконец, не выдержав, из палаток показались головы моих «старших». Увидев меня, Витек раздраженно спросил:

— Что за ерунда, Петрович. Спать вы нам дадите, наконец, или нет?! Детство в жопе заиграло?!

— Слушай. , Вить. , помоги! Если хочешь, чтобы весь этот сыр-бор прекратился, помоги посрывать ленточки с них! — показал я на вражеский «десант», который уже получал помощь от вылезавших из пустых палаток своих «бойцов».

— Тьфу ты! Вашу мать. ! Засранцы. ! Эй, мужики, — обратился он к высунувшей голову своей «братве», — давай, что-ли закончим поскорей с этой. грёбанной канителью. ! Спать уж больно. хочется!

«Братва» с «диким» гиканьем ринулась в самый эпицентр схватки! Через три минуты все было кончено. Поверженный «противник», вместе с нашими «потерямя» уныло потянулся по направлению «по ту сторону леса». Лида, проходя мимо меня, виновато улыбнулась. С «убитыми» правилами игры разговаривать запрещалось. Поблагодарив парней за помощь, я устало залез в палатку, заметив краем глаза, как Витек, посмотрев на меня, покрутил пальцем у виска.

Утром в расположение нашего лагеря прибыл гонец от «красных». Держа в руках белый флаг. Он передал ультиматум своего командования о «сдаче». «Психологический приём!» — подумал я и попросил его передать своему «главнокомандующему», что часа через два мы дадим свой ответ через нашего «парламентария». Мальчишка убежал. Мне необходимо было выиграть время, за которое я надеялся уговорить «братву» помочь ситуации. Положение было отнюдь нелегким. Несмотря на то, что нам удалось «выбить» всех парней старшей группы противника, он продолжал нас значительно превосходить в «живой» силе. «Малолетки» в союзе с девушками старшей группы представляли довольно серьезную силу. Мы же были почти полностью «обескровлены». Из девушек остались только Татьяна и Надежда. Четверо девушек, задействованных в двух «заградотрядах», «погибли» этой ночью вместе с ними, захваченные ночным десантом противника врасплох. «С мелюзгней тоже не густо — каких-нибудь человек двадцать. « подумал я, одновременно обдумывая план привлечения «братвы». Надо было задействовать Надежду. Решил быстро собрать «военный совет», пригласив на него и Виктора. Через пять минут две девушки были у меня в палатке. Витька пришлось немного подождать. Через минут десять после срочного «сбора», в палатку вальяжно «вкатился» Витёк.

— Чё, Петрович. ? — ухмыляясь спросил он, оглядев присутствующих.

— Нам нужна помощь твоих «махновцев», — пытаясь сделать комплимент, начал я, но он меня оборвал:

— . да оставь ты это, Петрович. — махнул он рукой, но по выражению лица я понял, что попал в точку. В его возрасте юношеский максимализм достигал своего эпогея, поэтому мое признание его «автономии» достигло желанной цели. Вдруг в разговор вмешалась Надежда:

— «Махновцы»! — засмеялась она, — а это кто. ? Сам Нестор Иванович. ? — уже заливалась смехом Надя, бросая «любовные» взгляды на Таню, которая немного краснея, опустила глаза.

— Ну, Надь! — боясь, что она все испортит постарался её приструнить. Но она не только ничего не испортила, но и. помогла. Витёк прищурившись вдруг ехидно заметил:

— Да мы бы с «братвой», если бы захотели, то кончили бы это дело в считанные часы!

— Ой не могу. ! — продолжала заливаться хохотом Надя, показывая пальцем на Витю, — ой, Петрович. , посмотри на нашего «Ганнибала». !

Тем не менее я заинтересовался фразой брошенной лидером парней.

— Да, ну! — удивился я, — прямо таки в считанные часы?! А как это?

— Да очень просто! — выпалил Витек, которого уже начал раздражать издевательский смех «паханши» девушек, — ты же читал в правилах игры, что выиграть можно и захватив в плен «главнокомандующего»! Чё в войнушки-то играть!

— Ну. и. ? — подталкивая своим наивным вопросом Виктора к продолжению мысли.

— Что. «ну и?» — удивился он моей непонятливости, — в первую же ночь надо было и «выкрасть». этого «главнокомандующего»! Вот и все дела! Кто — там у них?

— Людмила Анатольевна! — подсказал я ему.

— Ну вот её и надо было «уволочь»! Что мало фильмов про «войнушку» смотрел, Петрович? — удивился он, — не знаешь как это делается?! Могу научить! — снисходительно закончил он свою тираду.

— Ну. что ж. научи. ! — обрадовался я, наблюдая, как Витек попался в расставленные мной сети!

— Он. научит. — задыхалась от хохота Надежда.

— Значит так! — решил я взять инициативу в свои руки, — у меня созрел план действий!

Глава четвертая: Похищение.

Несмотря на ночь было довольно душно, я бы сказал, даже жарко. Наша группа «захвата» из четырех парней и двух девушек по периметру леса пробиралась к ставке «красных». Во главе отряда был Виктор. Я должен был остаться в нашем расположении, таково было условие лидера парней. Но, на всякий случай, в тайне от ребят, я последовал за ними, держась на безопасном расстоянии от группы, чтобы не обнаружить своего присутствия и не испортить ход «операции». До этого мы запустили противнику «утку», передав через нашего парламентера, что мы согласны «сдаться», но только утром следующего дня, так как нам «ну очень уж хотелось подольше насладиться природой!» Противник — не возражал. К тому же наш парламентер был и нашим разведчиком, который незаметно провел рекогсцинировку «вражеского стана», так что более или менее, мои «десантники» были готовы. Дождавшись темноты отряд выступил из лагеря.

Примерно через минут сорок, группа «захвата» была на месте. Я наблюдал из-за кустов, как парни с девушками о чем-то переговаривались. Затем заметил, как от группы отделилось двое парней и растворились в темноте.

— Петрович! Мы же договорились! — услышал я со спины голос Витька.

— Да. я. вот. — смущенно залепетал я.

— Ладно, понимаю! Но только при одном условии! Ты с нами, но мы тебя — «не видим» и «не слышим»! Одним словом — не вмешиваешься! Идет?

— Идет. — принял я ультиматум.

— Ну, тогда пойдем к группе! Чё одному-то «маяться»! — тихо гоготнул он и мы направились к ожидавшей нас группе.

Ребята встретили меня снисходительно похлопав по плечу, давая понять, что с ними такое не проходит. Я молчал, как и договорились.

— Значит . так! Слушай мою команду! Цепочкой пробираемся поближе к лагерю противника. Не шуметь, не ржать! — взял в свои руки ход операции Виктор. Парни повиновались, пригнувшись последовали за своим лидером вместе с двумя девушками. Я замыкал цепь. Через некоторое время мы уже различали шум доносившийся из лагеря. Время было еще не позднее — около десяти. На время игры отбой решили перенести на одиннадцать. Виктор поднял руку, и цепь замерла в ожидании дальнейших приказаний. Затем, по приказу его руки, мы развернули цепь и «фронтом», стараясь не шуметь, залегли за деревьями. Место на котором мы решили выжидать оказалось очень удачным, представляя собой небольшое возвышение. Вид на лагерь открывался великолепный. «Да. ! Вот так «устроились». ! — чуть не присвистнул я, увидя перед собой раскинувшийся на довольно просторной поляне лагерь «противника». Посередине возвышалась необычная конусообразная палатка «военного наблюдателя» — нашего начальника! Такой же формы, но чуть по-меньше, палатка их «главнокомандующего». «Понятно. , ухмыльнулся я, — жена ведь!» Тем временем веселье в лагере шло полным ходом. Праздновали досрочную победу, ожидая нас завтра с белым флагом. «Вторая грубая ошибка противника, — подумал я, — никогда нельзя быть настолько самоуверенным!» Всеобщее веселье развернулось около большого костра, зажженного по центру их большой поляны. То и дело раздавался чей-то веселый смех. Я пытался в свете костра отыскать свою жену или «объект» нашего нападения — жену начальника. Но это было не так-то легко. Они просто «терялись» среди рослых девушек старшего отряда. «А мужиков-то, кажись, всех «повыбивали» — удовлетворенно хмыкнул про себя, не заметив ни одного парня старшей группы в лагере «красных». По периметру лагеря прохаживались «часовые» из «младших». Я заметил, что у палатки Людмилы Анатольевны был выставлен дополнительный пост. Время шло медленно. Я уже начал было скучать, когда услышал тихий шепот Виктора, приказавшего всем подползти к нему.

— Так! — прошептал он нам, — Время нападения — около двух часов ночи. Палатка с их командиром находится в хорошем для нас месте-очень близко к кустарнику. Нам это выгодно! Но. ! Есть одно «но»! Придется «снять» часовых! Одного с этого места. указал он нам на один из постов, а другого непосредственно у палатки «главнокомандующего». Вопросы есть? — спросил он он у своих «десантников», те отрицательно мотнули головами.

— Ну. и хорошо! — продолжал он, — на «снятие» постовых со мной пойдут — ты и ты. — указал он пальцем на двух крепкого телосложения парней, — Когда мы закончим, то по нашему сигналу вся группа тихо проникает в палатку командира «красных». Понятно?

— Да. — ответил кто-то из парней.

— Только прошу отнестись к делу серьезно! Операция должна пройти «без шума и пыли»! — улыбнулся он своей шутке, снисходительно посмотрев в мою сторону.

Прошло несколько часов томительного ожидания. В лагере уже был дан отбой. Все расходились по своим палаткам. Часовые менялись каждый час. Наконец, лагерь затих, погрузившись в сон. В лунном свете маячили лишь фигуры постовых, в нетерпении ожидавших своей смены. Я немного вздремнул. Меня разбудил окрик «разводящей». «Смена. « — сонно подумал я и глянул на часы. Было два часа ночи. Зашевелились и парни, прислушиваясь к разговору.

— Ну, Люська! Ну ты даешь! Да тебя же комары сожрут! — негромко журила начальница караула часового, заступавшего на пост. Это была рослая девушка, фигурка которой притягивала взгляд. Даже при лунном свете были хорошо различимы её великолепные «данные»!

— Ну, не взяла я запасные брюки! Что теперь. Кто же думал, что с этими «атаками на противника», можно вывалиться как свинья! — оправдывалась та, одергивая руками свою мини-юбку.

— Ну, у меня бы попросила. — укоризненно произнесла «разводящая».

— Да. , ладно, чего уж там. , потерплю уж часик. — пожав плечами ответила Люська.

— Ч-а-а-а-сик! — передразнила её начальница караула, это для них вот часик! — указала она рукой на сменяемого часового из «младших», — а для нас — два! Ну, да ладно! Группа девушек во главе с разводящей удалились в направлении следующего поста. «Значит тактика, как и у нас! Ночью дежурят старшие. А парней точно всех «повыбивали», — с гордостью подумал я, — часовые-то — все девушки!» Через минут десять со сменой было закончено. Лагерь снова погрузился в абсолютную тишину, которую нарушало лишь стрекотание кузнечиков. «Живописная картина!» — подумал я, наблюдая перед собой лагерь, залитый мягким лунным светом.

Девушка на посту явно начала скучать, не зная как скоротать эти «бесконечные» для неё два часа. Придумав себе занятие, она пыталась ловить кузнечиков, низко нагибаясь к траве, абсолютно не беспокоясь, что из под её «мини» то и дело «проглядывали» белые трусики. Витька, дав знак рукой двоим парням, пополз в сторону часового. Перевалив как «ужи» через небольшое возвышение, парни через несколько секунд распластались за густым кустарником, подступавшим к расположению противника. Дело «портила» полная луна, да и метров пять открытого пространства между палатками и густыми кустами. «Снять» с поста девушку, когда она находилась на черте периметра лагеря, было опасно. Периметр «простреливался» и другим часовым, находившимся на другой стороне «квадрата». Поняли это и парни, выжидая подходящий момент. Наконец он настал. Гоняясь за одним особо «настырным» насекомым, «часовой» не заметила, как оказалась перед кустами, за которыми притаились мои «десантники». Поймав кузнечика, она повернулась спиной к «засаде» и, остановившись, подкинула насекомое вверх, вновь выпуская его на волю.

— УХ-ХММ. — не успела вскрикнуть девушка, как Витькина рука плотно зажала её рот. К борющимся метнулись ещё две тени. Один из парней ловко «подсек» часового, обхватив её за ноги. Вдвоем с Виктором они быстро завалили брыкающуюся девушку на траву. Из темноты вдруг вынырнула Надежда, быстро заняв место «снятого» постового. «Все продумали!» — ухмыльнулся я про себя, продолжая наблюдать за ходом операции. Тем временем девушку уже успели «упаковать». Втроем парни лихо справились с первой «задачей». Через каких-нибудь пару минут перед ними лежала связанная по рукам и ногам «постовая». По слабому мычанию, доносившемуся из-за кустов, я понял, что ей чем-то заткнули рот!»Как в настоящем кино!» — пронеслось в моей голове, когда я заметил по белеющим в темноте трусикам, как «спеленутого» часового потащили в кусты. Я ждал продолжения операции. Через минут пять ожидания начал беспокоиться. Парни, по всей видимости, не торопились с «продолжением». Вдруг из кустов раздалось протяжное «мычание» заткнутого чем-то рта. Я похолодел! Решив проверить свою страшную догадку пополз по направлению звуков. Через минуту был на месте. Раздвинув осторожно кусты, закрывавшие мне обзор, я онемел. Девушка лежала на животе. Рот был плотно заткнут её же, свернутой в «кляп», пилоткой, из под которого раздавалось какое-то животное мычание. Её голова как-то странно моталась из стороны в сторону. Приглядевшись заметил Витька, который уже вовсю «работал» своим тазом. «Вот гад! Упечёт, всё-таки меня в тюрягу. ! Скотина!» — зло подумал я, зная, что это уже «пахнет» соучастием в групповом изнасиловании, и отвечать мне прийдется, в отличии от них, «по-взрослому»! Решил действовать без промедления, чтобы прекратить весь этот кошмар! Тихо подполз поближе с «тыла» и дернул Витьку за ногу. Он обернулся ко мне с «животным» оскалом на лице. «Пшёл вон. ! Мудак. !» — прохрипел он, задыхаясь, потом мотнул головой парням. Те, не долго думая, подползли ко мне и ткнули мне в нос свои мобильные, напоминая мне о «случае» на складе. Но мне в этот момент . стало абсолютно наплевать, на этот шантаж. Хотелось спасти девушку и своё будущее в придачу. Куковать за решёткой мне никак не улыбалось, тем более по такой «скользкой» статье. Оттолкнув их, я снова попытался схватить Витьку за ногу. Но, парни удержав меня, ещё раз ткнули свои телефоны мне в лицо.

— Ты. , паря. , не торопись. Посмотри лучше повнимательней!

Я глянул на экранчик одного из стовых. Мои волосы «встали дыбом»!»Ну, подонки! Вот это. «привязали». тебя. Андрей Петрович. !» — обожгла меня мысль. На фотографии был я. собственной персоной. запечатленный у окна домика девочек! Внизу иконки отчетливо высвечивались. дата. и время! Я схватился за голову: «День, когда «опустили». Татьяну. !»

— То-то, паря. , прежде чем «шебуршить». взвесь все «за» и «против»! Ты же. взросленький чай! — тихо хохотнули они, — А у босса нашего сегодня «праздник»! Не каждый день удаётся тёлочку на «очко» уломать!

— Да вы же. — начал было я, но меня оборвали:

— Не-а! А вдруг, «девочкой» оказалась бы. Сам понимаешь. мы не жаждем «крови», — поэтому в попку. вернее! — приглушенно заржали они. Мне стало тошно! Я понял, что мне оставалось только одно — молиться о скором окончании. долбанной практики! Тем временем Витька, тихо зарычав, «скатился» со своей жертвы. Парни, наклонившись над ней быстренько «защелкали» своими мобильниками. «Ну, суки! Прирожденные шантажисты!» — подумал я, зная для чего это делалось. Хорошо, что из-за густых кустов и довольно яркого лунного света, не так были заметны ночные «вспышки» их сотовых. Затем натянули трусики на «разворченный» зад девушки и опустили на место задранную юбку. Немного отдышавшись Витек наклонился к уху девушки и что-то прошептал. Та, всхлипывая, утвердительно «замычала». «Еще одна жертва шантажа!» — ухмыльнулся я и безропотно, покорясь судьбе, стал ожидать дальнейшего «хода событий». Витек дал знак рукой и его «десантники» заизвивались «ужами» по направлению к другому часовому, маячавшая тень которой была отчетливо видна из-за палатки, вход которой она «охраняла». Здесь задача существенно усложнялась. Не могло быть и речи о попытке «снятия» с поста девушки непосредственно перед входом. Парни, заняв позиции, о чем-то зашептались. Махнув рукой куда-то в темноту, давая знак, Витек взял в руки маленький комок земли и, не поднимая руки, метнул его к ногам часового. Девушка вздрогнула от неожиданности. Затем, заглянув за угол высокой палатки своего «главнокомандующего», тихо хихикнув произнесла:

— Ладно, тебе, Люськ! — обратилась она в темноту, называя имя девушки с соседнего поста, не подозревая, что та уже лежала связанная по рукам и ногам, и с кляпом во рту, не очень далеко в кустах. Витек швырнул ещё один комок.

— Ну я прошу тебя. ! Ты же знаешь, какая я трусиха! — притворно «захныкала» девушка, осторожно огибая палатку, пытаясь обнаружить «издевающуюся» над ней Люсю. Парни выжидали момент, когда часовой завернет полностью за угол и окажется у задней стенки палатки.

— Ладно, Люська. выходММХМХМ! — девушка не успела докончить, как три, метнувшиеся из кустов тени, неожиданно навалились и, зажимая рот, повалили её на землю.

— ХМНММУММ. — как могла сопротивлялась девушка, пытаясь вырваться из цепких рук моих «десантников», но те уже успели стянуть за спиной веревкой её руки и теперь связывали ноги, прижав их к земле, чтобы жертва не сильно брыкалась. Когда со связыванием часового было покончено, Витька быстрым движением сорвал с её головы пилотку.

— НЕММНММ. — зажатые крики девушки, прекратила плотно заткнувшая рот пилотка.

— Танька-на пост! — приглушенно крикнул Витек в темноту и, неожиданно перед ним выросла фигура Татьяны, быстро занявшая место только что «снятой» с поста часового. Парни, подняв с земли связанную девушку, исчезли с ней в темноте. Витек остался за палаткой. Все это время я находился в кустах, наблюдая за ходом операции. Вдруг я вздрогнул. В кустах, куда исчезли парни, раздалось долгое протяжное «мычание». «И эту. будут «шантажировать»!» — подумал я, обессиленно опустив голову на руки, представляя в уме «картину», которая разворачивалась за кустами. Мне оставалось только покорно ждать окончания «экзекуции».

Наконец, из темноты зашуршали по траве тела парней.

— Ну, что? — спросил Витек.

— Нормалёк. , босс! Спасибо. ! — отдышавшись ответил один из них.

— Дайте знак Михане! Пусть подползает. — отдал приказ Виктор.

— Готовы? — спросил Витек кивнув головой в сторону палатки, когда увидел запыхавшегося Миханю, присоединившегося к их группе.

— Ну, а. чё. ? — ухмыльнулись парни, — не «заломаем» что-ли. ?

— Та «заломать» — то «заломаем». , да только «тёлка» — то эта. повзрослей будет. ! Если в чем-то оплошаем, то и нас. «заломать» может. , а то и «сломать». — философствовал Виктор, обращаясь к парням, одновременно оглядывая окрестность возле палатки.

— Да, ладно тебе, босс! — обиделся один из них, — подумаешь.

— Значит так! Веревки, кляп — готовы? — оборвал он его.

— Тогда. заползаем в палатку! Без лишнего шума, разумеется! Внутри не делать никаких лишних движений! Глаза должны привыкнуть к темноте в палатке, а то луна нас здесь «разбаловала» своим светом! Как только определимся с «телом», делаем нападение! Переворачиваем её на живот, пока спросонья не пришла в себя. Чтобы не было неразберихи — Пашка наваливается на ноги, да смотри успей захватить их и удержать вместе, пока Миханя их свяжет, а то заработаешь в пятак! Как пить дать! Ты, Валерка, заламываешь руки и держишь, когда Миханя после ног Людмилы Анатольевны, свяжет и руки. Я все это время зажимаю ей рот, когда с первым будет покончено, поможете мне заткнуть его кляпом. Заворачиваем Анатольевну в плащ-палатку и ползком вытаскиваем «тело». Встать можно будет только когда будем сзади палаток в кустах! Всем все понятно?! — закончив подробный инструктаж, Витек оглядел свою братву.

— Да. , но только. в плащ-палатку. зачем?! — недоуменно спросил Пашка.

— А. вдруг она. в «неглиже». ? — ответил Виктор и, посмотрев на меня, хохотнул, — видеть жену начальника лагеря в трусиках. немного неприлично. , это делают только взрослые «дяди», также ведь, Петрович?! Да! И ещё!»Девочка» она видная. , так что без глупостей!

— Ну. , ты же нас. знаешь, босс! — тихо «прохныкали» они.

— Вот поэтому-то и предупреждаю. — сказал Виктор и дал приказ на начало операции. Парни как угри поползли ко входу в палатку, мимо ничего не «замечающей» часового Татьяны. С минуту из палатки не доносилось ни звука. Затем послышалась тихая возня и «задушенный» ладонью нападавшего вскрик. Через несколько секунд по доносившемуся шуму я понял, что борьба развернулась не на шутку. Пару раз даже качнулась центральная стойка палатки, рискуя завалить своим падением все это «строение». Наконец, через несколько минут, которые мне показались вечностью, возня в палатке утихла. «Задушенные» рукой Виктора крики Людмилы Анатольевны, были прерваны заткнувшим её рот кляпом.

Операция по «похищению» главнокомандующего «красных» завершилась благополучно. Лагерь «противника» остался позади. Вот уже минут двадцать мы пробирались по лесу к своему месторасположению. Четверо парней несли брыкающийся «сверток», обхватив его в четырех местах. Тишину нарушало лишь глухое «мычание», доносившееся из плащ-палатки в которую туго завернули «упакованную» Людмилу Анатольевну. «Как . забинтованная мумия. « — ухмыльнулся я, наблюдая за «дерганием» в руках парней плащ-палатки, так туго «обернутой» вокруг тела жены начальника, что четко выделялись практически все её женские «прелести». Парни оставили приоткрытым лишь верхнюю часть «пелёнки», для «вентиляции». Оттуда «выглядывал» только кляп, которым был заткнут рот «похищенной». «Хороша! — подумал я, бросив взгляд на извивающийся «сверток», — длинные ножки, бёдра. , грудь! Хорошо бы её «поиметь» ещё раз!»

Наконец, мы добрались до лагеря. Извивающуюся и «мычащую» Людмилу положили в палатке старших девочек, оставив для охраны Надежду с Татьяной, для того чтобы никто из «мелюзгни» случайно не обнаружил «главнокомандующего красных» в неудобном для него положении. Сами же мы, я и парни, собрались у меня в палатке для «экстренного» совещания. Виктор предложил с рассветом, который был уже близок, послать нашего парламентера с объявлением о позорном, для «противника», окончании «войны». Вся компания стала дружно гоготать, предлагая различные «унизительные» условия торжественной сдачи «врага». Мне понравилась мысль Михани, который заявил, что очень желал бы видеть в нашем расположении всю компанию «красных» для получения из наших рук своего неубереженного командира. Слушая различные сценарии, я посмотрел на часы-было полпятого утра. «Да. уже давно обнаружили своих «снятых» часовых. , хорошо ещё что мы догадались вытащить девушек из кустов и положить около палаток. Хотелось бы увидеть их лица, — подумал я, представляя как смена обнаруживает двух спеленутых по рукам и ногам девушек с кляпами во рту, — вот «хохма» — то!» Затем устало потянувшись вышел из палатки на свежий воздух. Закурив сигарету, заметил, что стало прохладно. «Наконец-то, — подумал я, — а то последние дни уж очень было невмоготу от жары. Даже ночью духотища. « Покуривая сигарету стал прохаживаться по лагерю, прислушиваясь к гробовой тишине, которая царила в эти утренние часы. «Даже соловьев не слышно. почему-то?» — подумал я и остановился около палатки с «похищенной» Людмилой. «Эх! Если б не было девушек в палатке. , то можно было бы Людочку и «развязать»! — промелькнула у меня пошленькая мысль. Вздохнув с досады, повернулся и уже было пошел назад к своим парням, как услышал какую-то возню и глухое мычание заткнутого рта из палатки девушек. «Что — то не так! — опять прошиб меня холодный пот, — только за одну сегодняшнюю ночь, мог уже два раза верняком «загудеть» по статье. ! А тут ещё и. третий «сюрприз». » осторожно обогнув палатку, заглянул в небольшое окошко в задней стенке. В рассветном полумраке еле разглядел девушек и наш «сверток», который узнал по белеющему изо рта кляпу. Одна из них шарила руками по плащ-палатке, в которую была «спеленута» Людмила.

— Ну, ты. оставь. её. Воспитательница. все же! — проговорила одна из них, по голосу которой я узнал Татьяну.

— Да. , брось ты. ! Я ж только полапаю. эту цацу! — голос принадлежал, безусловно, Надьке. С этими словами он, наконец, пробралась своей рукой в складках плащ-палатки и добралась до тела Людмилы.

— МХММХМ. — отреагировала та на прикосновение девушки.

— Ну. , не брыкайся. , я вот только пощупаю. у тебя между. ног. — возбужденно прохрипела Надька и настырно стала пропихивать свою руку между связанных бедер Людмилы.

— НМХММХ. — задергалась похищенная, пытаясь перевернуться на живот.

— Ну-ну! — придержала свободной рукой жертву Надежда, — не. убудет. с тебя.

— МХМНМХМ. — не сдавалась Люда.

— Ух. Какая. пухленькая. , — произнесла «паханша», тем самым давая понять, что добралась до промежности воспитательницы, — ой-ёй. А губки — то половые. какие. у нас. ну прямо. сок капает. — продолжала Надежда, пытаясь ввести свой палец во влагалище связанной женщины, затем повернувшись к Татьяне отрывисто бросила:

— Доставай «дружка» из сумки!

— Ну. может. не надо? — захныкала Таня.

— Надо — надо! Взрослой тёлки. у меня ещё. никогда не было. — произнесла задыхаясь от возбуждения Надька и перевернула Людмилу Анатольевну на живот. Таня полезла в сумку. «За страпоном!» — пронеслось у меня в голове и тут же, не отдавая себе отчета, практически, ворвался в палатку, решив предотвратить ещё одно изнасилование, которое сто процентов могло иметь очень серьёзные последствия. Татьяна замерла от неожиданности, держа в руках приготовленный «член». Не долго думая, я с силой оттолкнул Надьку, та просто влипла в брезентовую стенку.

— Всё! Хватит! Пора и освобождать пленницу!»Поиграли и «выиграли»! — приговаривал я, разматывая Людмилу. Наконец связанная женщина была освобождена из своего «палаточного» плена. При последнем моем рывке плащ-палатки, Людка непроизвольно перекатилась на живот, глухо замычав. Я остолбенел от открывшейся картины! Людка была только в трусах и лифчике, которые отчетливо белели в полумраке. Ноги были туго связаны в двух местах веревками, руки тоже перетянуты в локтях!»Да! Как профессионалы сработали! Спеленали бабу! Ну все-таки какая же у неё фигурка! А формы. » — у меня уже начали течь слюни, глядя на её тугую попку обтянутую белыми трусиками, как меня привело в чувство «мычание» Людмилы. Я быстро стал развязывать похищенную моими парнями женщину. Быстро справившись с задачей, перевернул её на спину. В первые секунды она лежала без движения, ожидая пока прильет кровь к её затекшим конечностям. Надька не сдержалась и присвистнула от восхищения! И было от чего! Тугая грудь в белом бюстгальтере отчетливо возвышалась двумя холмиками в полумраке палатки, стройные ножки плавно переходили в соединение, которое было облачено в такого же цвета, как и бюстгальтер, трусики, плотно обтягивающие промежность их обладательницы, выделяя «бугорком» её «сочные» половые губы. «Ух! Вдуть бы ей сейчас!» — возбужденно подумал я.

— МХМНМ. — раздалось в палатке.

— Сейчас — сейчас! — спохватился я, совершенно забыв, что рот «жертвы» все ещё был заткнут, а у самой у неё не было сил вытащить кляп пока ещё затекшими руками. Быстро схватив торчащую тряпку, выдернул её изо рта. Люда закашлялась. Затем медленно сев и, потирая затекшие руки, вдруг влепила звонкую пощечину. Надежде!

— Ах ты, тварь, такая. Да как ты посмела. Да как вы вообще посмели. — заорала вдруг она.

— Людмила Анатольевна. — смущенно начала было оправдываться Татьяна, которая предвидела такую развязку.

— Да какая я вам ЛЮДМИЛА АНАТОЛЬЕВНА. — прервал девушку, раздавшийся истерический крик. Я. ОНЕМЕЛ. Затем, пересохшим от волнения голосом еле выдавил из себя:

— Елена. Васильевна. ? — выдохнула Надька, — но ведь. мы же. — она с широко открытыми от удивления глазами посмотрела на меня. Я было растерялся, но, быстро придя в себя, попросил девушек выйти из палатки. Сам же, наконец разглядев в полумраке палатки свою собственную жену, приготовился к выяснению. отношений.

— Да, что же это такое. — бубнила жена, продираясь сквозь кустарник по направлению к своему лагерю. Я понуро плёлся сзади, как провожатый, не переставая восхищаться её великолепной фигурой, завернутой в плащ-палатку, на манер греко-римских аристократов. Ей очень шло это «одеяние», которое она смастерила сама, за неимением лучшего под рукой. «Надо же! — не переставал удивляться я, — настолько привык к красоте своей жены, что просто перестал это. замечать! Надо было произойти тому, что произошло. , чтобы я снова. «открыл» для себя. свою же собственную супругу. .

— . а ты, где был?! — вывел меня из забытьи её нервный голос.

— Да я-то откуда знал. , Лен? — начал лихорадочно оправдываться я, — Они своевольничали. , я как-то и. ни причем!

— Да, что же ты такое мелешь?! И это. без пяти минут — педагог?! Что значит «своевольничали»?! А тебя зачем сюда прислали?! Для красоты. — не переставая продираться через кустарник разъяренно отчитывала меня супруга.

— Ну. , ты же слышала. они за Людмилой «охотились». , а ты случайно «подвернулась». Да, а как же ты оказалась не в своей. палатке? — озадаченно спросил я.

— Как-как. ! — раздраженно бросила Лена, — Людка. попросила! К мужу своему баба пошла на ночь. , а меня уговорила переспать в её палатке, чтобы девчонки утром не хихикали! Тем более, что никто не видел, что вместо неё была я! Просто знали, что палатка «занята». Меня твои дураки, пока связывали. отдуши полапали. — зло выкрикнула она, повернув голову в моем направлении, — нет! Это что за наглость — то такая.

— Не мудрено. — ответил я, — в таком «наряде» увидеть женщину только у импотента не встанет!

— Да посмотри какая жара стоит! Что я должна была ещё в шубе лечь?! — огрызнулась жена, — а от комаров спираль зажгла. — предвосхищая мой следующий вопрос сама ответила на него она.

— Ну, ладно тебе шуметь. — я попытался смягчить напряженность, но в ответ получил целую тираду:

— Шуметь?! Ах, я значит ещё и шумлю. Может быть я ещё и виновата в чем-то?! Сама себя «спеленала» и по «по щучьему велению и своему хотению» оказалась у вас в палатке перевязанная веревками и с тряпкой во рту?! Непостижимая наглость. Прокрались как воры в палатку к спящей женщине. , навалились на неё. , как варяги какие-то. , скрутили по рукам и ногам. , заткнули кляпом рот. , и теперь она ещё и виновата.

Перебраниваясь, мы не заметили, как оказались в лагере «красных». Было шесть утра. Скоро должны были протрубить подъём. Лагерь ещё спал, но в центре поляны я заметил группу из старших девочек вместе с двумя взрослыми. Ими были начальник лагеря и его жена. Они о чем-то оживленно переговаривались. Начальник возбужденно ходил взад и вперёд. Людмила хватала его за руки, пытаясь успокоить. Одна из девушек громко вскрикнула, когда увидела нас. Начальник всплеснул руками от облегчения.

— Ну, наконец-то, Елена Васильевна! Мы уже себе место не находили! — подбежал он к ней.

— Принимайте!»Главнокомандующий» синих у нас в плену! — Ленка театрально закинула назад, спавший с плеча конец плащ-палатки, затем кивнув в мою сторону презрительно обронила:

— Все объяснения от него! — с этими словами она повернулась и пошла в свою палатку.

Последующие три часа мне приходилось давать подробные объяснения случившемуся «варварскому» вторжению. После долгих переговоров и выслушанных в мой адрес нелицеприятных «эпитетов», меня решили простить из «уважения к Елене Васильевне». В конце-концов пришли к общему знаменателю: забыть об инцинденте и в мой институт о случившемся не сообщать. Я был более или менее доволен. К вечеру мы все были в расположении нашего стационарного лагеря. Мои парни все время ворчали, что так хорошо начатая операция, предвещавшая победу «синим», так бесславно провалилась. Лена со мной почти не разговаривала, обидевшись на меня за то, что я не смог её «защитить» и предотвратить её «монгольское» похищение. «Ничего, — думал я, — всё скоро забудется и будем вспоминать все это, как «веселое» приключение. « На душе, с каждым проходившим без происшествий днем, становилось все легче. Оставалась всего неделя до окончания смены, а затем — СВОБОДА.

Глава пятая: Расплата.

Сегодня ночью мне не спалось. Я вышел на крыльцо домика немного покурить. На улице было достаточно прохладно и, облокотившись на перила веранды, я задумался. В палатке девочек была тишина. «Надо бы вызвать Лену, да поговорить «по душам», а то всё никак не получалось. « — обдумывал я варианты примирения с супругой. Я встал и нерешительно направился к домику девочек. Уже было начал подниматься на веранду, как услышал скрип кровати и тихий шепот. Я быстренько решил ретироваться за угол. «Ещё подумают не то. « — промелькнуло у меня в голове и спрятался в темноте за углом. «Наверное девчонки покурить решили» — подумал я. Но никто на улицу не вышел. Из домика лишь продолжал доноситься тихий шепот. Мне показалось это странным и я прокрался к окну из которого ещё недавно наблюдал, как «опускали» Таню. Внутри домика было достаточно светло, чтобы можно было разглядеть происходящие события. В два небольших окошка в фасаде домика, вделанные почти под самый потолок, проникал свет от ночного фонаря. Я, затаив дыхание, припал к окошку. По центру помещения увидел группу девушек во главе с Надеждой, о чем — то оживленно, но тихо споривших. Надька размахивала руками, Таня отрицательно мотала головой. Две других молча слушали. Я бросил взгляд на койку, где спала моя жена. Лена лежала на животе. Простынь, которой она укрывалась, наполовину сползла на пол и открыла великолепный вид на ленкину попку в белых трусиках, аппетитно белевшую в темноте. Вытянувшись на животе на кровати, жена была особенно сексапильна!»Надо срочно мириться. » — возбужденно подумал я, чувствуя как у меня в брюках начинал подниматься член. Вдруг мой обзор закрыли фигуры четырех девушек, выстроившихся перед кроватью моей жены. В руках у них были. веревки. !»Решили «опустить». , как. Таньку. » — с бешенной скоростью мелькнула мысль, и я, крутнувшись на месте, уже было рванулся на помощь. , как наткнулся на четырех парней во главе с Витьком, загородившим мне путь стеной.

— Остынь, Петрович. , не надо. ! — проговорил угрожающе-тихо он, — с тёлки твоей не убудет.

— Да что ты мелешь, козёл! — вспылил я, доставая руки из карманов и готовясь к драке.

— Ну-ну! Про фотографии забыл?! — осадил меня он, — Да хрен с теми, когда ты «барахтался» с Людкой! А вот, когда с. Танькой. , то это похлеще будет! Усёк?! — увидев мой растерянный вид, он ухмыльнувшись продолжил:

— Да не переживай ты так! Всё будет тип-топ! Твоя Ленка никому ни гу-гу! Поверь мне, не в её интересах это будет! Я-то Надьку знаю! Так что лично «прильни» к окошку. , да поразвлекайся. , как твою женушку «опускать» будут! Сама напросилась. , с Надькой так нельзя! — с этими словами он подтолкнул меня к окну:

— Давай. , а то самое интересное пропустишь! А мы на «ложу»! — парни, хохотнув, направились на веранду домика.

Я, как зомби, припал к окну, слабо отдавая себе отчет в происходящем, лишь смутно понимая, что влип. по-настоящему! Испугавшись тюрьмы, отдал свою жену на. «откуп». !

Тем временем все необходимые приготовления для бесшумного «захвата» во сне моей супруги были окончены. Девушки смастерили, не понятно пока для чего, какие-то веревочные петли и замерли перед кроватью, ожидая сигнала «паханши». Ленка, ничего не подозревая, лежала все в той же позе, вытянувшись на кровати на животе. Надька была чем-то усердно занята. Приглядевшись я увидел, что не обращая ни на кого внимания, она бесстыдно онанировала, запустив одну руку себе в трусы, а другой лапая свою грудь. Все это время она не спускала взгляд с аппетитных женских форм моей жены. Я понял, что сексапильное тело взрослой женщины в неглиже, так возбудило начинающую активную лесбиянку, что у неё «помутился» разум. Еле слышно я расслышал, её тихий шепот:

— Ой. , девчонки. , не могу. , извините. не сдержалась. , сил не было. больше терпеть. — хрипло шептала Надежда, ожесточенно орудуя рукой у себя в трусах, затем задергавшись всем телом, приказала одной из подчиненных:

— Зажми мне рот. , а то яМММХМ. — не успела договорить Надя, как Татьяна услужливо зажала ей рот. И вовремя! Надька дико заколотилась в конвульсиях оргазма, издавая животные звуки через зажатый танькиной ладонью рот.

— УМХМ. ХМММ. ММНМ. ММ. — вдруг обмякла «паханша» и медленно опустилась на пол. Через минуту, придя немного в себя, прохрипела:

— Девочки. , начинайте. без меня. , но только. без шума. ! Да. рот не забудьте заткнуть. , поплотней. , чтоб не орала. — Надька обессиленно растянулась на полу. Девушки медленно подошли к кровати со спящей Леной. Одна из нападавших осторожно завела руки жены за спину, благо что они были вытянуты вдоль тела, и накинула на запястья веревочную петлю. Другая то же самое проделала с ногами. Третья с какой-то тряпкой в руке стала у изголовья. «Кляп!» — подумал я и как истукан продолжал наблюдать за ходом событий. С мгновение девушки не шевелились, затем переглянувшись, как по общему сигналу навалились на тело жены, вдавив его своей массой в кровать. Ленка дернулась во сне, пока ещё ничего толком не понимая. Нападавшим этого хватило, чтобы затянуть веревочные петли на запястьях и ногах моей супруги. Почувствовав впившиеся в неё веревки, Ленка сильнее дернулась всем телом, предчувствуя что-то неладное, но полностью ещё непроснувшийся мозг не давал ей приложить максимум силы для сопротивления. Девушки, понимая, что такое «смирное» поведение жертвы не надолго, быстро связывали руки и ноги, подминая полностью под себя её тело.

— Что. вы. делаете. ? — оторопело спросила жена у девушек, поняв что они, быстро управившись с щиколотками и запястьями, принялись туго связывать её локти и коленки, тем самым пытаясь практически полностью обездвижить Ленку.

— Нет! Да. вы чтМХНММ. — Люда, запрокинув жене голову назад плотно зажала ей рот ладонью. Супруга окончательно проснувшись задергалась изо всей силы на кровати, пытаясь освободиться от нападавших. Но драгоценнное время было упущенно. Девушки «довязывали» последние узлы, туго спеленав конечности своей жертвы.

— МХМНМХММ. — замотала головой Лена, стараясь избавиться хотя бы от руки, зажимавшей ей рот, и попытаться позвать на помощь.

— Кляп. воткните. сучке! — прохрипела Надежда, лежа на полу на спине и широко раздвинув ноги, согнутые в коленях. Я заметил, что «паханша» опять запустила руку в трусы и по поднимавшимся и опускавшимся «парашютиком» её трусиков, я понял, что она снова начала онанировать.

— Девчонки. , простите. , я давно хотела эту. сучку. , ой. не могу сдержаться. — Надька с остервенением «заводила» пальцем в своем влагалище, прогибаясь всем телом ему навстречу и стараясь побыстрее «кончить», — ой. , да что же это такое. со мной. , первый раз. больше. не помню. , чтобы я. — приговаривала возбужденно она, задергавшись через несколько секунд в сильнейшем оргазме. Все это время жена с зажатым ртом и с широко раскрытыми от удивления глазами наблюдала, как на «нёё» мастурбировала эта мерзавка. Девушки тоже пооткрывали рты от изумления, впервые наблюдавшие свою «бандершу» в таком перевозбужденном состоянии. Первой пришла в себя моя жена:

— МХНХХММ. — отчаянно задергалась она на кровати. Девушки еле удержали её, чтобы она не скатилась на пол.

— Да заткните же ей рот, наконец! — не выдержала Надежда и, поднявшись с пола, выхватила тряпку из рук одной из девушек., Затем оттолкнув Люду, схватила мою жену за волосы и с силой оттянула её голову назад.

— О-о-й. , бо-о-ольн-о-о-о. АндрМХММХХМ. — «паханша» с наслаждением запихала в широко раскрывшийся рот Лены тугой кляп, пропихнув его поглубже пальцем ей в глотку.

— Вот так — то. Тащите её на пол. — приказала Надька своим подругам. Те обхватив в трех местах тело жены, подняли её с кровати. Ленка, отчаянно извиваясь в их руках, пыталась вырваться.

— Ну-ну! Крошка. , сейчас я тебя. «сделаю»! — произнесла Надежда, облизывая пересохшие от возбуждения губы, и наблюдая, как девушки несли связанную взрослую женщину к центру комнаты. Я видел широко раскрытые от ужаса глаза жены. , её губы. — растянутые тугим плотным кляпом, концы которого торчали у неё изо рта. Наконец, мою супругу положили спиной на пол и придавили её тело в двух местах, не давая ей возможности дергаться. Надька медленно подходила к своей жертве, явно наслаждаясь своей властью над беспомощной женщиной. Остановившись по середине комнаты, как раз напротив тела моей жены, Надька, облизнувшись, запустила руку себе в трусы и с каким-то диким рвением «затеребила» свой клитор. Посмотрев на девушек, приказала одной из них:

— Лидка! Ляг рядом с ней. и делай. , что я тебе. скажу. !

— МХММ. ! — забеспокоилась жена, наблюдая, как Лидка покорно выполнила приказ, растянувшись рядом, повернувшись на бок лицом к ней.

— Задери ей лифчик. , — прошептала тихо Надежда, продолжая пальцем орудовать у себя между ног. Лидка повиновалась, выпустив на волю тугие холмики моей жены. Елена беспокойно задергалась, но две девушки надежно припечатали её плечи и ноги к полу, лишая её возможности свободы движения.

— Возьми в рот её сосок. и пососи его. аккуратней. — Надька подкатила от кайфа глаза, увидев выполнение своего приказания.

— МХМММ. — возмущенно замычала супруга, чувствуя как её сосок погрузился в рот девушки, — МХМ. ! — вырвалось из под кляпа, затыкавшего её рот. Лида начала орудовать языком, по её втянувшимся немного щекам, угадывалось круговое движение её язычка вокруг лениного соска.

— Ух. , Лидка. ! — восхищенно проихрипела Надька, интенсивнее задвигав рукой в трусах, — . давай! Сделай сучку! Ох. ! Засунь. ей палец. в пизду. !

— МХМММ. — закорячилась в своих путах жена, услышав матерный приказ «бандерши» девушек. Лидка, не выпуская изо рта грудь Елены, одной рукой заскользила по втянувшемуся от «страха» животу супруги, и, преодолевая слабую «оборону» резинки, проскользнула ей в трусы.

— МХМ. ! — плаксиво промычала жена, понимая, что её сейчас «поимеют» какие-то сопливые девчонки. По её вздувшемся парашютиком трусикам угадывалось движение пальца насиловавшей её девушки, искавший вход во влагалище. Лена напряглась, пытаясь плотнее сомкнуть бедра. После нескольких неудачных попыток Лида прикусила сосок своей жертвы, которая в ответ прогнулась от боли.

— НМНМХХМ. — простонала сквозь кляп жена и замотала головой, расслабив на мгновение «оборону» своих бедёр. Этого было достаточно, чтобы палец Лидки «провалился» в её влагалище.

— ХММХХ. — прогнувшись телом от наглого вторжения, запротестовала супруга, вновь пытаясь сжать бедра, но было уже поздно. Некоторое время через трусы слабо угадывалась ладонь Лидки, спокойно «покоившаяся» на лобке жертвы, лишь небольшой бугорок слегка приподнятых трусиков, говорил, что один из пальцев насиловавшей, был уже «на месте». Лидка продолжала сосать сосок моей супруги, понемногу входя в фазу возбуждения. Надька самозабвенно «дрочила» свой клитор, прикрыв от наслаждения глаза, не выпуская, тем не менее, из своего поле зрения разворачивающуюся перед ней картину изнасилования.

— Отъеби. , сучку. ! Ну же. ! — подбодрила «паханша» свою подругу. Та, словно очнувшись, засадила на всю глубину свой палец в ленкину промежность. Жена замычала от такой наглости «соплячки». Порядком возбужденная Лида, начала целовать Лену в шею, свободной рукой лапая её груди. Палец второй, приподнимая и опуская материю трусиков, задвигался маленьким поршеньком во влагалище жены, постепеннно увеличивая скорость. Супруга сопротивлялась, как могла, но .

туго связанная по рукам и ногам, с плотным кляпом во рту, «разрывавшим» его, понимала, что. изнасилование. неизбежно.

— Еби. её, еби. её. , блядь ёбанную. , резче пальчиком. , вот так. — давала советы доходившая до пика возбуждения Надежда, с остервенением трахая себе уже пальцем во влагалище.

— ХМ-УХХ-ММ. — обреченно мычала через тряпку жена, мотая головой из стороны в сторону. Лидка, войдя в раж, начала тереться о тело жертвы, не переставая обрабатывать пальцем её влагалище.

— «Порви». её. , выверни. пизду ей. наизнанку. — продолжала изголяться «паханша», усиленно мастурбируя себя между ног. Эта вакханалия продолжалась ещё минуты три. По тому, как Ленка стала «дергаться» слабее, я понял, что её молодой организм не выдержал сексуальной атаки и «запросил» оргазма. По чуть заметному подмахиванию её таза, было очевидно, что он не так уж далек. Заметила перемену в поведении партнерши и трахавшая её Лидка. Она решила поменять позу и легла сверху на связанную Ленку, запустив руку под свой живот, снова пропустила палец ей во влагалище. Целуя груди моей жены, Лида трахала её пальцем во влагалище, теперь уже помогая и своим тазом, напирая которым на пальчик помогала проникнуть ему поглубже. Со стороны можно было подумать, что она трахает мою супругу «невидимым» членом.

— МХММ. ! — жена слабо мотала головой из стороны в сторону, изо всех борясь с уже подступавшими признаками «постыдного», как она, безусловно считала, для неё оргазма. Лида задвигалась быстрей, буквально вминая мою жену в пол, одновременно доводя и себя до оргазмического состояния. В комнате стояла полная тишина! Раздавалоь лишь отчетливо слышное «покряхтывание» онанирующей Надьки. , возбужденное сопение Лидки, «качавшей» мою супругу. , да тихое поскуливание через кляп, затыкавший её рот, Елены. Через минуты две случилось, то, что, если случается ещё где-нибудь такое. , то непременно заносится в книгу рекордов Гинесса. ! Все три девушки одновременно достигли. оргазма. Надька. хрипло дыша. «со щенячьим» скулением грохнулась на пол, широко раздвинув ноги и со всей силы и большой скоростью «застрочила» у себя между ног пальцем. Лида, не уступая подруге, тоже самое проделывала с влагалищем моей жены, иступленно покусывая Лену за шею. Жена, уже не стесняясь, утробно «мычала», дойдя до пика возбуждения. Минуты через две все затихли, пытаясь «привести» в порядок, порядком помутненный разум. Первая пришла в себя «бандерша»:

— Переверните. мою девочку. на животик. — сиплым голосом отдала приказ своим «помощницам».

— Твою. девочку?! — удивленно спросила Лида, продолжая лежать рядом с моей женой, еще даже не вынув палец из её влагалища.

— Ну, Лид. , по правде сказать. , ты, конечно, извини. , но.

— Что «но»?! — уже раздраженно спросила Лида.

— . да то, что, моя дорогая. , я может первый раз. полюбила. — немножко потупившись, не в свойственной ей манере ответила Надя, — понимаешь. , ты не обижайся. , но мне всегда нравились взрослые женщины. И она у меня будет. первой. !

Лидка села, раскрыв рот от удивления:

— Ну. , ты даешь! Она же ведь. замужем.

— А мне. плевать! Хотя бы сегодня. , но я её. «поимею»! — ответила Надежда, наблюдая как две девушки выполнили её приказ, перевернув Лену на живот, предусмотрительно подложив под него две подушки. Надя присела рядом с приподнятой попкой моей супруги. Лена пока не подавала «признаков» жизни, хотя по её слегка напрягшейся шее, я понял, что она внимательно следила за диалогом двуг начинающих лесбиянок.

— А как же. я?! — продолжала пытать свою любовницу Лида, — Таньку я тебе. простила. , ты же сама сказала. , что так. нужно было для. «наказания». , а теперь.

— А теперь. — любовь. ! Ну, ты только посмотри. на её формы. Она же ведь. неописуема красива. Какая попка. ! — с этими словами Надежда запустила свою руку в ленины трусы и начала нежно поглаживать её ягодицы.

— ВМХММВХХ. — запротестовала сквозь затыкавшую её рот тряпку жена, пытаясь повернуть голову, чтобы взглянуть на «насильниц».

— Ну. тише. , моя. девочка. , я ж тебе не делаю больно. , пока. ! — успокоила мою жену Надежда, водя своим пальцем по ложбинке между её ягодиц.

— ВХМНМММ. — заерзала моя супруга. По угадывающимся движениям через её трусики, я понял, что «паханша», пытается проникнуть пальчиком в ленин анус!

— Ну-ну. , успокойся. , куколка моя. ! — возбужденно прошептала Надя, ложась на жену, одновременно не оставляя попыток «засадить» свой палец ей в попку.

— ВМХМ. — не на шутку занервничала Лена, пытаясь сбросить себя незванную «наездницу», чувствуя, что её палец начинает достигать «цели».

— Т-с-с-сссс. ! Ну. ну. — Надька заметно напряглась, приподняв свой зад, затем с выдохом резко опустила его, навалившись всей тяжестью свой палец, который был уже приставлен к анусу моей супруги.

— ВМХМММ. — дернулась под Надькой Елена и забилась в истерике. Я понял, что только что ей порвали «девственную плеву» в её попке. Для нас с ней это была запрещенная тема. Я её. не имел. «туда». никогда. Даже пальцем.

— Ну-ну! — замерла на секунду Надежда, давая возможность анусу моей супруги привыкнуть к новым для него «обстоятельствам». Затем осторожно продолжила, помогая себе движениями своего таза.

— НХЧМВХММ. — не на шутку «забрыкалась» Елена. Девушки, по знаку «паханши» тут же пришли ей на помощь, придавив ноги и плечи жены к полу.

— Ну. , вот. , моя миленькая. , ну. вот и. хорошо. ! — приговаривала Надежда, трахая мою жену пальцем в «очко», постепенно наращивая темп коитуса.

— НХМММ. — глухо чертыхалась Лена через кляп.

— Ну. поте-е-е-рпи-и-и-и. , куклёнок мой. , знаю. , что больно. тебе! — задыхалась от возбуждения Надежда, — знаю. , что ты ещё. «девочка» с «сзади». , но. ничего. , моя сладенькая. , мы это уже. исправили. ! — с этими словами Надежда «кончила», скатившись с тела моей супруги.

— УХМММ. — облегченно «мыкнула» Елена и замерла без движения.

— Ух. ! Как же она меня «заводит»! — прийдя в себя, похрипела «бандерша», положив свою руку на попку моей жены, потом медленно повернув голову к своим «подельницам», тихо приказала:

Девушки в мгновение ока выполнили приказ своей «старшой», освободив, наконец, от тугих пут свою «пленницу». Ленка не шевелилась. Затем медленно вытащила изо рта кляп и, перевернувшись на спину, помогая себе руками, села на только что «изнасилованную» попку. С минуту в комнате девушек повисло тягостное молчание. Инициативу в свои руки вновь взяла Надежда. Она встала с пола и протянула руку моей жене. Та медленно взяла её и опершись, поднялась с пола. Надежда улыбнулась и, обняв Ленку за талию, прижала к себе и сделала попытку поцеловать её взасос (благо были одного с моей женой роста). Но. Елена, вдруг развернувшись, со всего маху влепила «паханше» звонкую пощечину. От неожиданности Надежда сделала один шаг назад, затем двумя короткими ударами в солнечное сплетение «переломила» мою супругу «пополам».

— Ух-м-м-м. — снова завалилась на пол, как подкошенная, жена.

— Снимите с неё трусы и лифчик! — резко приказала «паханша» своим помощницам, — Ну что ж! Придется «лошадку» объездить по всем правилам. — угрожающе ухмыльнулась Надька. Через секунду Лена лежала на полу, скорчившись от боли, . совершенно голая. Надежда с садисткой улыбкой на лице надевала своего «дружка».

— Лидка! Рздвинь ей ноги и полижи ей! — резко приказала она девушке, — а ты, Танюха, приляг рядом и полапай её грудь! Надо «привязать» нашу лошадку на будущее. ! — с этими словами она вытащила из сумки цифровой фотоаппарат и приготовилась делать «незабываемые» снимки.

— Ну, что вы копошитесь, как куры! — отрывисто бросила она, суетившимся возле скорченной Лены, девушкам. Наконец, они в точности выполнили приказания своей «паханши», «растянув» мою жену на полу во весь рост. Надежда с наслаждением «победителя» нажимала на кнопку фотоаппарата, «увековечивая» акт насилия над моей женой. Хотя, любой, кто просмотрел бы эти снимки, ни за что на свете не сказал бы, что Елена — это жертва изнасилования! Со стороны можно было подумать, что это «невинная» лесбийская игра. Даже сморщенное от боли лицо моей супруги, можно было бы «трактовать», как выражение подступающего наслаждения!»Да. ! Ситуация, — подумал я, — сами того не понимая, мы стали заложниками нашего технического прогресса!» Тем временем Лена понемногу приходила в себя. Надежда тут же отдала приказ уложить её на свою кровать. Девушки беспрекословно выполнили указания «босса». Надька, подняв с пола ленкины трусы и лифчик, повесила их на спинку кровати. Затем, с уже надетым страпоном, присела на краешек кровати и, раздвинув бедра моей супруги, припала ртом к её влагалищу.

— Ухм. — простонала Елена, наконец, полностью придя в себя и широко открыв глаза. Увидев у себя между ног голову Надьки, она с силой попыталась отпихнуть её ногой.

— Ну. , ты. , шлюшка. ! — прошипела та, оторвавшись от влагалища жены, и придавив её руками к матрасу, — не дергайся. , лапуша. ! Лидка — «снимки»!

Лидка услужливо ткнула под нос Елены ещё «горячие» кадры, любезно «пролистав» кнопочками фотоаппарата, весь «гламурный» альбомчик.

— Вопросы. есть?! — ухмыльнувшись спросила Надька, поглаживая жену между бедёр и немного всовывая пальчик ей во влагалище. Лена молчала, уставившись глазами в потолок, лихорадочно пытаясь найти выход из этой тупиковой и очень. щекотливой ситуации.

— Что. оглохла что ли? — повторила вопрос Надька, — надеюсь, ты «девочка» достаточно умная. ! Может быть. , что-то непонятно. ?! Так я. объясню. !

— Не. надо. — хрипло выдавила из себя Елена и отвернула голову к стенке.

— Ну. вот и хорошо! Не будем зря тратить время! Оставшуюся неделю будешь спать со мной! — властно заявила «паханша», — «брать» тебя буду как захочу и где захочу. ! А теперь. раздвинь ножки. , куклёнок мой. , да пошире. ! — блестя от возбуждения глазами, закончила свою тираду Надежда. Лена сжалась всем телом от унижения, пытаясь хоть как-то оттянуть позорный для неё момент «капитуляции». Надьку это взбесило!

— Наверное, ты, все-таки. , что-то не допоняла! — зло проговорила «паханша» поворачивая к себе лицо моей жены и заглядывая ей в глаза.

— Не-е-ет. просто. девочки. смотрят. — униженно выдавила из себя Лена. Надька, повернувшись к стоящим с открытыми ртами девушкам, отрывисто приказала:

— Все по своим койкам! Живо! Концерт окончен!

Услышав приказ «командира», все ринулись на свои места. Парни нехотя покидали свой наблюдательный пост, тихо похохатывая и без стеснения «смакуя» прелести моей супруги. Я остался стоять у окна, пытаясь переварить в себе «увиденное» и «услышанное» за последние сутки. Мысли беспорядочно «носились» у меня в голове, нисколько не собираясь упорядочить свою последовательнось. Мне оставалось только тупо уставиться в окно и «досмотреть» до конца. этот триллер!

— Расслабься. , девочка моя. ! — прошептала Надежда на ухо Лене, одновременно притягивая к себе её лицо и пытаясь поцеловать её взасос.

— Ну. , Надь. , — стыдливо сопротивлялась жена, уворачиваясь от надькиных губ и слабо отталкивая руки, лапавшие её тело.

— Ну. , что ты. такая. неподдатливая. , курочка моя. ! — не отступала «паханша» от своей жертвы, все больше и больше возбуждаясь, продолжая жадно целовать грудь и шею моей жены, одновременно не прекращая атаки своей рукой на её промежность.

— Ну. , отпусти. меня. , Наденька. ! — униженно умоляла Лена свою насильницу, — я же. замужем. !

— Ну одно другому. не помех-МММ! — с этими словами Надька жадно «засосала» ленин рот, глубоко просовывая в него свой язык.

— Ну. Надь-ммм. , ну не на-ммм, прош-ммм. тебя-ммм. — как могла уворачивалась Елена, но Надька уже «устроилась» у неё между бедёр и, продолжая свои жадные поцелуи, вставила головку страпона ей во влагалище.

— Не-ммм. не хоч-ммм. ! — отпихивала жена пытавшуюся изнасиловать её девушку.

— Нет. , девчоночка моя. , уже. поздно. — задыхаясь от перевозбуждения произнесла Надежда и с резким выдохом. засадила страпон её во влагалище.

— Ой — ММММ. — вскрикнула от пронзившей её боли Лена, но рука насильницы властно легла на её рот:

— Т с-ссс. , куколка, не надо. так. громко. — прошептала Надька, одновременно глубже просовывая «член» между ленкиных бёдер.

— ХММХМ. — захныкала жена, принимая в себя полностью «дружка» насиловавшей и, вынужденно, отдаваясь на волю провидения.

— Ну. вот. расслабься. , любовь моя. , тебе будет хорошо. ! — проговорила Надежда, убирая руку со рта своей «жертвы» и не давая ей передохнуть «заткнула» его вновь долгим поцелуем. «Паханша» «драла» мою жену до самого утра, как заправский мужик. Я удивлялся откуда у неё было столько энергии! Последний час «экзекуции» Елена уже никак не реагировала на мощный «мужской» коитус своей насильницы, обессиленно отвернув голову к стенке, лишь заброшенные на плечи насиловавшей её девушки ноги покачивались в такт входившему и выходившему в её лоно страпону. Перед самым подъемом, Надька, наконец, обессилела и, обняв мою жену за плечи, прижавшись своим телом к её попке, мирно заснула.

На следующий день Лена, практически не перекинулась со мной ни одним словом. На мои попытки заговорить с ней, она, пряча глаза, все время отнекивалась, придумывая разные поводы для избежания нашего разговора. Такое поведение моей супруги мне было вполне объяснимо. Но, чтобы она ни в коем случае не заподозрила, что я в «курсе» происшедшего ночью её изнасилования, вынужден был играть свою роль правдоподобно и естественно. День прошел как — то вяло, и я несказанно обрадовался, когда объявили, что сегодня у нас день кинематографа и администрация лагеря приглашала всех в 21.00 на просмотр какого-то вестерна в летний кинотеатр. «Хоть немного можно будет отвлечься и мне, и Аленке. « — с облегчением подумал я.

Наконец этот час настал, и я, наконец-то, перекинувшись с Леной парой слов, сказал её, что буду ждать её в кинотеатре. Жена ответила, что как только отнесет в прачечную поменянное постельное белье, то сразу же присоединится. Я, в свою очередь, увидев узлы с бельем предложил свою помощь. Вдруг из домика выглянула Надька и, улыбнувшись сказала:

— Не переживайте, Андрей Петрович! Мы с Лидой ей поможем, а Вы лучше займите Елене Васильевне место. А мы. это. быстренько. управимся!

Я внимательно посмотрел на жену. Она, потупив на мгновение взор, машинально начала одергивать свою джинсовую мини-юбку, явно нервничая. Затем смущенно подняв глаза выдавила из себя:

— Да. , Андрюш. , ты, пожалуй, действительно. иди займи . нам место. , а девушки. мне помогут.

— Ну что ж, как знаешь! — ответил я, не подавая вида, что продолжение этой «помощи» мне было уже заранее известно. Повернувшись я направился к кинотеатру. Завернув за угол одного из домиков, остановился и крадучись прокрался сзади домиков к нашему расположению.

Девушки, вытащив узлы с бельем, потащили их в прачечную, которая располагалась в том же помещении, что и душевые, только с отдельным входом. Обычно белье мы сдавали на склад, но иногда относили и напрямую в прачечную, когда у кладовщика было много работы, тем самым в некоторой степени облегчая его «участь». Так было и на этот раз. Безусловно по жадным взглядам Нади, которые она украдкой бросала на мою жену в течении дня, я понимал, что она ловит момент «побыть» с ней и днем, а не только ночью. Девушки открыли дверь прачечной и скрылись за ней. По зажженому свету в окошке, которое выходило к лесу, я понял, что скоро начнется «сортировка» белья. Затаив дыхание подобрался к окну и заглянул во внутрь помещения. Жена стояла прижавшись к стене напротив большой кучи сваленного в углу постельного белья. К ней медленно приближалась Надежда, поправляя пояс с уже надетым на себя «членом».

— Снимай трусы. , зайка! — проговорила она с наглой усмешкой, смотря Лене прямо в глаза, как удав на жертву.

— Не-е-ет! Надь. , ну я прошу. тебя. — с мольбой в голосе протянула жена, сжимая коленки.

— Опять! Что ты все из себя девочку-целочку строишь?! Да ведь я тебя до утра раз восемь. «взяла»! Лидка, ты. слышала?! — удивленно воскликнула «паханша», — Короче, пташка моя! Стаскивай трусы и становись раком!»Любить». тебя буду! — тоном не терпящим никакого возражения процедила сквозь зубы Надька. Лена только сильнее сжала коленки и опустила глаза.

— Лидка! Спусти ей трусы. , а то наша девочка страдает от. гиперскромности! — отрывисто приказала «бандерша» своей «шестерке». Та с готовностью подскочила к супруге и, не дав Лене опомниться, запустила обе руки ей под юбку и резко стащила трусы до колен. Жена инстиктивно потянулась за ними, но не успела. Резким рывком Надька развернула её лицом к куче белья, а затем быстрым толчком опрокинула на него мою супругу. Лена только успела коротко вскрикнуть, как оказалась животом на белье, выставив на всеобщее обозрение свой голый зад и спущенные до колен трусы.

— Вау. » — воскликнула от возбуждения Надежда от наблюдаемой перед собой «картины», — Сейчас я тебя так. «натяну». , рыбка моя. , что ни один мужик тебя ещё так. не ебал!» С этими словами она буквально накинулась на неё, придавив к куче белья, одной рукой одновременно приставляя к её заду свой «член».

— Не-е-ет. — заерзала на животе Елена, — мне же больн-ММММ.

Надька не дала ей договорить, резким движением своего таза со всей силы засадила «кол» в анус моей жены, зажав одновременно её рот рукой.

— О-У-МММ-ОМММ. — застонала Лена, пытаясь сползти с «члена» Нади, но та, не давая ей опомниться, начала споро, «по-мужски», размашисто «долбить» её «очко».

— О-У-МММ. О-У — МММ. — стонала Елена, вцепившись обеими руками в надькину ладонь, плотно зажимавшую ей рот, пытаясь оторвать её от своих губ.

— Ну. , лошадка. , не дергайся так. , сучка. ! — хрипела Надежда, с диким наслаждением «натягивая» ленкину задницу на своего «дружка».

— О-УМ. О-ММ. О-УУ-МММ. — дергала Елена головой в такт надькиному коитусу.

— Ух. ! Конча-а-а-а-ююю. — закатив глаза через пару минут после начала акта изнасилования, захрипела Надежда, последний раз «припечатав» Ленку к куче белья своим «членом» и задергавшись всем телом от «накрывшего» её оргазма. Через несколько секунд, немного «успокоившись», «паханша» медленно вытащила свой «инструмент» из ануса моей супруги и устало присела рядом, поглаживая её по бедру.

— Натягивай. трусы. , тебя уже муж. заждался. ! — ласково приказала Надежда, всхлипывавшей от перенесенного унижения «жертве». Лена медленно приподнялась с кучи белья и, найдя трусы, дрожащими руками натянула их на себя. Не глядя на свою мучительницу, «ковыляя» направилась к выходу.

— Стой! — вдруг, как — будто очнувшись от сна произнесла «бандерша». Елена замерла. Встав на ноги и, отряхнувшись от пыли, Надежда подошла к моей супруге и, одной рукой повернув её лицо к себе, поцеловала её взасос, второй, забравшись под юбку, начала жадно лапать её между бедер.

— Ухм! — только и смогла издать Елена, с надькиным языком во рту.

— Значит так! — оторвавшись от её рта произнесла «паханша», — сегодня в два ночи жду тебя у беседки на пруду! Прийдешь в этой же мини-юбке и беленьких трусиках. ! Я прийду чуть по-раньше. , хочу тебя «отлюбить». без свидетелей. ! — с этими словами она повернулась в сторону Лидки, которая явно занервничала, понимая что она переходит на «второй» план. Лена, опустив голову вышла из прачечной. Я, очнувшись, стремглав понесся к кинотеатру, пытаясь её опередить. Мне это удалось, благо что Елена не особенно — то и торопилась, пытаясь по пути «просушить» свои слезы. Найдя меня спокойно смотрящим фильм, она осторожно присела рядом, немного поморщившись от боли в «развороченном» Надькой анусе. Перекинувшись со мной парой ничего не значащих фраз, она «тупо» уставилась на экран, пытаясь «переварить» события последних дней. Я ей не мешал, понимая «пикантность» ситуации.

Глава шестая: Изнасилование.

Фильм закончился как раз к «отбою». Лена тут же вскочила и, не глядя на меня, кинула в мою сторону, что ей срочно надо в расположение девочек, чтобы раздать чистое постельное белье. Ничего против этого я возразить не мог. В голове все время вертелись «картинки» с ленкиным изнасилованием.

«Отбив» своих парней, долго вертелся на кровати, все время поглядывая на часы. Я решил обязательно «поприсутствовать» на свидании двух девушек, безусловно инкогнито. Так мне было спокойнее, тем более что, в случае необходимости, смог бы напрямую вмешаться в ход событий. Проворочавшись на кровати часа два, решил что будет лучше, если я заранее займу «позицию» наблюдения, к тому же место «встречи» мне было хорошо известно. Через десять минут был на месте. Глянув на часы, крякнул с досады: «Ждать придется с добрых полтора часа!» От нечего делать закурил, пряча сигарету в кулаке, дабы не выдать своего присутствия в кустах в каких-нибудь десяти метрах от беседки. В голове блуждали разные дурацкие мысли, наводя на душу тоску. В мрачных раздумьях не заметил, как быстро пролетело время, и приблизился час «свидания». Вглядевшись в темноту, заметил чью-то фигуру, приближающуся к беседке. Я невольно отпрянул в глубь кустов, чтобы в свете фонаря, качавшегося от легкого ветерка на столбе, не выдать своего присутствия своей же собственной тенью. «Ну и место же выбрала! — обматерил я про себя Надежду, поглядывая на довольно ярко светивший фонарь, — наверное, все-таки, в кусты «затащит», — подумал я о предстоящей «экзекуции» над своей женой. Фигура приблизилась, и в свете лампочки я узнал Надежду. Как и предупреждала, она пришла «по-раньше». В руке у неё был какой-то продолговатый сверток. «Страпон!» — догадался я. Надька тем временем удобно расположилась на лавочке внутри беседки, предварительно поправив под мини-юбкой беленькие трусики. «Все-таки красивая деваха! — промелькнула мысль в моей голове, пока я наблюдал за приведением в порядок «туалета» насильницы, — хорошенькая фигурка у сучки! Да и. формы взрослой женщины! Интересно, ей шестнадцать, или все-таки она по-старше будет! Может быть на «второй» год осталась в каком-нибудь классе? Да и не один раз. ? Слишком уж развита. «по-женски»! Смотрится почти как одногодка с моей Ленкой. — продолжал коротать время до «свидания» мой . уставший от мрачных мыслей мозг, радуясь хоть такой маленькой передышке, чтобы отвлечь самого себя от нервного напряжения. Вдруг на противоположной стороне я заметил какое-то шевеление. Заросли кустарника обходили своеобразной «подковой» беседку, образуя тем самым полукруг, который разрывался лишь в месте спуска к пруду. Я находился как раз напротив, где расстояние до деревянной беседки было, приблизительно, десять — двеннадцать метров. Другая же зеленая «стена» приближалась к ней почти вплотную. Не было никакого сомнения, что на противоположной стороне в кустах кто-то прятался! Ночь была абсолютно безветренной, так что шевеление веток кустарника свидетельствовало о чем-то тайном присутствии в непосредственной близости от места «свидания». «Лидка. , наверное! — подумал я, зная о ревнивости надькиной подружки, — не даёт покоя её «отставка»!» Надежда, тем временем, устав сидеть, встала и начала прохаживаться внутри беседки, безусловно в предвкушении хорошего «развлечения» со взрослой женщиной о котором она так долго мечтала. «Хочет «отработать» выпавшую возможность «побаловаться» с моей женой на полную катушку!» — зло подумал я, глядя на прохаживающуюся в свете фонаря девушку. Надежда явно о чем-то думала, наверняка рисуя в своем мозгу картины предстоящего «совокупления». В задумчивости она вышла из беседки и стала прогуливаться вокруг неё, продолжая отдаваться своей фантазии. Она настолько глубоко погрузилась в мир грёз, что, если бы даже в этот момент грохнул пушечный выстрел, Надя вряд ли бы обратила на это внимание. А зря. ! Нападение произошло так быстро и четко, что можно было подумать, что оно не только детально продумано заранее, но и тщательно отработано! Когда Надежда в задумчивости в очередной раз повернулась спиной к кустам, из них стремительно метнулись три тени по направлению к «жертве». Надя не успела издать ни малейшего звука. Рука одного из нападавших плотно зажала её рот, двое других подхватив девушку за ноги и поперек тела, утащили её в кусты. Через пару минут возня в кустах затихла. «Что это ещё за новый сценарий?!» — тревожно подумал я, понимая, что буквально через несколько минут на «сцене» должна появиться моя жена! Дабы предотвратить непредвиденные осложнения решил на свой страх и риск «разведать» обстановку на другой стороне зеленой «стены», куда уволокли Надежду. Стараясь особо не шуметь, тихо пробрался по периметру кустарника к месту «похищения» девушки. Приблизившись на достаточное расстояние я остановился, услышав приглушенные голоса, доносившиеся из — за большого куста, закрывавшего мне обзор. Подкравшись по-ближе осторожно отодвинул одну из веток и. остолбенел! На небольшой полянке увидел человек семь. парней и одну девушку! Вскоре я разглядел всю группу «похитителей». Девушка, без сомнения, была Лида!»Месть лесбиянки!» — подумал я, поняв, что она просто-напросто «подставила» Надежду, тем самым пытаясь отомстить за «проданную» любовь, а вместе с ней «наказать» и её новую «любовницу»! Парни, безусловно, были из моего отряда, тем более что в одном из них мне удалось узнать Витька. «Ну и. ситуация!» — промелькнуло у меня в голове. Я попросту не знал. , что делать. Вдруг послышалось откуда-то снизу приглушенное мычание. Приглядевшись разглядел, связанную по рукам и ногам, Надьку. Она, катаясь по траве, пыталась освободиться от своих пут, но все усилия её были тщетны. Во рту торчал тугой кляп, плотно затыкавший её рот. «Да-а-а-а. Ну и. делишки. » — начал лихорадачно искать я выход из создавшегося положения, как мои мысли прервал донесшийся до меня тихий разговор «похитителей»:

— . прийдет или нет? — спросил Виктор Лиду.

— Вить! Да куда она денется?! Мы её хорошо «привязали» фотоальбомчиком. Знает толк в этом. наша сучка! — с этими словами Лидка пхнула ногой в бок связанную Надежду.

— МХММ. — огрызнулась Надя сквозь кляп, вновь заизвивавшись на траве, пытаясь развязаться.

— Ха! Сучила! Не дергайся. ! Дойдет и до тебя. очередь! — зло глянув на свою бывшую любовницу, процедила сквозь зубы Лида.

— Прийдет-прийдет! — передразнил Витек девушку, — а вдруг. завыдолбывается. ! Воспитательница. , все-таки. !

— Ну и дурак же ты, Витек! Эта сучка раз пять до утра её «натянула»! — опять пхнула она ногой глухо мычавшую через кляп Надьку, — А сегодня целку ей в «очке» порвала в. прачечной! Да если об этом узнает её муж, или. кто-то повыше. , знаешь какой позор будет?! Я не говорю уже об остальных последствиях. ! Тем более у нас есть фотоальбомчик! — Лидка ехидно захихикала, — так что прийдё-ё-ёт! Никуда не денется! Опоздать-то, опоздает! Для приличия! А как же — она ведь «все-таки воспита-а-а-тельница»! — передразнила девушка парня, тихо хихикнув. — Ты бы лучше определилися бы, наконец, с группой «захвата»! А то все смотрю, на авось надеешься! — продолжила со знанием дела Людка, как будто — бы всю свою жизнь только и занималась похищением женщин.

— А чё тут определяться-то? Вон Миханя с теми двумя жлобами и. с моей помощью, естественно, и заломают нашу пташку! Чё думать — то?! — зареепенился Витёк, недовольный тем, что Лидка начала совать нос в «мужские» дела.

— Чё думать — чё думать! — снова передразнила его девушка, — это вам не Надьку «завалить»! Если эта «пташка» успеет поднять шум, то. сам знаешь. , чем это «пахнет»!

— Да, ладно тебе страху-то «наворачивать»! Вон, когда её по ошибке вместо Людмилы «спеленали». в палатке. , парни справились на «отлично». — «без шума и пыли». , пикнуть не успела. ! Ручки — ножки связали. , тряпочку в рот. , «отработали» как профессионалы! В лучших «традициях» Голливуда! — захорохорился Витек.

— Ну-ну. ! Джеймс Бонд. ! Посмотрим. ! — огрызнулась Лидка, затем прислушавшись к ночной тишине, тихо прошептала: — Кажется. идёт!

Парни все, как по команде, пригнулись за кустами. Витёк, глянув на Лидку, коротко бросил:

— Ну. , давай. , играй. , «актриса»!

Лидка, ухмыльнувшись, вышла на свет фонаря. Издалека можно было подумать, что это была и в самом деле Надежда, настолько точно «скопировала» Лида свою бывшую любовницу. Лена медленно приближалась к беседке, пытаясь хоть как-то оттянуть время «постыдного» свидания. « А, все-таки, какя у меня красивая жена!» — промелькнула в моей голове мысль, совершенно ни к месту и ни ко времени. Лена действительно была хороша! Короткая юбка особенно подчеркивала стройность её ног, а обтягивающая блузка — женственность фигуры. «Вот — те на! — подумал я, — в такой необычной ситуации снова «влюбиться» в свою жену! Да. ! Ирония судьбы. !»

— Твою мать! — тихий возглас Витька, пригнувшегося за кустами, вывел меня из «любовной» меланхолии, — тебя ещё не доставало! Ну уж вовремя! Нечего сказать!

Я немного удивился странному поведению парня, никого «лишнего» на «сцене» вроде бы не было заметно. «А, ну конечно. ! — догадался я, — луна-матушка!» Действительно, выглянув из-за небольших туч, спутник нашей земли залил все своим ярким светом. Парни пригнулись пониже. Ничего не подозревавшая жена приближалась к месту своего «свидания». «Замани её в кусты. !» — тихо приказал Витек Лидке, понимая что при таком ярком лунном свете, не могло быть и речи о «взятии» моей жены в беседке. Лидка незаметным движением руки дала понять, что новое «указание» принято ею во внимание. Помахав издалека Лене, она рукой поманила её в кусты, указывая на место «свидания». Ленка понурив голову, направилась к кустам. Лидка протиснувшись через кустарник, немного нервно спросила у Виктора:

— Уверен. , что справитесь. ?

— Хватит тебе «каркать». ! — осторожно выглядывая из-за веток, проговорил он. Затем молча дал знать рукой двум помощникам, чтобы заняли «исходные» .

позиции. Парни быстренько расположились по обеим сторонам предполагаемого прохода «жертвы».

— Надь. ! Ты. где? — раздался робкий голос супруги, которая уже подошла к беседке и смотрела в сторону кустов, в которых по её предположениям и скрылась Надежда, подав ей знак рукой. Лена, оглянувшись по сторонам, приблизилась к кустам и осторожно раздвинула ветки.

— Надя! — опять позвала она девушку, просовывая голову в образовавшийся проем между веток, — ну, где. ты?

Не услышав ответа и, немного поколебавшись, Лена шагнула за зеленую стену кустарника.

— Ой-МХММХ. — не успела вскрикнуть Елена, как ладонь Витька зажала ей рот. Другой рукой он прижал её руки к телу, плотно обхватив его мертвой хваткой.

— МХМ-ММ-ХХМ. — забилась в его объятиях Лена. Двое других помощников быстро пришли на помощь своему «главарю». Один из них ловко подсек ноги жертвы и Витек вместе с ней завалился на траву.

— Руки. вяжите. быстрей. — отдал он приказ своим подельникам. Парни споро достали приготовленные веревки и дрожащими от возбуждения руками принялись связывать руки моей жены, бросая жадные взгляды на её пухлую промежность, обтянутую белыми трусиками, под бесстыдно задравшейся мини-юбкой. Через пару минут, несмотря на отчаянное сопротивление жертвы, её руки были туго связаны веревками.

— Кляп. давайте! — запыханнно произнес Витек, продолжая зажимать рот брыкающейся Лене.

— НХМЧМММ. — отчаянно замотала головой жена в знак протеста, но одни из парней уже подал Виктору свернутую в плотный ком тряпку.

— Не-е-е — ХМММ. — попыталась было крикнуть Елена, но тряпка, заткнувшая рот, свела все её попытки на нет.

— Хух! — облегченно выдохнул Витек, вставая на ноги, — «отработали» четко. ! Молодцы! — похвалил он своих помощников, затем достав сигарету и закурив, добавил:

— Маленький перекур. перед большими. «событиями». !

Лена лежала на траве со связанными за спиной руками и с торчащим тугим кляпом во рту. Блузка в пылу борьбы растегнулась на две пуговицы, выставляя на обозрение две тугие женские груди, обтянутые бюстгальтером. Из под задранной юбки выглядывали белые трусы, «сочно» выделявшие пухлую промежность при ярком лунном свете. Парни смотрели на связанную беспомощную женщину и жадно затягивались сигаретным дымом. Было впечатление, что они просто растерялись и. не знали, что же делать дальше. Из оцепенения их вывела Лидка:

— Что уставались, как бараны на новые ворота?! Не знаете, что с бабой делать?! Да отъебите её по первое число. Эх вы! Небось сказки рассказывать вы все мастаки, а с «живой» телкой кишка тонка?!

— Да, ладно тебе! Что. первый раз бабу видим, что ли? — взъерепенился Витек.

— Первый не первый, а «взросляк» — то, наверное, и первый будет! — залилась смехом в ответ Лидка, — вон ручки-то как трясутся от возбуждения, а трусы взрослой женщине стянуть. рука не поднимается!

— Ну. , братва, вперед! — злобно бросив взгляд на ехидно улыбавшуюся девушку, отдал приказ Виктор и выкинул окурок.

— НХМЧМММ. — запротестовала через тугой кляп жена, наблюдая как витькина «братва» начала угрожающе приближаться, бросая возбужденные до предела взгляды на её открывшиеся в пылу борьбы «прелести».

— Не шуми. , Васильевна. , — прошептал Витек, и прилег рядом со связанной жертвой, — мы ж тебе не сделаем больно. только. отъебём. — с этими словами он припал ртом к груди моей супруги и жадно «засосал» её. Остальные восприняли это как сигнал к решительным действиям. Через секунду вся кодла облепила тело Лены, дрожащими руками задирая ей повыше юбку и стаскивая трусы. Жена задергалась под грудой навалившихся на неё тел. Руки парней рыскали по её телу, лапая плоть взрослой женщины. Лена только и могла что глухо мычать сквозь плотный кляп, затыкавший её рот. Кто-то из парней буквально «разодрал « плотно сжатые ноги «жертвы» и пытался вставить член во влагалище. Видя безуспешность его попыток, двое других пришли ему на помощь, придавив сильней брыкающуюся жену к земле. Наконец, по глухому «мыку» Ленки, я понял, что член с силой вошел во влагалище. Парень мощно заработал тазом между её ног, покряхтывая от удовольствия. Я замер как мумия, наблюдая картину изнасилования моей жены. В голове было пусто, словно бы все это происходило в каком-нибудь кинотеатре, а я находился на просмотре какого-то фильма ужасов! Тем не менее это была жуткая реальность! Как сквозь пелену я наблюдал как менялись на «действующие» лица между ног моей Лены, которая обессилев уже даже не «мычала», а безвольно мотала головой из стороны в сторону с торчащим во рту кляпом.

Я не помню сколько времени и по сколько раз «натягивали» мою жену. В голове вдруг появилась совсем ненужная мысль, что. ЗАВТРА НАША ПРАКТИКА ЗАКАНЧИВАЛАСЬ.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *